Нинель Нуар – Вторая жизнь барышни Софьи (страница 6)

Раньше станки вовсе везли из-за рубежа, дед лично ездил заказывал и собирал собственноручно. Хорошо, что наши тоже освоили технологию.

— На представление думаешь сходить? — кивнул отец на афишу, которую я продолжала украдкой разглядывать. — Там медведи будут и собаки. Ты же не любишь, когда животных мучают.

— Не люблю. Но вот фокусы с удовольствием посмотрю,— задумчиво протянула я.

— Подружек позови. Давно вы не гуляли. Мало ли, женихов присмотрите!

Папенька иногда пытался изображать маменьку и намекал на мое долгое сидение в девках. Получалось у него это не слишком убедительно, однако влияние должное оказало. Стоило Каменецкому начать ухаживания, и я всерьез задумалась о свадьбе.

Не столько для себя, хотя Анджей был пригож, статен и красноречив, сколько чтобы папенька наконец успокоился и перестал тревожиться за мое будущее.

Подруг у меня было не так много. А как обнаружится через несколько лет — не было вовсе. Но сейчас мы тесно общаемся с двумя купеческими семьями, что в отличие от Мещерских не бросили привычное занятие и продолжали торговать — Кручинские посудой, а Яровские мехами. Дочери этих родов примерно моего возраста и тоже пока не обрели семейного счастья, потому на прогулки мы чаще всего бегали вместе, как и на разные мероприятия.

Негоже девице одной появляться в театре или в цирке. Неприлично. Даже если со служанкой — все равно сомнительно. Вот если в компании две барышни или более, тогда еще ничего.

Вынужденная взаимовыгодная дружба. Как-то так.

Глава 3.3

Мы выскочили замуж друг за другом, в течение одного года.

И все трое — неудачно.

Мой-то оказался игроком, у Люды Яровской —бабником, из чужих постелей не вылезал, а Тришу Кручинскую муженек и вовсе бил смертным боем за малейшую провинность.

При этом поддержки от родных ни одна из нас не получила.

Я — понятно почему, папенька слег как раз в то время,как выяснилась неприглядная правда о Каменецком. Мне было не до переживаний о долгах благоверного: я пыталась сохранить издательство и вылечить отца одновременно.

Людвике матушка прямо сказала: «Бабий удел такой, терпи и молчи. Зато деньги в семью несет, не то что вон у Мещерской».

Трише же посоветовали не раздражать супруга. Сама, мол, виновата, попалась под руку, когда тот не в настроении.

Она и старалась. Да так, что почти из дому выходить перестала, да и с нами общаться — тоже.

И когда я обратилась за помощью, ни одна подруга не отозвалась. Просто знакомые, соседи — и те отворачивались, завидев меня, и переходили на другую сторону улицы, будто я проклята. А я всего-то развод попросила, не выдержав постоянной борьбы с кредиторами.

Уже много позже выяснилось, что Каменецкий за моей спиной пустил нехорошие слушки. Мало того, что сам по себе разрушенный брак — крест на репутации любой женщины, он меня еще и прелюбодейкой выставил. Нет, чтоб сознаться публично в своих грехах! Нет, он остался безгрешной жертвой, зато я стала роковой соблазнительницей.

Правда, на кого именно я позарилась, находясь в брачных узах, никто так и не узнал. Даже я сама.

В общем, осадочек в душе у меня остался до сих пор. Но отказаться идти в цирк с подружками означало остаться дома. Одну меня туда никто не отпустит.

Потому пришлось писать пригласительные. Благо афиши уже расклеены по городу, у нас — специальный экземпляр для печати. Папенька еще и денег за рекламное объявление получил.

Надо было бы, наверное, отказаться и вернуть задаток, учитывая грядущий скандал. Но я решила поступить по-другому.

Лучше его предотвратить.

Грустно, если праздник окажется испорчен гнусным преступлением.

Записки отправились по адресам подруг с донельзя счастливыми мальчишками-посыльными. Те за каждое послание получили по целых две копейки и радовались неожиданной прибыли.

— Балуешь ты их, — проворчал папенька, прихлебывая чай. На блюдечке рядом маслянисто поблескивали изъятые из банки с вареньем ломтики айвы — любимый его десерт. — Эдак вообще без оплаты работать перестанут.

— А какой им резон работать без оплаты? — крамольно высказалась я. Отец аж поперхнулся. — Вы сами подумайте. Их сейчас любой конкурент переманить может. Посулит на пять копеек больше, и только мы их и видели.

— Так нет у нас конкурентов-то! — не слишком уверенно возразил папенька. — Луговецкий одни объявления печатает, ему нам мешать резона нет.

— Это пока что нет, — мрачно заметила я, подтягивая ближе тарелочку с цукатами. Приятная сладковатая кислинка разлилась по языку, стирая привкус мяса и специй. — А если появятся, первым делом перекупят разносчиков. И плакала наша газета.

— Какая-то ты сегодня излишне унылая. Обидел кто? —нахмурился отец. — С чего решила, что наше детище так легко потопить?

— Не легко. Лет пять займет, — согласилась я. — Но возможно, к сожалению. И лучше заранее продумать стратегию отпора вероятным соперникам.

— Ты поэтому листок для дам задумала открывать? —озарило папеньку. — Разнообразить чтиво, но под другим названием, чтобы никто другой не подсуетился? Лихо. А что, слухи какие-то бродят? Кто-то задумал новую газету открывать?

— Нет пока, — усмехнулась я. — Просто недавно узнала, что в столице такие вот издания для скучающих супруг чиновников и бездельничающих барышень очень популярны. У нас же по светлицам никак не меньше девиц сидит! Как раз и займутся. Им радость, нам — прибыль.

— Откуда только ты все это вызнаешь… — покачалголовой отец.

Осуждения в его голосе не было, скорее восхищение. Как истинный охотник за сенсациями, он уважал подобные качества в других.

Дед не зря в свое время перебрался из купечества в литераторы. Все-таки любовь к печатному слову — и сопутствующему азарту — у нас в крови.

Куда там карточным играм! Тут пока тираж напечатаешь, такой прилив энтузиазма словишь, что потом пластом лежишь сутки.

Глава 4.1

Ответы на записочки пришли ближе к ночи.

Барышням настолько не терпелось приобщиться к развлечениям, что они не стали дожидаться приличного времени. Разумеется, и Триша, и Люда согласились ко мне присоединиться. Уже видели развешанные по городу афиши и ухватились за возможность сэкономить.

Нам ведь как рекламодателям бесплатно билеты полагались. Целых пять. Выдавали, видимо, в расчете на семью с детьми, но мы-то с папенькой одни, да и я уже давно взрослая. Отказываться, конечно, не стали. Мало ли еще разок сходим, цирк-то на месяц почти приехал.

Им резону нет быстро сворачиваться. Праздники только начинаются, за балом Последней ночи года пойдут еще приемы разной степени значимости. А там, глядишь, представление наскучит, и артисты двинутся дальше по бескрайней стране, оттачивая мастерство и готовя трюки для следующего года.

Дуняша переплетала мне на ночь косы, приплясывая и что-то напевая. Служанкам знатных дам дозволялось стоять у стеночки, их ожидаючи, а заодно смотреть представление на халяву. Без удобств в виде кресла и подушечки, и два часа на ногах, но зато какое зрелище!

Еще, конечно, простой люд заслонять все будет. За двумя рядами стульев стоят лавки, и сидящие на них редко придерживаются правил приличия. Вскакивают, машут руками и бурно реагируют на происходящее на сцене.

Но в любом случае, все веселее, чем дома сидеть.

— Чем завтра заняться изволите? Какое платье подготовить? — уточнила верная помощница, помогая мне переодеться в ночную рубашку.

— По магазинам пойдем, нужно новую мебель заказать в типографию, старая непригодна, ты сама видела, —принялась я загибать пальцы для наглядности. — Бригаду, что нам давеча кабинет обновляла, навестим. Пусть несущие конструкции проверят и вообще здание. Не верю я господину Овчинскому, хоть убей.

Заодно на предмет противопожарной безопасности попрошу покумекать. Мешки с песком, бочки с водой, еще что-то придумать. Не хочу угореть, как Сташевский в свое время. Есть подозрение, что не сам он там надышался, а помогли ему.

Вопроса, кому мог помешать столичный хлыщ, у меня не возникало. Список длинный, возглавляемый мною. Но не я в этом случае — точно.

Вдруг еще кто-то позарился на типографское дело? Или на здание? Говорят, после того как мы с Дуняшей в столицу уехали, весь квартал близлежащий снесли и выстроили огромные крытые торговые ряды. Кто тем занимался, не знаю, не интересовалась. Вообще очень многое пропускала мимо ушей, как меня не касающееся и не относящееся к сенсационным новостям.

Знала бы, что получу второй шанс, конспектировала бы и зубрила каждую мелкую деталь. А теперь придется полагаться на обрывки, сохранившиеся в памяти.

Впрочем, грядущий скандал, связанный с цирком, я помню преотлично. Ведь позже замешанного в нем фокусника Завьяловского увязали ни много ни мало с самим царевым дядюшкой, Рафалом Велигорским. Не лично, через секретаря.

Оказалось, паренек учился в свое время у артистов цирка ловкости рук и прочим мелочам. Рос сиротой, вот и сбился с дорожки. После-то его подобрал его светлость, позволил дорасти от мальчишки на побегушках до личного ассистента князя. А навыки никуда не делись. Судя по мастерству, с которым юное дарование подделывало векселя по приказу князя — еще и превзошло учителя.

Сам же господин Завьяловский попадется с поличным в момент вымогательства у самого губернатора по поддельной долговой расписке. Схема та же, которую проворачивал князь, только масштабом помельче.