Нина Стиббе – Райский уголок (страница 49)
Я рассмотрела себя в зеркало. Абсолютно нормальный вид, и даже алкогольная краснота мне идет, и я будто вот-вот расплачусь. Я пробралась в палату номер 2, леди Бриггс сидела в постели, просматривая свои бумаги при свете фонарика.
– Миранда ушла с другим парнем, – сообщила я.
– Кажется, ты уже говорила мне об этом, – ответила леди Бриггс.
– Да, но теперь она его по-настоящему бросила.
– Ты опять про китайские гороскопы, детка?
– Вообще-то нет, ну да, типа того.
– Полагаю, это было неизбежно, – сказала леди Бриггс. – И хорошо для тебя, он ведь тебе нравится, а?
– Я хочу ему предложить танцевать со мной.
– Ты о чем, дорогая?
– Кунг-фу, – пояснила я. – В день открытых дверей.
– О да, понимаю.
– Что скажете?
– Он не удивится, – улыбнулась она, беря меня за руку. – Я ему все о тебе рассказала, и как ты беспокоишься о нем, и как вы подходите друг другу, и он будет несказанно рад.
И хотя слова ее прозвучали нелепо, они здорово меня взбодрили.
– Ой, вы что, знакомы с Майком? – рассмеялась я.
– Мы беседовали по телефону.
– Что ж, спасибо, – сказала я. – Пожелайте мне удачи.
Я знала, что танец кунг-фу – это любовная история девушки и парня и стаи сорок. И музыку выучила назубок. Я готова была вступить в любой момент и намеревалась сказать об этом Майку, немедленно.
Тихонько хихикая, я двинулась на звук музыки в комнатах сестер. Мелодия доносилась из свободной комнаты, как я и предполагала. Я не хотела врываться посреди песни и смущать Майка (посреди удара) и помедлила снаружи, дожидаясь, пока завершится музыкальная фраза, – если знаешь произведение, это легко. Я опять хихикнула, представив Майка, и, как только песня смолкла, постучала в дверь.
Музыка зазвучала вновь, я поняла, что Майк не расслышал стук, и открыла дверь. И не сразу поняла, что именно я вижу.
Майк и Салли-Энн.
«Но у нее же внутри все умерло», – подумала я.
– Простите, – пролепетала я. – Я ищу добровольцев помочь мне с уборкой в морге.
– Не повезло, – сказал Майк, а Салли-Энн прыснула.
Плетясь домой, я обратила внимание, что живая изгородь по-прежнему плотная, все так же покрыта густой листвой и даже кое-где видны ягоды. Мне нравилась эта изгородь – больше мили терновника, боярышника и бузины. Канава вдоль поля похожа на пустое русло реки с ниткой ржавой колючей проволоки на дне, ненужной с тех пор, как разрослась живая изгородь. Ничто через нее не прорвется. Разве только автомобиль на большой скорости, если вылетит с дороги, пытаясь увернуться от столкновения со встречным. Тогда да, конечно, изгородь пострадает.
Дома я ревела, что, как сказала мама, вполне нормально после такого потрясения.
– А что именно они делали? – полюбопытствовала сестра.
– О господи, они сидели, как-то так переплетя ноги, лицом друг к другу.
– Голые?
– Да, совершенно голые, – простонала я и вся скривилась, вновь мысленно увидев эту мерзость. – Голые, на ней только волосы, а на нем бандана.
– Они точно занимались сексом? – уточнила сестра.
– Точно.
– Вот так? – Мама показала рисунок, который она набросала, используя безошибочный метод Кэрри Фрост.
Я присмотрелась.
– Да.
– Лотос, – констатировала мама. – Он указан в «Радости секса», для зрелых пар.
У меня образовалась пара свободных от работы дней – для учебы, дочитывания Джорджа Оруэлла и чтобы начать и бросить «Юлия Цезаря».
У нас состоялся долгий разговор с мамой и сестрой. Я решила, что пора уже поднапрячься.
30
Сухие сливки
То, что произошло, было совершенно немыслимо, но вместе с тем вполне закономерно. Леди Бриггс тихонько скончалась в своей постели ранним вечером, так и не выпив свой «хорликс». Ночная сестра – а это была Карла Б с ее челкой, декольте и громыхающими башмаками – обнаружила старушку мертвой около девяти часов вечера. Я была ошарашена. Вспомнила наш последний разговор с леди Бриггс – когда я, будучи под хмельком, намеревалась подкатиться к Майку Ю насчет танца кунг-фу.
Карла Б убивалась и винила себя, что не углядела, что леди Бриггс неважно себя чувствует. Она заходила к ней в восемь и спрашивала, подогреть ли «хорликс», а леди Бриггс отказалась, сказав, что у нее «духу не хватает сесть», а потом в половине девятого сказала Карле Б, что чувствует себя так, словно танцевала тарантеллу, и, может, ей стоит вернуться в комнату номер 9, а полчаса спустя она была уже мертва.
– И вот теперь она в морге, среди всех этих коробок и банок с джемом, – сказала Эйлин и увела Карлу на индивидуальную ободряющую беседу.
Я сидела на кухне, положив голову на стол. Вошел Хозяин – я догадалась по звяканью застежек на сандалиях, – но я была настолько растеряна, что даже не глянула в его сторону. Скрипнул стул, щелкнула зажигалка.
– Бедняжка, ты так расстроена.
– Что ж, она ничего не платила за проживание, так что, полагаю, на бизнесе это не отразится, – пробормотала я. – Но она очень, очень мне нравилась. И до сих пор я даже не осознавала насколько.
– Не могу сказать, что любил ее, но мне чертовски жаль, что старушка скончалась, – сказал Хозяин.
– А я ее очень любила. Знаете, вот как будто у вас умерла любимая собака, и вы знаете, что никогда-никогда больше у вас не будет такой замечательной собаки, и берете других, просто так, и не понимаете, как много они на самом деле будут значить для вас.
Я рассказала ему, как воспоминания о нашей собаке Дебби затмевали бедную живую собачку Сью, пока та не сожрала носок и чуть не умерла. И мы с тех пор относимся к ней совершенно иначе.
– Вот только леди Бриггс не проглотила носок, и ее не откачали, – вздохнула я. – Она умерла, окончательно.
– Отлично сказано, – заметил Хозяин.
Приехал юрист, и Хозяин пошел поговорить с ним, на прощанье похлопав меня по руке. Вернулась Эйлин и сообщила, что мать Хозяина тоже умерла накануне. Жаль, что я не знала раньше и не смогла выразить ему свои соболезнования.
В «Райском уголке» было очень непривычно и неуютно без Матроны, без леди Бриггс и с Майком, который занимается сексом с Салли-Энн в позе лотоса. Сестра Салим практически в одиночку хлопотала все утро, а за кофе говорила самые добрые и нежные слова о леди Бриггс.
– Она была удивительной женщиной, – сказала сестра Салим. – И мы должны радоваться, что перед смертью она успела пожить внизу.
– Однако прежде она провела наверху столько времени, – возразила я. – Дожидаясь, пока ее переведут вниз, а все считали ее отшельницей.
– Да, – согласилась сестра Салим, – это ужасно, но давайте помнить о том, как она все же спустилась вниз и прожила прекрасные дни в конце пути.
Со мной обращались бережно, будто я потеряла родственника, – наверное, потому, что я всегда бегала по ее звонку. Даже Майк Ю подошел выразить соболезнования.
– Она была выдающейся женщиной, – сказал он. – И очень рассудительной и заботливой.
– Да, она была такой, – почти фыркнула я и развернулась, чтобы уйти.
– Знаешь, Лиззи, это ведь леди Бриггс сказала мне, что мы с Мирандой не подходим друг другу. И что Салли-Энн влюблена в меня.
–
– Ну, она называла ее тихой маленькой сестричкой, – пояснил он.
Примерно неделю спустя после кончины леди Бриггс, в совершенно заурядный день, явился Джереми Хьюз, юрист Хозяина, для официальной беседы.
Сестра Салим приготовила горячие напитки, но молоко свернулось и плавало хлопьями на поверхности кофе, и как ни размешивай, такого не скроешь. Она сварила вторую порцию кофе, но выяснилось, что все молоко прокисло, потому что кто-то воткнул в розетку электробритву вместо холодильника. И мне пришлось мчаться в «Пиглет Инн». Там тоже не нашлось бутылки молока, зато они вручили мне несколько пакетиков сухих сливок для кофе.
Едва я вернулась, как меня отправили в хозяйскую гостиную с четырьмя чашками кофе/сухими сливками. Я поставила поднос на низкий столик и собралась уже уходить, как вдруг Хозяин попросил задержаться и велел взять чашку кофе. Обернувшись, я увидела, что Жена Хозяина тоже здесь, на вид выше ростом, в туфлях на высоких каблуках, с укладкой и с локонами.
– Привет, Лиззи, – сказала она и начала было представляться.