Нина Воробьёва – Кольцо эльфийской работы (страница 4)

– Вот это я оставлю для Стефана, – тихо рассмеялась я. – Боюсь, маркграф неприятно удивится тому, что перекидывать меч из руки в руку умеет не только он.

– Перевернись на живот, любовь моя. Я еще немного помогу тебе.

Горячие пальцы Даррена нежно и в то же время сильно начали разминать спину и плечи. Я даже задремала, поддавшись размеренным движениям любимого. В нужный момент он слегка потряс меня.

– Пора, Крис.

Солнце заметно клонилось к закату. Я поморщилась – если бой затянется, заканчивать тур придется при свете факелов. Возможно, Стефан на это и рассчитывал – обычному мечнику, который сражается только для развлечения и спортивного интереса, редко приходится биться при недостаточном освещении. Тогда у милорда появится дополнительное преимущество. Что же, лучше не давать ему такой возможности.

Рыцарь, выпавший мне на четвертый бой, постарался закрыть свое тело максимально возможным способом. Его шлем отличался от моего наличием наносника и нащечников, оставляя открытыми только глаза и губы. Плечи и шею защищала кольчужная бармица. Поверх доспешной куртки он нацепил дополнительный кожаный жилет, а пах прикрывали металлические накладки. Высокие плотные сапоги и перчатки с длинными крагами завершали картину.

И в бою рыцарь выбрал исключительно защитную тактику. Он и не пытался нападать, зато активно отражал удары, пытаясь предугадать каждое мое движение. Похоже, Стефан дал ему задание как можно дольше затянуть сражение, и если уж выдастся случай, то достать меня мечом.

Я могла либо постараться пробить его защиту и попасть в тот небольшой открытый участок лица с риском оставить рыцаря без глаза, либо… Перчатки должны быть достаточно тонкими, чтобы соперник плотно держал и чувствовал меч. Пожалуй, это хорошая возможность для победы.

Лезвие моего меча скользнуло по клинку противника, обошло гарду и вонзилось в тыльную сторону ладони, обтянутой черной кожей. Рыцарь вскрикнул и выронил меч, растерянно глядя на выступившие в разрезе багровые капли. Бой окончился моей очередной победой.

Однако Стефан, в отличие от всех предыдущих этапов, не торопился победно вздевать руки в воздух. Он играл со своим соперником как кошка с мышкой, изматывая его, нанося, казалось бы, финальные удары, но в последний момент отводя меч. Маркграф явственно тянул время, но тем самым давал мне удобный случай оценить его технику.

Что и говоря, милорд был хорош. Возможно, лучший мечник, которого я встречала в жизни – за исключением моих родных и Даррена, конечно. Но сражаться со Стефаном придется мне, и честно говоря, не советовала бы ставить на результат нашего боя. Он может быть любым.

Когда маркграф решил прекратить мучения соперника, который, кажется, уже сам готов был взрезать себе кожу, чтобы, наконец, опустить меч и без сил рухнуть на траву, солнце уже скрылось за лесом. Нам пришлось подождать еще, пока слуги принесут и зажгут факелы по периметру площадки. В неровном свете, отбрасывающим странные гротескные тени, Стефан вышел в центр поля.

– Ну что, малыш, ты все-таки добрался до финала. И ты не боишься меня?

– Нет, – спокойно покачала я головой.

– Тогда да начнется бой!

Без предупреждения маркграф кинулся в атаку. Я отразила и первый его удар, и следующий, и еще десяток, пока не решила, что пора нападать самой.

Мы кружили по поляне, делая выпады, отступая и вновь бросаясь вперед. Со звоном сталкивались мечи, высекая искры. Дрожало и трещало пламя в факелах. Испуганно взвизгивали и прикрывали платочками губки прекрасные дамы. Резко выдыхали их спутники, когда очередной удар их сюзерена не достигал цели. Свистели и подбадривали не всегда цензурными междометиями крестьяне и слуги. Бой продолжался.

Стефан никак не мог пробить мою защиту. Мне в свою очередь не удавалось достать его, несмотря на все попытки. Он перекинул меч из правой руки в левую, чтобы получить преимущество – но я сделала то же самое и усмехнулась, заметив проблеск удивления в его глазах.

Победу в бою могла принести простая случайность, малейший промах, ошибка, на которую никто и не обратил бы внимания в иной ситуации. И она произошла. При отбивании очередного натиска Стефана каблук моего сапога зацепился за перепутанные стебли травы, какую-то выбоину в земле, не знаю, что… Но я упала, больно ударившись плечом. Меч отлетел куда-то в сторону. Бацинет свалился с головы, и по траве рассыпались длинные светлые волосы.

Победно вскрикнувший Стефан, уже занесший надо мной меч, чтобы оставить отметину, потрясенно замер. Я сжала губы, с отчаянием соображая, что делать.

Стефан мог оскорбиться тем, что с ним сражалась – и мало того, могла и победить! – женщина и просто убить меня. Даррен, конечно же, не допустит этого, но вот то, что последует за этим, не взялся бы предсказывать и великий Мерлин. В лучшем случае дело кончилось бы масштабной дракой с непредсказуемым количеством погибших и раненых. В худшем… на месте замка, окрестных деревень и поляны осталась бы выжженная пустошь.

Стефан с лязгом убрал меч в ножны и предложил мне руку, помогая подняться.

– Я и Крис ин Дагонхорст с честью сражались друг с другом, – громко произнес он. – Никто не может упрекнуть нас в обратном!

Гул среди не менее ошеломленных зрителей подтвердил его слова.

– Но я не могу поднять меч против прекрасной дамы! Пусть она, если желает, своей рукой нанесет мне последний удар.

Играя на публику, Стефан торжественно протянул мне свое оружие, опустился на колено и расстегнул сверху рубашку, картинно обнажая шею. Что же, у меня тоже есть свои принципы и честь. Я не могу посрамить предков Даррена, раз уж принадлежу к их роду. Он поймет и примет мой поступок.

Я взяла из рук маркграфа меч, поцеловала крестовину и опустила его.

– Мы сражались на равных, милорд. Я предлагаю признать это.

– Да будет так, – заключил Стефан и встал.

– Бой окончен! – возвестил герольд. Победителем не вышел никто!

– Наоборот, победителями остались оба: Стефан ам Цаггерхейм и Крис ин Дагонхорст, – поправил его маркграф и церемонно предложил мне руку. – Прошу, малыш… ка. Нас ждет праздничный пир, на котором я оглашу условия третьего тура.

Мы торжественно, рука об руку проследовали к воротам замка. За нами потянулись прочие прекрасные дамы со своими спутниками. Слуги, поварята и конюхи расходились по своим рабочим местам, оживленно обсуждая произошедшее. Легенда, начавшаяся вчера, сегодня только расширилась и дополнилась новыми подробностями.

Где-то позади остался Даррен, которого мне очень хотелось сейчас увидеть и понять, что, черт возьми, теперь нам делать и как себя вести.

– Так как тебя зовут по-настоящему, малышка? – поинтересовался Стефан, излишне крепко сжимая мою руку. Возможно, не давая мне сбежать.

– Крис ин Дагонхорст. Так меня звали с рождения. Мое полное имя – леди Кристейна ин Дагонхорст.

– И ты действительно седьмой ребенок… О дьявол, ты же так и сказала!

– Я ни сказала вам ни капли неправды, милорд. Я действительно седьмой ребенок в семье, и меня учили стрелять и держать в руках меч отец и братья. Отец, видимо, так привык, что у него рождаются одни мальчики, что не стал менять методы воспитания для девочки.

– Но твоя матушка? Разве она не возражала?

– Она умерла при родах, милорд.

Стефан изобразил положенную приличиями скорбную мину и продолжил допрос:

– И жажда приключений?

– Тоже истинная правда, милорд. Что еще может убедить юную девушку оставить отчий дом и ринуться в опасный и жестокий мир?

– Нежеланное замужество, к примеру, – хмыкнул маркграф. Я опустила голову, скрывая румянец. Он почти угадал. С той только разницей, что против замужества возражал как раз отец и братья, и я сбежала с Дарреном, отчаявшись убедить родных, что именно в нем состоит смысл моей жизни.

Стефан принял мое молчание за согласие с ним.

– Замужество не всегда бывает таким уж мерзким, – усмехнулся он и галантно провел меня в распахнутые двери замка.

Стол ломился от уставленных на нем яств. Фазаны, куропатки, гуси, цесарки и даже цапля с хохолком на голове, стоявшая на одной ноге по центру стола. Не знаю, будет ли ее кто-то есть – мне кажется, она совершенно несъедобна. Заячье рагу, тушеная оленина, запеченные медвежьи лапы, огромный вепрь, зажаренный целиком на вертеле – сверху сгоревший, внутри сырой. Соусы, подливки, соленые и свежие овощи, огромные караваи только что испеченного хлеба. Лился полноводными потоками эль и более крепкие напитки.

Лица прекрасных дам становились все розовее, губки все чаще приоткрывались в манящих улыбках в ответ на становящиеся все более откровенными комплименты кавалеров, которые, в свою очередь, все больше теряли понятие о приличиях. Негромкий смех сменился оглушительным гоготом. Кто-то из рыцарей уже рассказывал о своих подвигах, помогая себе полупустым кубком, ножом и куском жареной свинины. Кто-то маслеными глазами изучал суетящихся вокруг стола служанок. Кто-то откровенно храпел, опустив голову в тарелку с соусом.

Стефан гонял ножом по тарелке крохотную морковку, сваренную в сливках, и изучающе поглядывал на меня, сидящую по его правую руку. Я занималась примерно тем же, только вместо насилия над морковкой крошила на мелкие крошки ломоть хлеба.

– Ты ничего не ешь, малышка.

– Меня зовут Крис, милорд, – ровным голосом напомнила я.