Нинья Нири – Медленно открывая глаза (страница 2)

Девушка не понимала, она боится или ждет чего-то. На самом деле принцесса просто была раздавлена внезапно навалившейся на нее реальностью.

Царь коснулся ее руки где-то около запястья и молча, почти не дыша провел пальцами до плеча принцессы. Она сидела словно завороженная, трагедия постепенно сменилась наступающей горячей волной. Царь нарушил молчание:

– Ты думаешь, я рад тому, как покорилось ваше царство? – произнес правитель, – я пять лет пытался решить вопрос присоединения миром, посылал послов. Я даже не просил дань. Все что мне было нужно – это торговый путь с вашего порта, да несколько кораблей. Вам нужно было войти в состав моей империи, а твоя семья могла остаться править провинцией, и все жили бы как раньше. Ты бы даже не заметила изменений. – Царь вздохнул, немного помолчал и продолжил, – пять лет я ждал, но когда моим караванам закрыли проход не только к морю, но и на северо-восток континента, я не выдержал.

Одна его рука так и лежала на ее плече, а другой он начал медленно гладить ее роскошные темные волосы. Принцесса подумала, что волосы в дорожной пыли, одежда ее испачкана, и сама она давно не совершала омовений. Девушка внезапно дернулась.

– Тебе неприятно? – вырвалось у царя.

– Нет… Я не знаю, что это со мной… – принцесса почувствовала, что стала задыхаться, от внезапно прояснившейся картины, от захватывающего ее волнения и незнакомых чувств, – я решила, что Вы жестоки. Я изучала историю, я думала, что Ваш род из тщеславия периодически осаждает нас. Я еще не добралась до экономики…

Принцесса часто дышала. Царь молчал.

– Повелитель! – на резком выдохе продолжила она.

Внезапно эта юная, казалась напуганная и взволнованная девушка превратилась в уверенную молодую женщину, точно знавшую что ей нужно.

– Да, – ответил ОН, приподняв бровь и смотря на нее уже с любопытством: «Юная девушка королевского рода переживает не о замужестве, а об экономике!» – пронеслось в его голове.

И она подумала, вот момент, который она ждала. Либо все, либо ничего. Она встала и подошла к огню с другой стороны чаши и встала так, что видеть они друг друга могли только через пламя. Смотря сквозь него, принцесса продолжила уже более спокойно:

– Повелитель, все же зная КТО я, Вы не должны были сохранить мне жизнь, даже не смотря на экономические причины похода. Но Вы не убили меня, это значит, что только Вы способны оценить и понять МОЕ предназначение, – девушка запнулась.

– Продолжай…

Она подняла свои прекрасные миндалевидные зеленые глаза и посмотрела в его глаза. А он подумал, что она сейчас видит его душу.

– Так это или нет, но сейчас все считают меня Вашей наложницей. А я не могу жить Вашей наложницей, я могу жить только Вашей женой. – очень уверенно проговорила она и опустила взгляд.

Царь молчал, и принцесса продолжила:

– Я такого знатного рода, что, если Вы действительно сделаете меня наложницей, мне останется только убить себя, потому что это позор для моего, хоть и погибшего рода. Я верю, что души моих родных смотрят за нами и не простят мне моего греха.

– Удивительно! – засмеялся царь, – то, что ты отличаешься от женщин моего государства я уже понял, но разве женщин в вашем царстве не учили почитать мужчин… Правителей?!

Он немного помолчал и уже серьезно продолжил:

– Почему я должен жениться на тебе?

– Потому что Вы хотите обладать мной!

– Это другое.

– Чем же?

– Ночь в походе… Ты трофей… Если будешь хороша и не разочаруешь меня, получишь достойную жизнь в моем дворце, у моих наложниц есть драгоценности, роскошные ткани, многие девушки мечтают об этом… – теперь он смотрел на нее как голодный тигр перед прыжком на косулю.

– А если после этой ночи я понесу? Вы хотите, чтобы наследника двух великих царских родов считали трофейным ребенком?

Об этом он не думал и явно смутился. Он вспомнил как в гареме унижали его мать, бывшую в очень низком статусе, как смеялись над ним, называя подобием принца… Как всю свою жизнь он доказывал, что он единственный достоин трона. Может быть он и Калингу завоевал именно поэтому, а экономика совсем не причем.

– Повелитель, – продолжила она уже более ласково – этой ночью Вы можете сделать меня просто военным трофеем. Да, необычным, диковинным, но все же трофеем. Это вещь… И она погибнет после такой ночи… А можете получить наследника двух древних царских родов. Представьте, Ваш дед и Ваш отец не смогли завоевать Калингу. Только Вам это удалось! Это значит, не только то, что Вы грамотный военноначальник, но и то, что мой род был крепок и умен. Объединение наших кровей может дать миру чудо! Во всем Индостане не будет соперника правителю Вашей империи!

– Хм, – царь задумчиво улыбнулся, им внезапно овладело то чувство, которое он испытал, когда первый раз увидел ее.

Чумазая, в мужском одеянии с маленькой саблей в руках, она билась в истерике и просила убить ее, хотя сама могла запросто убить его. Он тогда был без оружия. Он испытал такую острую потребность защитить это диковинное существо, эту маленькую девочку, которая потеряла все. Она кричала, что не сможет жить без отца, что только отец был смыслом ее жизни. Что более праведного, более разумного и более честного правителя она больше не узнает. ОН тогда понял, что она принцесса. И уже не известно, то ли ОН жаждал ее защитить, то ли жаждал доказать, что ОН лучше.

– Я не собирался тебя трогать сегодня, ты раздразнила меня. – сказал ОН серьезно, – поэтому я назвал тебя трофеем.

Царь встал с ложа и тоже подошел к огню. Они стояли друг напротив друга и между их лицами плясали языки пламени. Огонь выдавал причудливые формы. Царь долго молчал и смотрел сквозь пламя в ее лицо. Она тоже смотрела на него не в силах больше вымолвить ни слова. Наконец он нарушил молчание:

– Ложись спать, завтра рано утром отправимся в путь. Мы почти у цели. До завтрашней ночи должны войти в Паталипутру. И не бойся, тебя здесь никто не побеспокоит. Я лягу там – мужчина кивнул в сторону выхода – на подушках, – и уже направляясь к выходу, он закончил, – я подумаю о наследнике.

***

Их свадебная церемония состоялась на третий день празднования Дивали. Царь решил объединить три праздника: Дивали, победоносное присоединение Калинги и собственную свадьбу. И так символично для него было огненное торжество, которое напоминало о моменте его решения жениться еще раз, что он по всюду в языках пламени видел лицо его новой прекрасной жены.

Он подошел к ней ближе и как тогда в походном шатре коснулся ее запястья. Потом медленно пальцами провел по руке до плеча. Он снял с ее головы свадебную накидку и снова как в шатре погладил ее волосы. Она уже не вздрагивала, просто стояла. От волнения ее дыхание стало частым, тогда царь подхватил свою жену на руки и понес в покои. На площади все еще играла музыка, и белоснежные занавеси на окнах плясали под нее. Тонкие, воздушные как облака они извивались в потоках воздуха гулявшего через своды балкона и окна покоев. «Такая же ткань, как была в шатре», – подумала принцесса…

ОН ласкал ее до исступления, они засыпали, потом просыпались и все продолжалось снова. И они оба не понимали откуда столько нежности.

***

Оксана медленно открыла глаза, позволяя свету проникнуть в ее томное сознание. Она ощутила приятную негу, скользящую по ее телу, словно чьи-то руки нежно ласкали ее. Это ощущение приятно манило снова в объятия сна.

Однако освещенная солнцем комната напомнила Оксане, что ночь ушла, и пришло время просыпаться. Она вспомнила вкус манго и, казалось, что она только что наслаждалась этим сочным фруктом, подаваемым на прекрасном серебряном блюде, и слушала приятную музыку, которая наполняла воздух… Звуки ситары и бансури гармонией разливались в ее голове… А еще она помнила руки. Руки, которые она чувствовала на своем теле. Теплые, мягкие, они обнимали и ласкали ее. Она снова растянулась в постели, чтобы уловить глоток драгоценных ощущений, которые ее обволакивали. Она чувствовала себя в безопасности и защищенной, но эта кратковременная радость была омрачена неведением. Она не понимала, кто был тот человек, который так ласково обращался с ней. Все, что она помнила, это ее интенсивные чувства и радость от пребывания в объятиях любви.

Сквозь залитую солнечным светом комнату Оксана сумела разглядеть огромные окна и причудливые занавески на них, слишком короткие, закрывавшие только верхнюю часть окна. «Странно», – подумала она, – «ночью окна казались поменьше, а верх был скругленным, и занавески, такие легкие, воздушные, как белая пена вокруг…» В ушах все еще слышалась музыка, а свет был слишком ярким, и она прикрыла глаза и подумала, что неплохо было бы позвать служанку для утреннего омовения, а также спросить, что же случилось с занавесками пока она спала… Она пыталась вспомнить лицо или имя ее любовника, но ничего конкретного не приходило ей на ум. Какие-то еще неясные мысли и образы витали в ее голове, слоны в праздничных попонах, ночные огни вокруг, и неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы не раздался странный резкий звук, какой-то потусторонний, он напугал ее.

Рефлекторно, Оксана, не понимая почему, потянулась к столику у кровати, как будто знала, как убрать этот жуткий звук. Нащупала там какой-то предмет и уже полностью открыв глаза она поняла, что это обычный смартфон. И звонит ее ассистентка.