Нина Воронель – Готический роман. Том 2 (страница 37)

В перетасовке, происшедшей в результате присоединения японца, Клара умудрилась оказаться замыкающей их маленького дружного строя. Петляя в хвосте этой разноязыкой процессии, она вдруг увидела себя со стороны и ужаснулась. Кто эти люди? Зачем она согласилась с ними идти? Куда они хотят ее заманить?

Не найдя ответа на эти вопросы, она круто развернулась и стремительно зашагала в противоположную сторону. Завернув за первый поворот коридора, она услыхала за спиной настойчивый тенор отца Георгия, призывающий ее вернуться, и ускорила шаг, опасаясь погони.

Часть IV. Золотой ключик

Ури

Первый прокол в затее с ключом от аннекса обнаружился через полчаса после обеда. Как только Лу, благополучно зарегистрировав ключ у Брайана, отправилась с ним в аннекс, Джерри Хиггинс перехватил Ури на лестничной площадке второго яруса. Лицо у Джерри было хмурое и, Ури на миг взбрело в голову, что тот сейчас устроит ему сцену по поводу его ночного визита к Лу. Но, как оказалось, Джерри вовсе не интересовали амурные похождения его названной супруги.

– Вы когда-нибудь пробовали вынести ключ от аннекса из читального зала? – спросил он. И, не дожидаясь ответа, добавил, – И хорошо, что не пробовали, а то бы вас немедленно засекли.

– То есть, как это – засекли?

– Очень просто. В ключ впаян микромагнит, который наводит ток в звонке, висящем на двери. Звонок, естественно, звонит, и притом очень громко, – знаете, как в универсальном магазине, если вы пытаетесь что-нибудь украсть.

– Любой ключ? – не поверил Ури. – Ведь я в первый же день выходил из зала с ключом Брайана в кармане.

– Возможно, для личного ключа Брайана они сделали исключение, – отмахнулся от его соображений Джерри. – Но нам-то нужно вынести ординарный ключ Лу.

– А зачем его выносить? – сообразил вдруг Ури. – Пусть Лу перед уходом отдаст его мне.

– А вы что, сменяете его на ключ Брайана?

– Зачем так сложно? Я просто спрячу его среди книг и вытащу оттуда, только когда придет время.

– Чудно! – обрадовался Джерри. – У вас головка идее-носитель!

– Стараюсь, как могу, заслужить расположение начальства, – спаясничал Ури, которому уже надоел пронзительный шепот Джерри, обращающий на себя недовольство других погруженных в книжную премудрость читателей. Джерри, наконец, тоже заметил внимание окружающих и заторопился.

– Пожалуй, будет лучше, если Лу не станет передавать вам ключ лично, – направляясь вниз, решил он. – Я перед чаем пойду, возьму у нее ключи встречусь с вами у стенда древних карт.

Спрятать ключ, казалось, было нетрудно. Ури загодя отыскал на одной из полок многостраничную, оплетенную кожей глыбу, посвященную итальянской церковной мозаике, между переплетом и корешком которой зиял отличный трубообразный зазор. Как добротно в старину переплетали книги – в современную книгу ничего бы спрятать не удалось. Оставался совсем пустяк – сунуть в этот зазор ключ и положить раскрытую наугад историю мозаики на свой рабочий стол, набросавши сверху два-три других красочных издания. Мешал только сосед по столу.

Стол Ури выбрал себе тоже загодя – на самом верхнем ярусе, в самом конце. Однако занять этот удобный стол ему, к сожалению, не удалось, его захватил прилежный японец, который уже сидел там, когда Ури одним духом взлетел по крутой лесенке наверх в надежде, что там никого нет. Видно было, что работящий японец расположился здесь надолго. Его до блеска начищенные туфли стояли под столом, его отутюженный пиджак аккуратно висел на спинке стула, а сам японец, в войлочных тапочках, которые никак не вязались с его пестрым модным галстуком и белой крахмальной сорочкой, сидел, отгородясь от мира многоцветными стопками книг, и с пулеметной скоростью строчил на портативном компьютере.

Все дело было в том, что Ури попал в читальный зал не сразу после завтрака, а лишь после того, как отнес к себе в комнату злополучные мокрые туфли, подобранные ночью Брайаном в коридоре третьего этажа. Бедняга был так смущен, отдавая ему туфли, что Ури не решился спросить его, как он догадался, чьи они. А надо было бы спросить хотя бы для того, чтобы дать Брайану возможность похвастаться своими способностями исследователя. Тогда тот, возможно, не был бы так раздражен и не стал бы морочить Ури голову из-за Клары. Господи, что он там такое о ней плел?

Пока Ури наталкивал в туфли скомканную газету, утащенную для этой цели с газетного стенда у входа в трапезную, а потом устраивал их на подоконнике для просушки, он перебирал в уме свой разговор с Брайаном о Кларе. Похоже, Брайан всерьез заподозрил, что Ури ночью тайком побывал в ее комнате – известно зачем, одного взгляда на старушку-Клару было достаточно, чтобы это сообразить. «Ай да мамка, ай да молодец!» – злорадно хихикнул он, вспомнив разоблачительную тираду Брайана насчет ее возраста. Ну, а пока он там хихикал, японец успел захватить заранее облюбованное им место.

И мало того, что место занял и туфли снял, так он еще, мерзавец, не отрываясь от своего компьютера, краем глаза все время следил за Ури. Так, во всяком случае, Ури показалось. И поэтому он никак не мог улучить момент, чтобы спрятать ключ от аннекса в корешок книги о церковной мозаике – стоило ему сунуть руку в карман, как он ловил на себе скользящий взгляд раскосых глаз, прикрытых дымчатыми стеклами очков.

Когда зазвонил колокольчик, приглашающий к чаю, японец и не подумал подняться из-за стола. Он, казалось, вовсе не слышал звонка, и его смуглые пальцы все с той же нечеловеческой скоростью порхали по клавиатуре компьютера. Ури ничего не оставалось, кроме как пересидеть его, – все равно он не мог бы выйти из читальни с ключом в кармане.

Прошло десять минут, которые показались Ури вечностью, у него даже мелькнула мысль, что японец просто решил его пересидеть. Он уже почти готов был напомнить этому косоглазому долбоеду, что чаепитие длится всего полчаса, как тот вдруг пружинистым движением сбросил тапочки, сунул ноги в туфли и, натягивая по пути пиджак, почти бегом рванул к лестнице. На бегу он умудрился задать Ури какой-то вопрос, но акцент у него был такой замысловатый, что Ури не понял ни слова и на всякий случай ответил «Нет».

Дождавшись из осторожности, пока шаги японца затихнут внизу и хлопнет дверь читальни, Ури поспешно сунул ключ в корешок книги, все время прислушиваясь, не крадется ли хитрый японец обратно. Но опасения его были напрасны. В читальне было тихо и пусто, так что можно было прикрыть историю церковных мозаик историей церковных витражей и идти пить чай.

Народу в гостиной было полно, хоть там, как и следовало ожидать, не было ни матери, ни Лу. За одним из угловых столиков Джерри Хиггинс развлекал странного человека с бородой, одетого в маскарадный костюм из венской оперетты. У камина, как обычно, весело щебетали американские дамы, а у рояля пристроились Ян и Брайан, которые водили пальцами по разложенной на его крышке пестрой карте. Они были так поглощены разглядыванием этой карты, что не обратили никакого внимания на подошедшего к ним Ури. Только Джерри заметил его появление и бросил ему украдкой вопросительный взгляд, на который Ури ответил коротким жестом двух растопыренных пальцев, обозначающим победу.

Джерри с облегчением откинулся на спинку дивана и сосредоточился на пронзительном теноре своего собеседника. Прислушавшись, Ури понял, что ошибся – не Джерри развлекал владельца маскарадного костюма, а тот развлекал Джерри.

– Не понимаю я вас, евреев, – пророческим тоном произносил этот напористый бородатый парень в вышитой жилетке. – Все у вас есть, весь мир вам принадлежит, а вы только и знаете, что грызетесь промеж собой.

– С чего вы взяли, что я еврей? – не соглашался Джерри, даже не пытаясь спорить с владельцем жилетки по существу.

«Интересно, этот шут гороховый тоже человек Меира?» – мельком подумал Ури без особого, впрочем, интереса и переключил свое внимание на расстеленную на рояле карту. Она представляла собой обширное зеленое поле, негусто пересеченное реками и дорогами. По полю были разбросаны маленькие группки домиков с красными крышами, под которыми черными буквами были выведены явно французские названия: Линьи, Монт Сан-Жан, Намюр, Катр-Бра.

– Вы что, собираетесь в туристскую поездку? – спросил Ури Брайана, увлечено следящего за длинным пальцем Яна, который попеременно пробегал по черным стрелкам, сходящимся с разных сторон к одной точке в левом верхнем углу зеленого поля. Проводя пальцем по очередной стрелке, Ян произносил названия каких-то воинских частей, вроде «первый британский батальон легкой кавалерии», «второй британский батальон легкой кавалерии», «седьмой бельгийский драгунский полк», «пехотный корпус генерала Груши». Когда до него дошел смысл вопроса Ури, палец его на миг замер на ломаной линии, обозначенной словами «старая римская дорога» и он ответил, не поворачивая головы:

– Нет, мы готовимся принять участие в битве при Ватерлоо.

«Какая, к чертовой матери, битва?» – озадачился Ури, и ему смутно припомнилось что-то из вчерашнего дня. Что это было? Ну да, мать, – она подсела к нему на подоконник и, словно извиняясь за что-то, он тогда еще не понял, за что, заговорила с ним по-немецки. А в окне за ее спиной вдруг возникла Лу с большим плакатом в руке, шагнула на подоконник и, наступая ему на пальцы, звонко выкрикнула: