Нионилла Ржевская – Бывшие. Давай начнем сначала (страница 3)

Мама лишь махнула на мои слова рукой.

— Ой, делай как знаешь. Только скажу, милая моя, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. В любом случае один из «друзей» испытывает совсем другие чувства и страдает. Если ты не собираешься подпускать мужчину ближе, то говори сразу и прямо. А вообще присмотрись, вдруг что-то да и получится.

— Хорошо.

Спорить с родительницей всегда было трудно, а сейчас, во время болезни совсем на это не было сил.

— Я пойду цветы в вазу поставлю, а ты, если хорошо себя чувствуешь, приходи на кухню, разговор есть.

Я и правда чувствовала себя немного лучше и вполне могла подняться с постели. Встав, я направилась сначала в ванную комнату, умылась, собрала волосы в пучок и только тогда поплелась на кухню.

Мама вовсю хлопотала на кухне, цветы уже стояли в вазе, которую я когда-то дарила родителям на годовщину свадьбы и теперь уже наполняла тарелку ароматным бульоном.

— Ты сначала поешь, а потом поговорим.

Есть и правда хотелось, поэтому я не стала спорить и съела всё, что мама приготовила.

— Теперь-то ты мне расскажешь, о чём хотела поговорить?

Очень надеюсь, что это не касается Ильи, иначе я не знаю, как мне отмазываться от похода на свидание. Мама умеет уговаривать, и если она начнёт напирать, я сломаюсь и соглашусь.

— Я сегодня разговаривала с Ольгой.

Ух, я аж выдохнула, слава богу, что не Илья стал темой для разговора.

— И?

Мама и Ольга Борисовна — подруги, и они часто общаются. Раньше мы часто собирались на даче Ольги Борисовны, жарили шашлыки или купались в речке, которая течёт совсем рядом с её домом. Какое же хорошее время было, тогда я не знала забот и могла радоваться мелочам.

— Оля рассказала мне, что твой организм слишком ослаблен после коронавируса и ему нужно восстанавливаться.

— Ну это я и без Ольги Борисовны знала, всё лето пила чай на травах, чтобы иммунитет поднять, как видишь, пока мне есть к чему стремиться.

На самом деле я много читала про этот дурацкий вирус, восстановление после него очень сложное, самое неприятное, нет точной гарантии, что вообще получится восстановить своё здоровье, слишком маленький процент успешной реабилитации.

— Чай на травах это, конечно, хорошо, но есть и получше варианты.

— Это ещё какие?

Хотя я уже и так поняла, куда клонит мама, Ольга Борисовна мне вчера озвучила уже этот вариант.

— Люда, послезавтра ты едешь в санаторий.

Объявила родительница и прежде чем я начала возмущаться, начала быстро говорить.

— Дочка, тебе нужно обязательно поехать. Оля мне рассказала, как там проходит лечение: ингаляции минеральной водой, свежий горный воздух, нарзанные ванны, солевая пещера, массаж и это только лишь часть процедур.

Звучит, конечно, соблазнительно. Да, я бы хотела посетить Кисловодск. Хотелось вообще хоть куда-нибудь поехать, так сказать, мир посмотреть.

— У меня нет денег на путёвку.

Я думала, этого объяснения маме хватит, чтобы она поняла причину моего отказа.

— А за это и не переживай, я уже оплатила путёвку и билет до Кисловодска, пока ты спала. Поезд послезавтра утром.

Мои родители обычные, мама работала всю жизнь учителем, а папа слесарем. Мы жили скромно, экономили, и родители копили себе копеечку на старость. Последний раз они потратили все, чтобы привести в порядок дачу, а вот теперь на путёвку спустили.

— Мама, сначала нужно было со мной посоветоваться. Ну какой санаторий? Кто вообще меня отпустит с работы? Туда же не на неделю едут.

Я уже раздумывала, как вернуть деньги за путёвку и кому её вообще продать, если не получится.

— Работа, работа, работа. Люда, если ты не поправишь здоровье, то и работа тебе никакая не потребуется. С понедельника начнутся каникулы, а потом Ольга тебе продлит больничный. Это решено, ты едешь. И вообще, подумай о сыне, Роме нужна здоровая мама.

Глядя на то, что мама не собирается сдаваться, я предприняла последнюю попытку отказаться.

— Вот именно, Рома, как я его оставлю без присмотра?

И только произнеся это, я поняла, как глупость сморозила.

— А мы с дедом на что? Скоро каникулы, внук спокойно проживёт эту неделю на даче, а в учебное время я поживу здесь, присмотрю. Ты лучше не пререкайся, а иди отдыхай, за два дня ты должна выздороветь.

Все мои доводы были разбиты в пух и прах. Я знала теперь лишь одно. Хочу я этого или нет, но я еду в Кисловодск.

Глава 3

Кисловодск — это один из городов кавказских минеральных вод, он считается самым солнечным городом. Солнце в нём светит более трёхсот дней в году.

Об этом городе я читала два дня, пока продолжала валяться в постели и, если честно, думала, что это маркетинговый ход.

Ну а что? Нужно же как-то заманивать людей на эти курорты? Вот и придумали писать всякую ерунду.

В чемодан я сложила тёплые вещи, всё-таки в горы еду, пуховик тоже не забыла надела его сразу и тёплые ботинки, мама уже в последний момент положила мне в чемодан лёгкое демисезонное пальто, и я не стала его вытаскивать.

— Как доедешь, обязательно позвони и когда оформишься в санаторий, тоже дай знать.

Мама еле сдерживала слёзы, мы с ней практически никогда не расставались надолго, лишь пару раз она меня отправляла в лагерь в соседний город и то приезжала на выходных. А здесь целых три недели нам придётся только созваниваться, хорошо хоть видеосвязь теперь есть.

— Не переживай мама, я обязательно буду звонить ежедневно. Берегите себя.

Обнимаю родительницу, в потом присаживаюсь на колени и прижимаю сына к груди.

С ним ещё сложнее расставаться с самого рождения он всегда со мной, максимум нашего расставания это неделя, и то я периодически приезжала на дачу, чтобы удостовериться, что всё хорошо.

— Мама, а ты же мне привезёшь сувенир?

— Конечно, привезу, ты только реши, что именно хочешь.

Рома тоже два дня придумывал чего хочет, и пока не определился.

— Поезд отправляется, прошу пассажиров войти внутрь вагона.

Только после этих слов я отрываюсь от сына и, взяв в руки чемодан, встаю на подножку и вхожу в вагон. Поезд трогается, а я машу своим родным до тех пор, пока они не превращаются в маленькие точки и не исчезают из виду за поворотом.

Отпуск начинается.

Прохожу в плацкартный вагон, нахожу своё место и убираю чемодан. Есть пока не хочется, спать тоже, я устраиваюсь на своей полке и захожу в интернет, мне интересно читать про город, в который я вскоре приеду, поэтому продолжаю изучать достопримечательности, и помечаю в блокнот, какие места хочу посетить.

Парк города Кисловодска самый большой во всей Европе, площадь составляет 966 гектаров. Прочитав эту строчку, я еле сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Вот это да! Сколько же времени потребуется, чтобы всё обойти? Санаторий, где я буду проходить лечение, находится в непосредственной близости к парку, я уже представляю, как буду каждое утро после процедур гулять.

Вскоре на улице темнеет, глаза начинают болеть от долгого чтения, и я убираю гаджет.

Нужно перекусить.

Мама в дорогу собрала мне сумку с едой, вчера пекла пироги специально для меня. Налив чай, я с удовольствием съедаю кусочек нежной сдобы. Мои соседи, семья с ребёнком. Они переговариваются, ребёнок капризничает, но мне это совсем не мешает, стоит только положить голову на жёсткую подушку, как засыпаю, и мне снится прекрасный сон.

Я стою на горе Кольцо, раскинув руки в стороны, ветер подхватывает мои волосы, они развиваются, а я так счастлива, что мне хочется кричать об этом на весь мир. Спиной чувствую тепло и оно такое родное, сильные руки с выпуклыми венами обвивают мою талию. Я не вижу лица человека, который меня обнимает, но знаю, что это мой мужчина, тот человек, которого я люблю.

И так хорошо мне становится в это мгновение, что хочется, чтобы оно никогда не заканчивалось, пусть длится очень долго.

— Проснитесь. Ваша станция.

Голос проводника врывается в мой сон, и сказка развеивается, открываю глаза и понимаю, что на улице уже утро и я приехала в курортный город.

О том, что в интернете писали правду, я ощущаю сразу, как ступаю на перрон. Солнце светит так ярко, что приходится приложить ладонь ко лбу. Сейчас начало ноября, и у нас в городе уже давно холодно, со дня на день выпадет снег, а здесь будто ещё до сих пор лето. На большом экране железнодорожного вокзала я вижу точное время и температуру воздуха, и мои брови ползут вверх.

Двадцать градусов?

Да быть такого не может!