Сама себя не понимая,
Земля испытывает страх.
Её суровый капитан
Застёгивает белый китель,
Готовясь в тёмную обитель,
Молясь акулам и китам.
И чёрной тяжестью киты
Удерживают колыханье
Безмерных толщ, и их дыханье
Колеблет твердь и колет льды.
И, серое рваньё воды
Пропарывая плавниками,
Мерцая белыми боками,
Всплывают вестницы беды…
………………………………………………
Сочась через полотна штор,
Тебя будить не смеет полдень.
Ты юнгой этот шторм прошёл
И жив остался, чтобы вспомнить:
На самом деле всё не так!
«Воспоминаю я, печалясь…»
Воспоминаю я, печалясь,
Воспоминаю я одно:
Как долго бабочка стучалась
В ночное чёрное окно.
А мы с тобой беспечно плыли
Среди неведомых светил,
И тонкий полог звёздной пыли
Тела нагие холодил.
Она металась мягкой тенью
Вдоль непроглядного стекла –
Быть может, веру и спасенье
Она из мрака принесла.
Но мы не разнимали руки,
Не отводили жадных глаз:
Безумье завтрашней разлуки
Волною захлестнуло нас.
Не потому ли мне осталась
Лишь память выше всяких сил,
Как серебристо осыпалась
Пыльца с её тяжёлых крыл.
«То ли дерзкое смиренье…»
То ли дерзкое смиренье,
То ли радостный страх
Вспыхнет белою сиренью
О пяти лепестках.
Ах, весна! Проси пощады
Или чудо твори –
Под тяжёлыми плащами
Никнут светы твои.
Воровски, жестоко, жадно,
Раболепно клонясь,
В этой кипени прохладной
Нынче – вор, завтра – князь.
И звенит, звенит свирелью
Тайный жар на устах:
То ли дерзкое смиренье,
То ли радостный страх.
Четыре письма к А
Я знаю эту тайну. Розы спят
В зеркальном облачении до пят,
Но стоит к ним губами прикоснуться –
Они проснутся.
Они тогда особенно близки,
Когда летят, темнея, лепестки 
