Нина Воронель – Готический роман. Том 2 (страница 116)

Потому что никто не остался в живых, – поняла Хелька. Все сгорели! Все – и Марта, и фрау Инге, и Клаус! Клаус сгорел, он снопом искр поднялся над лесом, и Хелька никогда, никогда больше его не увидит.

Кла-а-а-ус! – закричала Хелька и стала еще сильнее биться о решетку. Она хотела ворваться во двор, пробежать под деревьями парка и броситься в огонь, чтобы снопом искр подняться в небо и слиться там с Клаусом. Но решетка была гораздо сильней ее, она была добротно выкована и надежно заперта, чтобы охранять озаренный огнем парк от вторжения посторонних.

Обессиленная Хелька опустилась на землю у ворот и замолкла – она уже больше не могла ни кричать, ни рыдать. И тут она услышала невдалеке протяжное рыдание Ральфа. Надежда всколыхнулась в ее душе – а вдруг он нашел Клауса? Хелька собрала в кулачок остаток сил и так скоро, как позволяла ей ущербная нога, припустила на собачий вой.

Доковыляв до прогалины, она сперва ничего не увидела, хотя слышала, что Ральф воет где-то совсем рядом. Потом огонь на мгновение взметнулся еще выше и озарил простертого в траве пса, рядом с ним еще кого-то, тоже простертого в траве, а чуть в стороне странно торчащего из земли Ури, как будто у него осталась только верхняя половина тела. Хелька хотела спросить его, что с ним, но голос не послушался ее. Она только сумела прошептать то единственное, что застряло у нее в горле:

– Все сгорели, все до одного!

– Я спускаюсь за Инге! – крикнул ей Ури невпопад и провалился под землю.

Хелька заметалась по прогалине, не зная, куда ей деться, у кого просить помощи. Толком не понимая, что она делает, она опустилась на колени возле Ральфа и хотела его погладить. Спина у него была мокрая и скользкая. Хелька отдернула руку и поглядела на свою ладонь – она была испачкана чем-то красным и липким, как малиновое варенье. Хелька с криком вскочила на ноги, но споткнулась и упала на того, кто молча лежал в траве рядом с Ральфом. Прямо на нее смотрели широко открытые неподвижные глаза, в которых отражалось пламя пожара.

И тут все небо вдруг наполнилось оглушительным ревом. Над лесом, над пылающим домом и над бедной Хелькиной головой прогрохотала огромная черная птица и, сверкая частыми вспышками красного и зеленого, приземлилась за деревьями совсем близко от Хельки.

Ури

– Если я пристегну тебя ремнем к перекладине, ты сможешь продержаться несколько минут? А я попробую вылезти и найти веревку.

– Не знаю, – прошептала Инге и закашлялась. – Голова кружится.

Ну как он мог ее оставить? Ясно было, что надолго ее сил не хватит. А тут еще этот проклятый дым – становясь все гуще и гуще, он полз откуда-то снизу и, клубясь, поднимался вверх к устью шахты.

И все же выхода не было – нужно было спешно искать способ вытащить Инге из этой ловушки. Придерживая Инге одной рукой, Ури начал вытаскивать из брючных петель свой ремень, – в надежде, что он сумеет усадить ее на верхнюю перекладину и пристегнуть к торчащим из стены искореженным скобам бывшей стремянки.

В верхней части лестничного колодца было не так уж темно, туда сквозь люк просачивался розовый отсвет пожара. И вдруг чья-то черная тень заслонила озаренное огнем небо. «Кто это, – ужаснулся Ури, – неужели тот, что стрелял в Карла и Ральфа? Тогда конец!» И направил на тень острый луч своего фонарика, в надежде ослепить и задержать. В свете фонарика возникло лицо оставленного в Уэльсе подозрительного отца Георгия. Призрак отца Георгия вытянул вперед руку, сжимающую какой-то продолговатый предмет. «Сейчас выстрелит» – метнулся к горлу ужас, но вместо выстрела в глаза ударил встречный луч света, и заботливый голос спросил на иврите:

– Ты там в порядке, Ури?

Подозревая, что он бредит, Ури уловил снаружи перекличку других ивритских голосов и хрипло выдавил из себя, на всякий случай – а вдруг они и вправду тут:

– Быстрей! У меня здесь раненая!

Дальше все завертелось со знакомой оперативной скоростью, и через несколько минут они с Инге уже были наверху. Отец Георгий исчез, оставив в душе Ури легкую царапину сомнения в собственной адекватности.

Когда Ури нес Инге через лес к машине, его догнал Меир, сопровождавший носилки с телом Карла.

– Это ты его прикончил? – полюбопытствовал он.

– К сожалению, не я.

– А кто?

– Это твоя работа – выяснять.

– Нам еще многое предстоит выяснить. Например, как ты догадался, что он – Гюнтер фон Корф?

– А что, ты в этом убедился?

– Отпечатки пальцев на чашке подтвердили твою догадку.

– Так вот почему вы оказались здесь!

– Частично поэтому. А отчасти потому, что в твоей полицейской машине был радио-сигнал.

– Но почему вы явились именно сейчас?

– Почему? Потому. Или ты не слышал взрыва?

Ну да, из-за взрыва, конечно. Значит, все это время они были где-то близко?

Ури почти бежал, Меир, не отставая, ломился через кусты плечо к плечу с ним, так как узкая дорожка не оставляла ему места идти рядом.

– Слушай, – выдохнул он почти в ухо Ури, – я хотел тебе сказать…

Тут Инге тихо застонала, и Ури ускорил шаг.

– Она что, ранена? – спросил Меир, словно он только сейчас ее заметил.

– Большая потеря крови. Я боюсь, у нее выкидыш.

– Ладно, беги. Поговорим после.

И, замедлив шаг, растворился в темном подлеске.

Наконец, Ури вышел на площадку перед воротами. На миг ему показалось, что там идет праздничный карнавал – в багряном свете бушующего пожара какие-то личности в маскарадных костюмах пожарников, медсестер и полицейских лезли через забор, крушили неподатливые ворота и волокли разноцветные мотки шлангов. Было шумно, многолюдно и весело – завывали пожарные сирены, и над карнавальным скоплением автомобилей крутились синие вертушки полиции и красные вертушки скорой помощи. И только Хелька, ничком лежащая на капоте голубого «Пассата», нарушала это ощущение всеобщего праздника.

Ури опустил Инге рядом с несчастной девчонкой и осторожно тронул ее за плечо:

– Поедешь с нами или останешься здесь?

Хелька подняла на него опухшие от слез глаза и увидела Инге:

– Зачем вы привезли его сюда? Зачем? Зачем? Зачем? – крикнула она и начала колотить Инге куда попало маленькими костлявыми кулачками.

Бледное лицо Инге исказилось, она схватила руки Хельки и прижалась к ним губами:

– Прости меня, прости. Если бы я только знала…

И она потеряла сознание.

Ури опять подхватил ее на руки и направился к своей полицейской машине – некогда и не у кого было выяснять, где ключи от «Пассата». Когда он устраивал Инге на заднем сиденье, из толпы опять вывернулся отец Георгий, как всегда в маскарадном костюме, только на этот раз костюм этот выглядел вполне прилично – джинсы и спортивная куртка. Для окончательного завершения своего нового образа он снова обратился к Ури на иврите:

– Тебе нужна моя помощь? – и, не дожидаясь ответа, втиснулся рядом с Инге, так что ее голова оказалась у него на коленях. – Меир велел, чтобы я поехал с тобой, я кое-что понимаю в медицине.

– Ты говоришь на иврите? – удивился Ури, выезжая на шоссе.

– Нет, я говорю по-румынски, но все меня понимают.

– А японец был тоже из наших?

– Это который с компьютером? Нет, он был от англичан. Не Бог знает какой профессионал, больше форсу, чем смекалки.

– Зато у тебя не форс, а одна сплошная смекалка! Как же ты, такой профессионал, прозевал, когда они убили миссис Муррей?

Отец Георгий смутился:

– Так у меня ведь было другое задание! Я должен был охранять твою маму. И вот не уберег!

Руль дрогнул в руке Ури, и их вынесло на противоположную сторону шоссе:

– Что значит не уберег?

– Сейчас же останови машину! – заорал отец Георгий. – Или ты хочешь свою фрау тоже прикончить? Выходи и садись назад! Я поведу.

Внезапная слабость охватила Ури. Так вот что хотел сказать ему Меир! Вот что он хотел сказать! Хотел, но не сказал, а струсил и растворился в темном подлеске.

Ури покорно вышел из-за руля и сел сзади, бережно положив голову Инге к себе на колени. Руки были чужие, ватные, лес за окном уплывал из поля зрения в темноту. Или это потемнело в глазах? Отец Георгий рывком взял с места.

– Что значит, не уберег? – повторил Ури безнадежно, уже зная ответ.

Отец Георгий попытался развести руками, но на такой скорости это ему не удалось:

– Я ведь остался с убитой старухой, чтобы взять на себя, если что… Я же не знал, что ты дашь ей ключи от этой проклятой машины.

Хелька

Когда ворота, наконец, поддались под топорами пожарников, Хелька сползла с голубого капота машины фрау Инге и начала бочком протискиваться сквозь орущую толпу. Хоть площадку у ворот обнесли желтой лентой, перекрывающей вход в усадьбу, никто не обратил внимания на заплаканную хромую девчонку, и она сумела пробраться через все полицейские кордоны прямо в парк. По центральной аллее мимо нее, надсадно завывая, промчались пожарные машины, из которых выскочили крепкие ребята в медных касках и начали разматывать шланги. Под напором обильных водяных струй, со всех сторон обрушившихся на горящий дом, огонь быстро скукожился и укрылся куда-то внутрь, отравляя воздух густым едким дымом, ползущим из разбитых окон.