Угрюм и прям, Иван Великий
Вздымает царственный шелом.
– Никто не разгадает даром
Величье страшное твоё!
За миг пред каменным ударом
С небес метнётся лезвиё –
И дождь ударит по брусчатке,
И хлынут чёрные ручьи –
Мгновенья гнева будут кратки,
Как мысли тайные твои.
Душа – она уже взлетела
Под гулкий колокол грозы,
А обезглавленное тело
Уволокут в канаву псы.
«Молиться и каяться поздно…»
Молиться и каяться поздно –
Загадано всё наперёд.
Грядущее ясно и грозно,
Как этот ночной небосвод.
Но сладко томиться надеждой,
Что жизнь повторится опять,
И снова над родиной снежной
Звезде равнодушной сиять,
И снова и кони, и сани,
И запах морозных овчин,
И сердце измучено снами –
Болит и болит без причин.
«Ещё не видно первых звёзд…»
Ещё не видно первых звёзд,
Пустое небо ясно-серо,
Алмазная твердыня мира
Податлива, как тёплый воск.
Какой медлительный огонь
В небесном пологе витает?
Звенящий воздух мягко тает
И исчезает под рукой.
Недолгий сумеречный час
Смятенья и непостоянства
В другое, тайное пространство
Неодолимо манит нас.
Лететь! В неведомое, прочь,
Легко, легко, почти невольно!
Вздымает на востоке волны
Темно сияющая ночь –
И если первый взор звезды
Полёт стремительный застигнет,
Летун как бабочка застынет
В алмазных гранях пустоты.
«Бежать, спешить – и не остановиться…»
Бежать,
спешить –
и не остановиться.
Мелькают окна,
взгляды,
листья,
лица,
Но вдруг однажды вспугнутая птица
Коснётся лба
стремительным крылом –
И в это же мгновенье всё кругом
Замрёт –
и не посмеет пробудиться,
Пока она
не позабудет страх,
Не запоёт в глубоких небесах. 
