Нисон Ходза – Испытание (страница 32)
Весь этот день Кротов не отходил от Юрася. Но мальчик словно не замечал своего нового друга, думая о чем-то своем. Горестное выражение его лица не давало Кротову покоя.
— Есть у меня задумка, не знаю, говорить ли тебе…
— Как хотите… — вяло сказал Юрась.
— Дело рисковое, брат, — Кротов пытался возбудить в мальчике любопытство. — Могут и прикладом огреть.
— Что я должен сделать? — оживился Юрась.
— Упасть.
— Как — упасть?
— Обыкновенно. В общем, так… Кусты по дороге в Гладов помнишь?
— Где проселочная дорога пересекает шоссе?
— Точно. От тебя требуется немало… Повторяю, можно получить прикладом… Нет, не буду я тебя в такое дело ввязывать…
— Вы мне не доверяете, да? Думаете, если у меня отец…
— Замолчи! И чтобы я не слышал такое! Завтра пойдешь в колонне последним. Будешь толкать телегу вместе с Азаряном. Позади вас будет только один конвойный. Шагов за пять до перекрестка — падай! Ясно, к тебе подбежит конвойный. Задержи его любым способом. Всего на одну минуту! Скажи, что нога подвернулась или голова закружилась, короче, говори что хочешь, лишь бы отвлечь немца…
— А что потом? Я упаду, а потом, что будет?
Кротов укоризненно хмыкнул:
— Когда надо, узнаешь. А сейчас скажу одно: если пройдет все гладко, значит, мы и в плену — солдаты, и в плену сражаемся!
— Я сделаю все, что нужно, — сказал Юрась и добавил. — А насчет приклада мне батя… мне один человек говорил, что от отбивки коса только острее становится…
Как всегда, телегу сзади подталкивали два заключенных. На этот раз вместо Кротова рядом с Юрасем был Азарян. Юрась не сразу признал его, — он впервые увидел Азаряна без повязки. Лишь теперь можно было понять, как измучен и истощен этот человек. Даже свалявшаяся под повязкой черная борода не могла скрыть его страшной худобы. Только кровоточащая рана на лбу да большие черные глаза делали живым это землистосерое лицо.
— У вас кровь над бровями, — испуганно сказал Юрась, толкая телегу. — Надо перевязать.
— Не надо! — Азарян скосил на мальчика блестящий круглый глаз. — Прошу тебя, молчи. Не обращай внимания…
Юрась умолк. Он слышал за собой цоканье сапог конвойного. От усталости, голода и непосильной работы пленные по дороге в Гладов часто валились с ног. Первым к упавшему подбегал долговязый конвойный Краус. Он ударял пленного прикладом, выкрикивая одну и ту же фразу:
— Не лежи на земле, получишь насморк!
Юрась оглянулся, — за его спиной шел Краус.
До перекрестка дорог, где начинались кусты, оставалось немного. Вот уже показались две трепещущих осинки, а вот и деревянный настил через ров. Отсюда до проселочной дороги всего несколько метров. Через минуту надо падать! Юрась попытался найти взглядом Кротова. Но тот шел далеко впереди. Вот и проселочная дорога. По ней тихо движется грузовик. Должно быть, водитель ждет, когда пройдут пленные, чтобы выехать на шоссе. Пора!
Юрась упал прямо под ноги Крауса. От неожиданности фашист дернулся в сторону, но, тут же поняв, что случилось, стукнул мальчика прикладом по спине. Удар был несильным, немца отвлекло непредвиденное событие: с проселочной дороги на шоссе въехал грузовик и остановился, заслонив от конвойного остальных пленных.
— Буду стрелять! — заорал Краус, бросаясь к водителю, но, вспомнив о мальчишке, кинулся обратно. — Вставай! — И он снова ударил его прикладом.
Юрась медленно поднялся с земли.
— Голова закружилась, — сказал он по-немецки.
По-прежнему на шоссе тарахтел грузовик. Краус, тряся автоматом, заорал водителю грузовика:
— Прочь с дороги!
Машина рванулась с места, пересекла шоссе и покатила дальше. Лица шофера Юрась не успел разглядеть. Он увидел только надвинутую на лоб кепку, из-под которой выбивался буйный рыжий чуб.
— Догоняй телегу! — приказал Краус. — Бегом! Ну!
Юрась затрусил по дороге. За спиной он слышал тяжелое дыхание немца. Настигнув телегу, мальчик облегченно вздохнул.
— Молодец… — услышал он негромкий голос рядом с собой. — Это не был голос Азаряна. Вместо него телегу толкал учитель. — Молодец… — Учитель понял немой вопрос в глазах Юрася и прошептал: — Азарян бежал…
Груженные кирпичом носилки казались в этот день Юрасю легкими! Еще бы! Азарян бежал! Мальчик смоттрел на конвойных, а в голове было одно: Азарян бежал! Он видел купающихся в пыли воробьев, но думал об одном: Азарян бежал! И это он, Юрась, помог ему!
Больше всего мальчику хотелось поделиться своим радостным чувством с дядей Егором, но Кротов работал далеко, в паре с учителем. Наблюдая за ним, Юрась видел, что и дядя Егор сегодня не похож на себя. С лица его не сходила улыбка, он легко передвигался и время от времени покручивал отросшие в лагере усы.
"Неужели он не подойдет ко мне?" — огорчался мальчик.
В полдень, когда солнце жгло с особой яростью, перед Юрасем неожиданно оказался Кротов. Юрась с трудом узнал его. Глаза дяди Егора сверкали, кулаки были крепко сжаты, ходуном ходили желваки на обтянутых скулах.
— Вот он, гад! Бандюга!
— Кого вы, дядя Егор?
— Вон он, крышу чью-то разоряет!
На крыше одноэтажного домика с выбитыми окнами, видимо, брошенного хозяевами, Юрась увидел какого-то человека. Человек сдирал с крыши листы ржавого железа.
— Кто это? — спросил Юрась.
— Тот самый! Хозяин мой ласковый!
Человек на крыше повернулся к ним лицом.
— Это он! — приглушенно выкрикнул Юрась. — Он! Он! Ему удалось бежать!
— Ты что, с ума спятил? Чего кричишь? Смотри, унтер идет! — они начали поспешно складывать кирпич в штабеля.
— Обознались вы, дядя Егор, — сказал Юрась. — Перепутали…
— Чего это я перепутал?
— Это не тот, который вас выдал…
— Да мне ли его не знать?
— Обознались! Я его сразу узнал! Это политрук! Которого мой отец выдал. Это он! Спасся!
— Никак ты бредишь?
— Он это, он! Я даже шрам его разглядел на подбородке!
Кротов выронил из рук кирпич. Сейчас он вспомнил: на подбородке того парня тоже был шрам!
— Будешь ты работать, свинья ленивая?
Унтер схватил выпавший из рук пленного кирпич и ткнул им в грудь Кротова.
— Не тычь, скотина, — сказал Егор. — Холера чумная!
Пленные в ужасе замерли.
— Что он сказал? — фашист взглянул на Юрася. — Переведи!
— Он говорит, что у него закружилась голова, и поэтому он выронил кирпич.
— Держи! — унтер ткнул еще раз кирпичом Кротова и отошел к дереву, под которым укрывался от зноя.
Пленные облегченно вздохнули.
Работая, Юрась теперь не отрывал глаз от крыши. Его терзало сомнение: кто же этот человек? Предатель или герой, сбежавший из гестапо?
Юрась взглянул на Кротова. Кротов укладывал кирпичи и что-то говорил учителю. Тот поглядывал то на крышу, то на Юрася.
Пленные начали нагружать телегу. Неожиданно раздались крики и немецкая ругань: солдаты волокли из развалин заключенного; истощенный голодом и непосильной работой, он забился в какой-то закуток и заснул. Охранники нашли его и сейчас с криком тащили к своему начальнику.