Нинель Мягкова – Сердце пентаграммы (страница 32)

— Послушайте, у меня есть свидетели. Я адептам со всего этажа громко объясняла, куда идти, до прорыва. Зачем мне было подставляться и кричать во всеуслышание, если являюсь организатором всего этого безобразия? Я же не дура. — достаточно миролюбиво привела я довод. Бушующие внутри эмоции старательно убрала подальше. Научилась с ними взаимодействовать еще в подростковом возрасте. Менталист все же мужик, он каждый месяц не сталкивается с желанием убить всех окружающих, потом поплакать на могилках и заесть стресс шоколадкой.

— Возможно, вы так отвлекали внимание от чего-то другого, или кого-то. — предположил, в свою очередь, маг.

Король за всю беседу не проронил ни слова, потому я вздрогнула от неожиданности, когда он вдруг заговорил.

— Выйди, Тегел. — негромко приказал он. Менталиста как ветром сдуло, только дверь скрипнула.

Я поежилась.

Про короля ходили разноречивые слухи, которые доходили и до меня. Какой именно магией владел его величество, никто не мог точно сказать. Это было государственной тайной — чтобы враги не смогли настроить артефакты для покушения. Ведь впихивать атакующие заклинания всех стихий в один прибор нереально, а скажем огневик запросто отобьёт ударную волну воды, и наоборот.

Кроме того, его величество не отличался разборчивостью, и несмотря на наличие супруги, не гнушался подпиткой на стороне. Не у частных Сосудов, разумеется. Среди великосветских дам тоже случались такие, как мы с девочками, но после королевской постели им дорога была не в бордель, а в весьма выгодный замуж. За неодаренного, скорее всего, зато приближенного ко двору.

В человеческих королевствах магия была далеко не у всех. В основном она встречалась у аристократов — закон селекции в действии. Иногда обнаруживались и самородки, вероятнее всего — бастарды кого-то из знати. Им присуждали символический титул виконта, и пристраивали к полезному делу. Но даже самые древние рода аристократии не всегда могли похвастаться наличием дара. Зачастую возвеличивались благодаря совершенному предком подвигу, или получали титул по наследству, а то и просто покупали вместе с землей, были бы деньги.

У меня никакого титула не было, пока что. Стоит мне признать официально нашу связь с дроу — хоть в качестве Сосуда, как дань традициям, хоть ради эпатажа в виде «звезды» — я стану деей, принадлежащей к роду мужей. Какому из, в случае если я выберу вариант с многомужеством, придется решать в порядке старшинства. Все иные расы по умолчанию становились равными баронам в человеческих королевствах, но внутри рас тоже существовали свои градации…

Странно, с чего меня вдруг понесло в рассуждения о титулованности? Никогда в жизни не стремилась к званиям и бумажкам.

— Хочешь стать моим «сердцем»? — вкрадчиво поинтересовался король, и все мысли моментально вымело из моей головы.

Глава 23

Глаза постепенно привыкали к полумраку комнаты. Я могла уже различить не только размытый силуэт его величества, но и выражение его лица, и само лицо. Кто бы ни накладывал иллюзию или маскировочный грим на двойника, постарался на славу. Король был красив, как бывают прекрасны статуи — холодной и неприступной красотой. Лечь с ним в постель по приказу?

Даже с Кьяртаном я не планировала близость. Но в процессе поняла, что он меня и раньше привлекал. Нравился, как мужчина, волновал, притягивал. Интересовал, как личность, в конце концов. Не каждый день меня преследуют оборотни, потому хотелось узнать, чем эдаким я его привлекла.

С королём Элларом у нас искры не было. Там не просто не полыхало — я смотрела на него, ёжилась, и мечтала оказаться от него как можно дальше. Примерно та же реакция была бы, наверное, предложи мне секс серокожий трёхглазый инопланетянин.

Категорическое «нет».

Я откашлялась, собираясь с мыслями. Отказывать королю нужно особенно тактично.

А могу ли я вообще отказать?

Осознание чуть не свалило меня со стула.

Хороший полицейский, плохой полицейский. Классическое применение, прямо по учебнику. Мне не намекали, мне прямо сказали — будешь хорошей девочкой, отпущу. Нет — сядешь за преступление, которого не совершала.

— Могу я подумать? — проскрипела я, не узнав собственный голос. По звуку было больше похоже на старуху, а не юную деву в расцвете сил.

Король усмехнулся и откинулся на спинку кресла, снова пропадая в тени. Теперь даже луна из окна не в силах была подсветить его лицо, так что о выражении оставалось только гадать.

— Можете, только недолго. К концу бала я бы хотел знать ответ. — безразлично бросил он, и в двери после тихого стука снова просочился менталист. Тому и подслушивать не нужно было, он считывал нас обоих, и четко понял момент, когда ему позволено вернуться.

На меня снова посыпались вопросы, но отвечала я уже далеко не так собранно и четко. Мысли разбегались, сердце колотилось, руки потели, красивая тонкая ткань юбки была безнадежно смята, надеюсь хотя бы не порвана. В полумраке не разглядеть, но тискала я ее безжалостно, пытаясь скрыть нервную дрожь.

Что ответить? Сказать «да» и сбежать? Куда? Это не трактирщик какой или стражник. От короля не скрыться. Если только в другую страну. Но наша звезда слишком разномастная, вряд ли удастся остаться незамеченными. И кто из соседей возьмёт на себя бремя укрытия беглых преступников? Вон, оборотни уже показали свое отношение. Поддержка клана, как же.

И потом — здесь у дроу служба, у остальных учеба. Имею ли я право так запросто распоряжаться их жизнями, будущим?

Разумеется, я не собираюсь становиться подстилкой и спать с тем, кто мне неприятен. Но как выкрутиться-то? Сознаться в содеянном преступлении, хотя я ничего не совершала? А не посадят ли и мужчин за компанию?

Пока я терзалась и металась мысленно, менталист завершил допрос. Не знаю, что уж там он выудил из моей головы, я и сама толком иногда не понимала, о чем именно думаю, но выглядел он обыкновенно. Вообще у этого Тегела на лице отражалось удивительно мало эмоций. Словно он так наслушался чужих, что напрочь заморозил свои.

— Ваше величество. — поклонился менталист, собрал записи и скрылся за дверью. Мы снова остались наедине с королём, темнота сгустилась, удушая. Или это предчувствие беды скрутило спазмом горло?

Его величество Элгар молчал, так что я неуверенно поднялась.

— Могу ли я идти, ваше величество? — уточнила на всякий случай, пятясь к двери. Не знаю, что бы я делала, если бы мне отказали, но король продолжал молчать. Решив, что сие означает согласие, я схватилась за ручку двери, не поворачиваясь на всякий случай к монарху спиной, тут-то меня и прихватило.

Сердце пропустило удар, а после сжалось, будто стиснутое невидимым кулаком. Я охнула, не сдержавшись, и схватилась за грудь.

Король подался вперед, с любопытством глядя на меня. Даже сквозь марево боли до меня дошло, что реакция у него не совсем адекватная. Он не звал врача, не орал недалеко ушедшему менталисту проверить, что со мной, не пытался узнать о моем самочувствии — да вообще не задавал вопросов.

Его величество наблюдал.

А значит, точно знал, что происходит.

Сползая по шершавому дереву двери на пол, я всем телом чувствовала напряженное внимание короля. Он будто поставил какой-то загадочный эксперимент, и сейчас с удовлетворением и интересом наблюдал за результатом.

Какой? Я ничего не ела и не пила, даже пунша на балу пригубить не успела, меня сразу увели на допрос. Что-то распылили в воздухе?

Пока я панически соображала, каким ядом могла травануться, король поднялся наконец со своего кресла. В два шага пересёк небольшую комнату, и небрежно ухватив меня за волосы, открыл портал.

Ого, оказывается его величество тоже портальщик! Неожиданно, хотя объясняет его скрытность. Дар редкий, и в плане подстраховки от покушений бесценный. Тут если только отравление какое возможно.

О чем я думаю? Зачем мне убивать короля? Ну, прихватил он меня за прическу больно, это да. Шпильки высыпались, кажется, все. Одна из них упала мне прямо в ладонь, и я по узорному верху, впившемуся в кожу, поняла, что это та самая, эвакуационная.

Теперь вопрос на засыпку — она сработает во дворце? И другой, не менее важный — не пора ли ее уже использовать?

Все эти размышления пронеслись в моей голове за доли секунды, а король уже засовывал меня головой в сияющую воронку. Он меня так и будет тащить за волосы через пространство, что ли?

Оказалось, да.

Возмущение кипело, на глаза невольно навернулись слезы. Кажется, пара прядей остались у его величества в ладони, когда он меня наконец отпустил. Я не удержалась и уткнулась носом в каменный пол.

— Дохлая ты какая-то. А слухи-то ходили… — с разочарованием процедил Элгар, обходя меня и устраиваясь где-то с левой стороны. Тихо скрипнула кожа, то ли его сапог, то ли кресла под ним. Я же наконец оторвала лицо от пола, потёрла свежую ссадину на лбу и замерла.

Мы находились в подвале, по крайней мере окон в стенах из грубого камня не было видно. Зато освещалось оно неплохо, в отличие от давешнего кабинета, так что пришлось немного поморгать, прежде чем зрение адаптировалось.

Но лучше бы оно этого не делало.

Маури висел на стене, прикованный за руки кандалами. Он был полностью обнажён, по груди, как раз в том районе, где я испытала острый приступ боли, стекала узким ручейком кровь. Подвал сразу предстал в новом свете — это же пыточная! Вот и стол с инструментами, около которого мужчина в темной одежде, стоявший ко мне спиной, перебирал зловеще поблескивающие скальпели и клещи.