Нинель Мягкова – Любимая злодейка третьего принца (страница 11)

Или суть парной культивации именно в обоюдном согласии? Недаром он уточнял, не противно ли мне, что из меня тянут магию.

Будь это кто другой, возможно, и было бы противно. Отдавать часть себя постороннему мужику — акт высшего доверия.

С принцем все получалось как-то само собой.

И, шагнув ближе, я тихо предложила:

— Давай попробуем.

Глава 8

Двери закрылись за нами с тихим хлопком.

Золотистые искры пробежали по стенам, отрезая спальню от остального мира.

За ее пределами могли шастать убийцы, суетиться слуги, зреть заговоры и совершаться преступления. Здесь мы были вдвоем, не как служанка и принц, а как Шулинь и Гуангмин.

Мужчина и женщина.

— Называй меня Мин. Никто так не называл меня уже очень давно, — негромко попросил Гуангмин, нехотя отпуская мою руку. Зачем-то поправил подушки, отбросил покрывало, дернулся было за ширму, чтобы переодеться, но остановился и потянул завязки пояса прямо здесь.

Я смотрела, как он раздевался, не в силах отвести взгляд.

— Ваша матушка тоже вас так не называет? — пробормотала помимо воли вслух.

— Моя матушка — большая приверженница традиций и именует меня не иначе как «третий принц», — хмыкнул Мин и стянул с плеч халат.

Под ним обнаружился еще один, почти матовый, без вышивки. Он куда лучше облегал фигуру, подчеркивая широкие плечи, крепкую талию и мускулистые руки. Чем только не приходится жертвовать ради маскировки под болезную немочь! Например, усладой для женских глаз.

Мои ноги сами сделали шаг вперед. Еще один.

Ладони легли на гладкую ткань и беспрепятственно скользнули вниз.

Гуангмин сглотнул, глядя на мои пальцы, распластанные по его груди.

Стук его сердца отдавался отчетливым ритмом под кожей.

— Что мне делать? — спросила, шалея от собственной храбрости. — Нужно что-то особенное? Дышать, открыться…

— Просто отпусти себя, — шепнул Мин, накрывая мои ладони своими и наклоняясь ближе.

Короткий, невесомый, как касание пером, поцелуй в лоб.

Висок.

Щека.

Нос.

Он подбирался, как хищник к добыче, медленно и томительно. Я сама повернула голову, чтобы наконец встретить его губы.

Сначала осторожно, пробуя и узнавая. Затем — увереннее, собственнически.

Мин обнял меня за талию, притягивая ближе.

Легко ему говорить — отпусти себя!

А если я случайно наврежу? Тем более сейчас, когда все заслоны опущены, а щиты сброшены.

Но поцелуй вовлекал, манил и завораживал. Я сама не заметила, как отдалась ритмичному, подчиняющему давлению мужских губ, прильнула так, что и листа бумаги между телами не просунуть.

Одежда мешалась, я на ощупь дернула за полы своего халата, силясь избавиться от лишнего. Тихий смешок — прямо в рот — и умелые руки стремительно потянули за нужные завязки, высвобождая меня, как из кокона.

Тонкая маечка-топ обычно не ощущалась никак, но сейчас царапала хуже наждачки. Только чтобы ее снять, нужно было оторваться от губ Мина — невозможная задача!

Он понял мою проблему без слов, рванул тонкий хлопок. Послышался треск, и моя мягкая грудь впечаталась в его — твердую и теплую.

Магия хлынула потоком, не встречая более препятствий. Моя прохладная, колючая смешивалась с его — обжигающе горячей и терпкой, как переспелый фрукт на солнце, создавая сносящий остатки контроля коктейль.

Куда и как подевалась оставшаяся одежда, я не заметила.

Только шорох простыней под нами, бесконечные, тягучие до дрожи поцелуи и скручивающееся внутри спиралью желание — быстрее, глубже, сильнее.

В какой-то момент я потеряла связь с реальностью. За спиной распустились невидимые крылья, а в голове билась одна-единственная мысль.

Он мой.

Этот мужчина принадлежит мне. И я защищу его любыми силами.

Сон, больше похожий на обморок от переутомления, настиг нас сильно после полуночи. Еда в гостиной, принесенная слугами, старательно делавшими вид, что ослепли и оглохли, пахла маняще, но недостаточно, чтобы вылезти ради нее из постели или оторваться от гладкой смуглой кожи моего принца.

Лениво перевернувшись набок, я встретила серьезный, сосредоточенный взгляд Гуангмина и вспомнила основную задачу, которую мы сегодня пытались решить.

С его так называемым «драконом» всю ночь проблем не возникало. Значит, речь шла все-таки о второй ипостаси, зубастой и чешуйчатой.

Как это возможно, представлялось с трудом, но магию в себе я уже отрицать не могла. Значит, и все остальное вполне реально и возможно.

— Получилось? — поинтересовалась я хрипловатым голосом.

Столько кричать и стонать — никакие связки не выдержат!

— Не знаю еще, — так же хрипло отозвался Мин. И, помолчав, добавил: — Не хочу проверять.

— Великий генерал все-таки чего-то боится? — попыталась я свести все в шутку. Не вышло.

— Боюсь, — признался Гуангмин без запинки. — Если ничего не вышло, значит, мой дракон ушел навсегда. Это будет… больно.

— Если на этот раз ничего не вышло, мы попробуем еще. И еще. Пока не получится, — твердо заявила я. — И потом… наверное, звучит как бред, но мне показалось, что я видела нас в небе. Во время… ну, ты понимаешь.

— Что ж, это отличный комплимент — я вознес тебя на Небеса, — хмыкнул Мин скептически. — Но маловероятно. Потому что в таком случае ты тоже должна быть драконом. У тебя разве есть ипостась?

Да чтоб я знала!

— А как это проверить? — заинтересовалась я.

— Для начала нужно родиться в знатной семье, — брякнул принц, рассчитывая, наверное, разом убить во мне всякую эфемерную надежду. Но я же не помню ни родных, ни своего настоящего имени. Исключать такую вероятность тоже нельзя! — Точнее, не просто знатной — одной из ветвей правящего рода. И тогда ты, скорее всего, приходилась бы мне дальней родственницей.

Учитывая, что я из ледяных, а те уже лет пятьсот ни с кем по эту сторону гор не пересекались, — сильно сомневаюсь, что у нас хоть капля общей крови осталась.

— Будь моя ипостась активна, я бы почуял, — продолжал Мин.

— Вот и проверь. Зря мы, что ли, старались? — нарочито бодро улыбнулась я и переползла подбородком ему на плечо, чтобы удобнее было наблюдать за выражением лица. Как ни контролировал свою мимику принц, по глазам можно многое прочитать.

Вот он погрузился в себя, выискивая признаки активного дракона. Еще бы объяснил вслух, что делать, я бы тоже попробовала! Но Гуангмин показал мне только парочку медитаций для контроля над даром, больше ничего не успел. Хоть бы защитные какие или атакующие, я бы не сидела, тряслась в ожидании очередной стрелы, а могла бы хоть что-то предпринять.

— Кажется, что-то чувствую! — прошептал Мин, не осмеливаясь произнести радостную весть во весь голос. — Раньше точно и малейших признаков не было, а сейчас что-то отозвалось.

— Вот видишь! — торжествующе заявила я, сползая с него и заворачиваясь в покрывало. — Надо продолжать. Только сначала давай поедим, я умираю с голоду.

— Я тоже, — усмехнулся принц и, ухватив меня поперек талии, уволок обратно в постель.

До тарелок мы добрались ближе к завтраку. Несмотря на артефактные крышки, все давно остыло, но нам было не до подобных мелочей. Правда, потом все равно пришлось одеваться прилично и выходить в люди.

Завтрак накрыли далеко не так же торжественно, но пропускать его все равно не стоило. Особенно после вчерашнего покушения. Если бы генерал заперся в покоях, люди могли решить, что он испугался. Думаю, на мнение дядюшки Гуангмину глубоко плевать, но все остальные — слуги и стражи — наверняка разнесут нелицеприятные слухи по ближайшим поселениям, а там и до столицы может докатиться. Нет, удерживать лицо следует до последнего.

Столики расположили иначе, в два ряда напротив друг друга. И принцу выпало сидеть прямо напротив хозяина дома, что логично. Зато прицелиться в него со стены на тот раз куда сложнее будет — соседи прикрывают.

Однако никто не помешает выстрелить с крыши или из какого переулка, благо переходов между домами в поместье было великое множество, и в них постоянно шныряли слуги. Вскинуть арбалет — дело одного мгновения. Так что сидела я на привычном месте у ног принца, как на иголках, несмотря на удобную подушку.