Нионилла Ржевская – Развод. Танцы на осколках (страница 5)

В себя я пришла уже в карете скорой помощи, меня с мигалками везли в больницу. А в приёмном покое хирург, осмотрев и, сделав снимки, заявил, что у меня разрыв мениска. Это распространённая травма среди танцоров, фигуристов, балерин, и я прекрасно знала, каковы её последствия.

Услышав заключение врача, я повернула голову и увидела сочувствующие взгляды Артёма и тренера. Они поняли, что я больше не смогу ступить на паркет и порхать в танце.

Моя карьера окончена.

— Операция? Я где-то слышала, что после операции люди восстанавливаются и продолжают заниматься спортом.

Да это бывало очень редко, но такие случаи были, и я надеялась, что мой случай не безнадёжен.

— Возможно, и я предлагаю не тянуть с этим. Дня три понадобится, чтобы сделать все анализы, и мы сможем провести срочную операцию.

Я согласилась, и меня сразу же перевели в палату. Артём не хотел уходить, но его буквально выперли из палаты медицинские работники. А утром приехали папа, Вадим и мама. Муж успокаивал, говорил, что всё будет хорошо, папа звонил каким-то знакомым и просил посоветовать лучшего врача, а мама лишь фыркала, но хорошо хоть не высказывала своего мнения, она старалась скрывать себя настоящую при отце.

Три дня, пока шла подготовка к операции, были адом. Я не могла вставать, и боль была просто невыносимой. Ежедневно на больное колено клали грелку со льдом, это приносило лишь вре́менное облегчение, как и обезболивающие препараты, которые мне кололи два раза в день.

Я надеялась, что после операции всё прекратится, но, оказывается, меня ждало ещё много боли и не только физической.

Мне сделали операцию, как и обещали, но облегчения я практически не чувствовала, боль никуда не уходила, но стала менее острой. Через пару недель я уже могла ходить, но делала это при помощи трости.

Артём приходил ко мне очень часто, он не говорил, но я уже знала от «добрых» людей, что тренер ищет ему новую партнёршу. А также мне стало известно, что моё падение не случайно, мои туфли были испорчены намеренно. Кто это сделал, конечно, не известно, но я догадывалась, что это пара из студии, которая занимала постоянно второе место. Они были всегда вторые, а когда я пострадала, заняли первое место.

Зависть...

Именно это чувство испортило мою жизнь.

— Меня завтра выписывают.

Зачем-то сказала это Артёму, а потом отвернулась и, еле сдерживая слёзы, продолжила.

— Не нужно больше ко мне мотаться каждый день, тебе нужен отдых после тренировок. Новая партнёрша — это сложно, мне ли не знать.

Нет, я не винила его, просто было обидно, что тренер списала меня со счетов и даже не навестила ни разу.

— Таня, я... прости...

— Ты не виноват, Артём. Мне было приятно танцевать с тобой, мы были будто одним целым на паркете.

Слёзы всё-таки пролились и мешали говорить, но я всё равно продолжала.

— Но теперь тебе нужно двигаться, дальше одному. Я буду самым рьяным болельщиком. Возьми все первые места.

Мой друг потянулся и обнял меня.

— Таня... Прости меня ещё раз и помни о лучшей партнёрше, чем ты я и не мечтал. Я навсегда останусь твоим другом, и ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Это не была наша последняя встреча, мы за эти годы очень часто виделись. Артём закончил свою карьеру с триумфом и теперь работает тренером в той же студии, где мы занимались.

После выписки я начала потихоньку приходить в себя. Меня ждала долгая реабилитация, но я не боялась, ведь рядом были муж и отец. Они поддерживали, давали надежду на светлое будущее, пока не случилось страшное.

Ужасная авария унесла несколько жизней, в том числе и моего любимого папы.

Глава 6

У меня нет слов, чтобы описать своё состояние в тот момент. Всё было как в тумане, я вроде присутствовала на похоронах, но на самом деле не понимала, что происходит. Лишь иногда приходило понимание, и тогда у меня начиналась истерика. Вадим постоянно ходил за мной с успокоительным.

Сейчас, стоя под душем, я снова оплакиваю отца, вспоминаю его глаза, полные любви ко мне, и выла как раненый зверь.

Больно... Как же больно терять близких людей...

Чувство потери и боль не прошли по сей день, просто стали немного слабее, я привыкла, что папа больше никогда меня не обнимет, не пожалеет, не скажет, как сильно меня любит, но она никуда не ушла, навсегда останется со мной.

Целый год прошёл как в тумане, а потом я вроде стала приходить в себя, нога также беспокоила, я мало передвигалась, за руль, так вообще не могла сесть, и поэтому у меня появился водитель. Вадим настоял, хотел, чтобы мне было удобно, спокойно.

Эту заботу я и принимала за любовь.

Он был рядом со мной в самые сложные дни, и поэтому я решила, что это любовь. Тогда же я не знала, что ему нужно пять лет протянуть со мной в браке, а потом развестись и жить припеваючи.

Но в то время я об этом даже подумать не могла.

— Ну что за убожество! Таня, ты не то что танцевать, ты даже ходить толком не можешь.

Эти слова я была готова услышать от любого человека, но только не от родной матери. Тогда я пыталась подняться по ступеням на второй этаж, мне надоело жить на первом, хотелось попасть в нашу с Вадимом спальню. С тростью это сделать было сложно, но у меня получилось дойти почти до вершины. Услышав голос матери, я оступилась и, чтобы не рухнуть с лестницы, бросила трость, ухватилась за перила двумя руками и резко перевела весь свой вес на больную ногу.

Может быть, мне послышалось, но, кажется, я услышала хруст, а потом колено прострелило болью. Если сравнивать с падением на паркете, то сейчас боль сейчас была в несколько раз сильнее.

Не знаю, как мне удалось остаться в сознании, всё, что я смогла, это произнести лишь одно слово.

— Скорую...

Мать испугалась и быстро вызвала скорую помощь, потом позвала водителя, и совместными силами они меня спустили с лестницы и помогли сесть на диван. Боль не утихла, я не могла вообще никак двигать ногой, а ещё, колено опухло прямо на моих глазах.

В больнице мне сообщили, что шов, который делали прямо на мениске, разорвался, и площадь разрыва увеличилась. От резкого движения ногу заклинило и колено было просто невозможно разогнуть.

Меня ждала вторая операция, при которой мне полностью удалили мениск.

Год. Целый год мне практически нельзя было ходить, нужно было беречь ногу. Здесь уже не о танцах мечтать, а о том, чтобы не остаться хромой на всю жизнь. Теперь мне нужно было раз в год делать снимок и следить за тем, чтобы хрящи не разрушались. Но я понимала, это дело времени, и рано или поздно артроз настигнет меня. Что будет тогда, я думать не хотела, решила жить сегодняшним днём, быть счастливой женой, стать хорошей мамой.

Но подслушанный разговор снова всё изменил, теперь мне нужно наказать Вадима и показать, чего я стою.

Пережив заново все четыре года своей жизни всего за полчаса, стало легче. Истерика потихоньку стала сходить на нет, а слёзы перестали катиться по щекам. Тогда я и выключила воду, взяла полотенце и обернула его вокруг своего тела.

Сегодняшний день был очень насыщенный, скандал с матерью, случайно подслушанный разговор, встреча с подругами, прогулка по городу и, наконец, истерика. Я была выжата, и всё, что мне хотелось в данную минуту, это просто лечь на кровать и уснуть.

Отказывать себе в такой мелочи не стала, и стоило моей голове коснуться подушки, как я отключилась и проспала всю ночь.

Утро было совсем недобрым, стоило только открыть глаза и пошевелиться, как резкая боль пронзила голову.

— Чёрт!

Боком вышли и те несколько бокалов вина, что я выпила с подругами и вечерняя истерика.

Несколько минут я просто лежала без движения, делая глубокие вдохи и протяжные выдохи. Эта техника помогала немного нормализовать состояние. После этого я смогла встать и пойти в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Приняв освежающий душ, я поняла, что головная боль отступила полностью и это не могло не радовать.

После душа пришлось надеть снова вчерашнюю одежду, сменной не было, хорошо, что вчера постирала нижнее бельё, было хоть какое-то ощущение свежести.

Покинув номер, спустилась на первый этаж, сдала ключи и покинула гостиницу. Такси решила не вызывать, до машины идти недолго через парк, да и торопиться было особо некуда. Вадим знает, что я уехала к матери на все выходные, а значит, сегодня он не бросится меня искать. Можно спокойно позавтракать, потом купить себе кое-что из одежды, раз придётся неделю переждать в безопасном месте и отправиться на базу отдыха.

Шла тихо, смотрела по сторонам, наслаждаясь свежим осенним воздухом, и неожиданно остановилась на месте.

Белка, перепрыгивая с ветки на ветку, спускалась всё ниже и ниже по стволу ели. Не знаю, как я её заметила сквозь пушистые еловые лапы, но рыжую проказницу нельзя было ни с кем спутать. При виде этих зверюшек я всегда испытывала просто детский восторг, вот и сейчас остановилась на месте и улыбнулась.

— Ц-ц-ц...иди красотка, у меня есть пару орешков.

Сама не знаю, зачем, но вчера, увидев под ногами грецкие орехи, я подняла их и положила в карман, вот и пригодились. Достав орехи, я протянула раскрытую ладонь к стволу дерева и наблюдала, как рыжая красавица замерла, подёргала ушами, принюхалась и осторожно, норовя в любой момент взобраться обратно на вершину дерева, стала спускаться.