Нинель Нуар – Отборная бабушка (страница 4)
Доктору я этого, естественно, объяснять не стала. Покашляла для виду, пожаловалась на слабость и озноб. Почти не соврала. Послушно согласилась сразу после его ухода лечь в постель и постараться ограничить передвижения хотя бы еще пару дней.
Не знаю уж, как мне это удастся, учитывая, что ухаживать за мной некому, бедной Санне еще весь дом убирать. Отец вряд ли будет мне рубашки менять, а на мачеху я вообще не рассчитывала.
Глава 3
Жизнь в поместье потекла своим чередом. Я постепенно приводила новое тело в порядок, и проводила разведку боем – то есть выясняла, куда меня занесло, и чем мне это грозит.
Прыщи победить оказалось проще всего. Даже не потребовалось радикально менять питание – всего-то перестала налегать на конфеты и сладкое, при этом восхитительные булочки Аглаи я продолжала поглощать каждое утро. Штучки по две-три, не больше.
Это ж в каких количествах их потребляла Марьяна, что ее так обнесло и разнесло?
В качестве упражнений я выбрала прополку. Сад под моими окнами когда-то был потрясающе красив, но уже несколько лет им явно никто не занимался. Розы частично одичали, частично погибли, дорожки заполонили сорняки, в общем, поле буквально непаханое для деятельности. Я, правда, в прошлой жизни в растениях не разбиралась вообще, у меня и в доме-то жил один кактус, и тот порывался все время погибнуть смертью храбрых от засухи. Но удивлять местных йогой на свежем воздухе я пока не решилась, гулять вокруг дома, по стеночке, мне быстро надоело, а за территорию поместья отец меня, ослабевшую после болезни, пока что не выпускал.
Не бегать же туда-сюда по лестнице, в самом деле.
Хватит того, что этим сестры грешат.
На мою удачу, тетка Санны жила рядом, в деревне, очень кстати увлекалась садоводством. На Даниту односельчане посматривали странно – у всех огороды, а у этой половина участка цветочки и кустики декоративные. Но молчали.
Наверное, потому, что она своими цветочками на городском рынке неплохо зарабатывала.
Данита приходила на час-два в день, объясняла мне, кто есть кто, и которые из них вообще сорняки.
Через месяц интенсивных работ в саду выяснилось, что статью я все-таки пошла не в отца, хвала местным богам, а в не виденную мною нынешней, почившую восемь лет назад маменьку. Та, судя по портретам, женщиной была высокой и стройной, со всеми полагающимися округлостями. Как говорится, породистая.
Ну, округляться мне в этом теле было еще рано – десяти лет еще не исполнилось – а вот прямую осанку и аристократическую тонкость кости под салом обнаружить было приятно. Хорошо, еще обошлось без перманентного ущерба суставам и костям от лишнего веса. Похоже, тело мое недавно в таком запущенном состоянии, от стресса, наверное.
А поводы для стресса у девочки были, еще какие.
Сразу три.
Две сводные сестры Арианна и Лизелла, и их мать Жаклин.
Именно в таком порядке. Проблема крылась в мачехе и ее тлетворном влиянии на дочек, но общаться-то несчастной Марьяне приходилось в основном с детьми. А те, с попустительства Жаклин, а то и с прямого науськивания, врывались в ее комнату когда им вздумается, портили и рвали платья, роняли, разбивали, и разбрасывали что не разбивается – в общем, отрывались, как могли. А когда я подошла к отцу с этой проблемой, он проблеял нечто невразумительное о том, что я старше, должна уступать и делиться, и вообще, они еще маленькие.
По мне, шесть лет не так уж и мало. Примеры перед глазами были, две дочери, три внучки, шесть правнучек. Праправнучка даже одна имелась, но до ее шести лет я, увы, не дожила. Ей этим летом три исполнилось.
И вели себя все они ни в пример приличнее этих двух.
А Лизелла и Арианна все наглели, видя собственную безнаказанность.
Для начала я потребовала врезать в мою дверь замок.
Мачеха, естественно, возмутилась. Нечего, мол, девице скрывать в своей комнате, зачем запираться от родни. На что я заявила, что имею право на уединение и спокойный сон.
Отец молча махнул рукой, и на следующее утро замок был установлен.
Так я поняла сразу две вещи.
Во-первых, свои проблемы надо озвучивать и обосновывать, отец все еще в трезвом разуме и прислушивается к родной дочери.
А во-вторых, свое положение надо закреплять. Пример Золушки, учитывая мое нынешнее семейное состояние, прямо-таки напрашивался. И следовать ему не хотелось категорически.
Проблему личного пространства я решила быстро. Но жить в доме, где бегают два неуправляемых стихийных бедствия, все равно было опасно. Не говоря уже об их мамаше. Что та удумает и до чего способна дойти по отношению к старшей дочери мужа, мне даже думать не хотелось.
Вопрос воспитания девчонок ждал своего решения, но я не торопилась. Не буду же я демонстративно перечить их матери. Непедагогично. Нужно ждать подходящего случая.
И он вскоре представился.
Свою неграмотность я обнаружила случайно. Наведалась в кабинет отца, служивший одновременно и библиотекой, хотела найти пособие по садоводству. Моих скудных сведений из прошлой жизни не хватало для ухода за местными розами. Бедняги чахли на глазах, и я хотела понять, что же делаю не так. Данита тут мне не помощница – розы разводить простой крестьянке не по карману, и в них она не разбиралась.
Закорючки и загогулины на корешках книг никак не хотели складываться в нечто читаемое.
Вспомнились пассажи из перечитанного в моем мире – там попаданки знали местный язык по умолчанию, а вот письменный им в голову вкладывали редко.
Мне вот, похоже, не повезло.
– А ты что тут делаешь? – раздался тонкий голосок за моей спиной.
Младшая сестрица, Арианна, еще не успела проникнуться ядом своей семейки полностью, и вела себя просто как нагловатый ребенок. То есть не гадила из вредности, а мило любопытничала и хулиганила. Я к ней питала некую слабость, и лягушек обеим девицам не подложила в постель именно из-за снисходительности к невинному пока еще дитю.
Пока что не подложила.
– Вот, думаю книжку почитать. – Я повертела в руках томик с нарисованными цветами, втайне надеясь, что это все же пособие по садоводству, а не откровенный любовный роман.
– Ты ж не умеешь, – наивно похлопала глазами Арианна. По ее простодушной мордашке было видно – не врет. Марьяна в десять лет оставалась неграмотной, и дело вовсе не в переселенке в ее теле. Я вздохнула.
– А ты? – не удержалась от вопроса. Просить учить меня читать четырехлетнюю пигалицу казалось странноватым, но на безрыбье…
– И я не умею. А ты что, хочешь научиться читать? – не скрывая презрения, спросило малолетнее создание. – Настоящей леди это ни к чему.
Надежды разбились, едва воспарив. Значит, в этом мире царят классические средние века, женщина как домашняя скотина и прочее.
Приехали.
– А как ты будешь хозяйство вести, если читать не умеешь? – я прощупывала почву. Дети – лучший источник информации. Они не обратят внимания на странные вопросы о вещах, известных любому в этом мире.
– А управляющий на что? Он пусть и заведует всем.
– А как ты узнаешь, что управляющий тебя не обманывает? – продолжила я допрос.
– Если денег хозяйство приносит мало, значит обманывает. Поменяю управляющего, делов-то, – выдала сестрица и ускакала дальше по коридору.
Я присела в отцовское кресло и покачала головой.
Зерно истины в этом наивном подходе к жизни все же имелось.
Денег наше имение приносило мало. Видно это было и по обеденному меню, в котором довольно редко присутствовало мясо, и по женскому гардеробу. Не моему, а мачехиному. На себе бы она вряд ли экономила, но видя, как она спускается к ужину в том же платье, что и позавчера, и три дня назад, и две недели, я понимала, что дела у нас идут не очень хорошо.
Оставалось выяснить, кто же в поместье ворует.
Тем же вечером я подстерегла отца у кабинета после ужина. Он часто засиживался допоздна над бумагами, проверяя доклады управляющего.
– Я хочу научиться читать, – сразу взяла быка за рога. – В саду много разных растений, за всеми нужен разный уход. Жаль будет, если все погибнет. Думаю выписать книги по садоводству из столицы, но для этого надо уметь читать и писать.
Правда и обоснования.
Сработало и в этот раз.
Отец потрепал меня по голове, взъерошив выбившиеся из косы волоски.
– Сегодня уже поздно, дочка. Иди спать, завтра найдем тебе учителя.
В учителя ко мне приставили, недолго думая, нашего управляющего. Старик не пылал восторгом от новой роли – до тех пор, пока я не помогла ему с отчетом за квартал.
Цифры, на мое счастье, в этом мире выглядели точно так же, как в нашем. И математика работала по тем же законам. Так что мое умение складывать и вычитать в столбик произвело настоящий фурор.
За неделю я освоила местную азбуку – хорошо, хоть обошлось без иероглифического письма и английского произношения. Все просто, как пишется, так и читается. Ну и что, что «А» больше похоже на «Ш». На память девичью я не жаловалась.
В разговорах со стариком я иногда, исподволь, касалась разных важных для меня тем. Работы, например, прав женщин и детей, ранних браков и прочих потенциальных опасностей.
Все оказалось не так уж плохо.
Работать и учиться женщинам никто не запрещал. Аристократкам-то, конечно же, считалось недостойно торгашествовать, но в отдаленных поместьях вроде нашего не потопаешь – не полопаешь. Если, не приведи боги, что-то случалось с мужчиной в семье, женщина вполне могла продолжать вести хозяйство самостоятельно, и замуж ее никто силком за каменную мужскую стену… то есть спину не отправлял.