Нина Стиббе – Райский уголок (страница 32)
Мне показалось, что людей маловато, и я предложила добавить несколько имен.
– Пригласи подруг, – посоветовала я.
А мама сказала, что у нее нет подруг, с тех пор как Селия Уотсон ушла в менопаузу и на нее больше нельзя положиться.
– А миссис Гудчайлд, которая через дорогу, и ее муж и малыш Бобби? – предложила сестра.
Это было как помахать красной тряпкой перед глазами быка. Мама взревела:
– Что вы все, мать вашу, зациклились на этой долбаной тетке?
Странно, что мама разоралась на сестру, потому что зациклилась-то на миссис Гудчайлд она сама.
Я предложила кандидатуру Мелоди Лонглейди, но ее панковский вид слишком вызывающ для церемонии, и потом, я хотела бы пригласить Миранду. Но тогда откротся шлюзы: если Миранда, почему тогда не Салли-Энн или (боже упаси) Матрона и сестра Салим, а там и Карла, мать ее, Б, с ее голым пупком? Хотя идея довольно забавная, но мысль увидеть их всех
Потом возникла идея чаепития. Мы с мамой и сестрой позвонили в «Медный чайник» в пригороде разузнать, что там предлагают, но когда хозяин назвал цену за самый простой закусочный стол на четырнадцать человек – с бокалом «Блю Нан» или бутылкой пива на персону – больше сотни фунтов, мы чуть в обморок не грохнулись, а мама назвала это «абсурдным». Потом мы с сестрой представили, как готовим закуски сами, дома, а Либеральную Даму через дорогу просим приготовить меренгу «Павлова», которой она вечно похваляется, но тут мама застонала и сказала, что нет, она этого не вынесет. Я в шутку прикинула, не попросить ли Майка Ю доставить яйца фу-янг, сделать домашний сок и пунш на основе виски с плавающими в нем кусочками яблока, но это казалось неприличным, хотя от самой мысли приятно защекотало внутри.
20
Метадон[38]
Сестра Салим вместе с Эйлин и Салли-Энн изучала карточки пациентов. Она расспрашивала о назначениях, симптомах, дозировке препаратов и противопоказаниях, опиоидах, непереносимости опиатов, расширении сосудов и передозировке у пациентов с высоким кровяным давлением. Стало ясно, что сестры не знают ничего толком ни о лекарствах, ни на самом деле о самих пациентах – в медицинском смысле.
А увидев под лестницей тележку с лекарствами, уставленную коричневыми пузырьками и открытыми коробочками с таблетками (часть таблеток рассыпана вокруг, словно драже на праздничном торте), сестра Салим взорвалась.
Никогда в жизни она не встречала подобного непрофессионализма, орала сестра. И речь не только о тележке с лекарствами, она имела в виду все заведение в целом, «все насквозь прогнило» – выражение, которому она научилась у мистера Симмонса.
Сестра Салим остановилась, обратила глаза к небу и глубоко вдохнула. Из-за угла робко высунулся Хозяин, и она напустилась на него.
– Как вы могли такое допустить? – заорала она.
– Не знаю, сестра Гулагонг, – затрепетал он. – Все вышло из-под контроля, когда моя половина покинула меня.
Мы переглянулись, подумав, что сестра Салим должна обратить внимание на его фрейдистскую оговорку, и понадеялись, что она снизит напор, осознав степень его безумия.
– Вы не имеете права называть это место лечебным заведением, – заявила сестра Салим. – И прекратите называть меня сестра Гулагонг.
Сестра тут же установила современную систему обращения с медикаментами, которая требовала, чтобы лекарства хранились в закрытом шкафу, а ключ – у нее на поясе (или у Эйлин), и провела для нас краткий курс по лекарствам, чаще всего назначаемым пожилым пациентам. Таблетки принимают строго за завтраком, потом перед кофе и на ночь с теплыми напитками.
Матрона крайне отрицательно отнеслась к правилам про лекарства. До того момента она неплохо относилась к сестре Салим, как я уже говорила, но новые правила вывели ее из равновесия.
– Ради всего святого, мы же не чертова громадная больница, мы всего лишь пансион с кучкой несчастных стариков на мочегонных.
К счастью, на следующее утро у сестры Салим нашлись хорошие новости для персонала. К нам приезжал новый пациент. Мистер Годрик (по направлению семейного врача) прибудет к нам примерно через две недели восстановить здоровье после небольшой хирургической процедуры.
– Надолго он задержится? – спросила Матрона, старательно изображая незаинтересованность.
– До полного выздоровления, – ответила сестра Салим, строго глядя на Матрону. – Если мы сумеем не передозировать ему опиаты.
– Но примерно на какой срок? – поинтересовалась Эйлин.
– По меньшей мере на пару месяцев, – сказала сестра Салим.
Это хорошая новость, повторила она, и одно это могло бы сдвинуть нас туда, куда она хотела бы, в смысле бизнеса, а если мистер Годрик задержится дольше, так и вообще могло бы развернуть удачу к нам лицом, тем более что некоторые пациенты помогают нам, и больше нет необходимости срочно искать кухарку или прачку.
– И еще, – с легкой гримасой добавила сестра, – нам позволили слегка поднять тариф, поскольку он приедет со своей собачкой.
Мы завизжали от восторга. Сестру Салим такой энтузиазм растрогал – она решила, что нас обрадовала новость о собачке, а вовсе не об увеличении дохода. Мы чокнулись кофейными чашками и поздравили сестру Салим с заключением прибыльного договора. Матрона глазела в окно, погруженная в свой собственный мир.
Но оставался небольшой вопрос, который необходимо было решить до прибытия мистера Годрика. Важный вопрос – куда его поместить. Мистер Годрик желал тишины и покоя в комнате наверху, и ему нужна была своя отдельная ванная по причине ограниченной подвижности.
– Некоторые места стоят дороже, – напомнила сестра. – Какую комнату, – спросила она, глядя на Эйлин, – вы считаете лучшей в этом заведении?
Мы хором загалдели. Эйлин сказала, что она думает про маленькую гостиную, которую переоборудовали в мужскую двухместную палату. Оттуда вид на сад и легко пройти в общий зал. Миранда сказала, что в комнате номер 8 есть отдельная ванная, и камин, и вид на пруд.
– А что насчет комнаты номер 9? – спросила сестра Салим.
И мы замолчали. Комната номер 9 – это владения леди Бриггс. Комната, конечно, милая, но она совсем не годится. Это комната леди Бриггс.
– Это комната леди Бриггс, – сказали мы.
– Да, но, теоретически, это же лучшая комната во всем доме? – настаивала сестра Салим.
– Да, – согласились мы. – Именно так.
А потом сестра сообщила, сколько платит леди Бриггс.
– Судя по документам, леди Бриггс не платит абсолютно ничего.
– Такого не может быть… – изумилась сестра Эйлин.
– Да, – перебила ее Матрона. – Первые пациенты платили вперед, и она, должно быть, заплатила, она тут уже много лет.
– Ну, в таком случае не думаю, что у нас есть выбор. Мы должны переселить леди Бриггс, – констатировала сестра. – Она может расположиться в дамской спальне, на кровати в углу.
– Ой, это же бывшее место Эммы Миллз, – сказала Миранда, глядя на меня с притворной печалью.
И все забормотали и начали корчить грустные физиономии.
– Итак, кто из персонала объявит ей эту новость? – поинтересовалась сестра Салим.
Никто не отозвался. Слишком ужасная мысль – леди Бриггс была в том состоянии, когда боишься выйти из комнаты из страха, не дай бог что с ней случится.
– Итак, кто лучше всего ладит с леди Бриггс? – не унималась сестра Салим.
И все сразу сказали «Лиззи».
– Лис, похоже, ты знаешь ее лучше всех, – сказала сестра Салим. – Сможешь сообщить новость?
Принесли билеты на песенно-фортепианный концерт, и у меня при виде их сразу скрутило живот. Я положила билеты на тумбочку в холле, чтобы дамы и джентльмены могли их заметить, проходя мимо в туалет. Никакой реакции.
Через день или около того я принялась рекламировать билеты за чаем.
– Любопытно, – говорила я. – Бесплатный фортепианный концерт в церкви Святого Иакова.
Я старательно изображала интерес к мероприятию, но мистер Симмонс тут же почуял недоброе и полюбопытствовал, откуда взялись билеты, а потом сказал:
– Вообще-то не уверен, что мне он нравится, – в смысле, Шопен.
Пришлось опять звонить мисс Питт. Я рассказала, что билеты вызвали живой отклик, но мистер Симмонс не попался на удочку.
Мисс Питт ответила, что пораскинет мозгами, а я должна быть наготове, чтобы застать его врасплох. Мне все меньше нравились ее охотничьи и военные метафоры. Со стороны мисс Питт они демонстрировали отсутствие такта и сразу заставляли вспомнить о дефиците доверия к ней и взаимопонимания с учениками в школе.
Новый порядок обращения с лекарственными препаратами был несложный. Таблетки следовало разложить в маленькие баночки и расставить на тележке, застеленной картой назначений пациентам. Затем лекарства проверяла вторая сестра, а потом баночки нужно было раздать перед кофе во время полдника и еще раз перед сном тем, кому требовалась дополнительная доза. Еще лекарства раздавали за завтраком, но это входило в обязанности ночной сестры. Именно так все и было устроено при Жене Хозяина, и хотя, возможно, не совсем официально, но определенно правильно.
Однажды утром, подавая пациентам кофе с молоком в гостиной, я заметила, что Матрона тенью следует за мной и ведет себя исключительно странно. Я притворилась, что не обращаю внимания, но наблюдала в зеркале над камином, как она вытаскивает таблетки из чашечек с лекарствами у пациентов. Она проделала это несколько раз, и я не могла глазам своим поверить. Матрона подходила к пациенту, заводила разговор, а сама тем временем нашаривала за спиной плошку с таблетками, вытаскивала и совала себе в карман. После этого я внимательно проследила за Матроной и увидела, как она выискивает таблетки на полу за креслами, куда пациенты роняли их иногда. А потом я увидела, как она вытащила таблетку прямо изо рта у мисс Лоусон, пока та не успела проглотить, а потом и вовсе выхлебала ее лечебный сироп.