Нина Соротокина – Русский вечер (страница 16)

— К телу! — согласился тот и протянул свернутый в трубочку лист бумаги, который держал в руке. — Я распечатал послание, но само письмо не стер, так что, если хотите, можете потом сами прочитать на мониторе.

Послание было отпечатано на хорошей бумаге, великолепным шрифтом, а потому придавало нелепому содержанию некоторую книжность и значительность. «Госпожа Яна Павловна! Я знаю вашу тайну. Я человек реальный, поэтому не буду заламывать безумную цену. Пять тысяч долларов за молчание вас устроит? Пошлите одно только слово — “согласна” (далее шел компьютерный адрес). Сообщите также адрес вашей личной электронной почты. С уважением. Доброжелатель».

Борис деликатно молчал, и на том спасибо. В голове Яны пронеслись неясные образы и сцены. Первым всплыло невозмутимое лицо Рейтера, пухлые щеки, мягкая, как диванный валик, жировая складка на затылке. Он в реанимации, но это ничего не значит. Если бы ему было надо послать письмо, он бы нашел способ это сделать. Но Рейтер человек серьезный и никогда не будет посылать такие глупые тексты. И уж тем более предлагать подобную цену, если речь идет о миллионах. Ясно, что писал случайный человек. Рейтер в бреду мог проболтаться, медсестра могла услышать, а теперь шантажирует… Глупости, Яна совершенно уверена, что Генка не знает ее тайну. Знал бы, давно бы за горло схватил.

— Что, Боря, что? Прости, я прослушала, — она сама не заметила, как перешла на «ты».

— Я спросил, что вы думаете по этому поводу?

— Кто может находиться по этому компьютерному адресу?

— Да кто угодно. Стало быть — это не первоапрельская шутка? Мать, а ведь тебя шантажируют. — Борис еще пытался шутить, но, глядя на взволнованное лицо Яны, посерьезнел. — И какими тайнами вы располагаете?

«Нет, здесь ветер дует не из больницы и не из офиса со звучным названием “Феникс”».

— А не может твой рекламный брательник со мной шутки играть? Этот кучерявый, как его — Кирилл?

— Признаться, я о нем тоже подумал. Вернее, не о нем, а о ситуации. Сам Кирилл никогда не будет заниматься шантажом. Но глупости он подвержен, как все нормальные люди. Вопрос здесь в том, что на диске.

— Это не моя тайна. У диска есть хозяин. И вообще, я не хочу на эту тему говорить.

— Так пусть за нее хозяин и платит.

— Но ты допускаешь мысль, что это твой брат дурака валяет?

— Понимаете, Яночка, очень часто, взламывая пароли, молодые хакеры, поскольку это работа трудоемкая, делят информацию на части. И каждый играет со своим куском. Я просил Кирилла, чтобы он не делал этого. Но он молод, глуп и азартен. Он мог кого-нибудь подключить к этому делу.

— Звучит правдоподобно. Этот некто даже не знает моей фамилии, иначе он непременно назвал бы ее. Он знает только мой рабочий адрес. То есть в его руках как раз те сведения, которыми располагает Кирилл. А скажите, информация с диска может расползтись по интернету?

— По интернету может расползтись все, что угодно.

— Но это же ужасно! Я вовсе не хочу, чтобы содержание диска стало достоянием всех.

— А оно и не станет. Виртуальный мир обширен, как вселенная. Но чтобы найти что-то секретное, нужно знать точный адрес. А ваш шантажист — умный хакер. Он хорошо запрятал плоды своей работы. Думаю, что он даже Кирилла в известность не поставил. Но все это только мои домыслы.

— Что же мне делать?

— Яночка, разве могу я вам дать в этой ситуации разумный совет? Вопрос в том, сможет ли автор послания воспользоваться информацией на диске вам во вред.

— Не знаю.

— Он может сделать это только в том случае, если на диске есть адрес людей, которым позарез нужна информация. Кто эти люди?

— Это очень смешно, но и этого я не знаю.

Борис вдруг взял руки Яны в свои, вздохнул глубоко.

— Я не хочу быть настойчивым, но мне хотелось бы знать, не угрожает ли вам опасность. Это раз…

— А два? — спросила Яна.

— Нужна ли тебе моя помощь, — сказал Борис, твердо переходя на «ты».

— Как это говорится, — грустно засмеялась Яна, — я буду иметь в виду.

— Я поговорю сегодня с племянником и вечерком позвоню. Лады?

На этом и расстались. Яна продолжила конструировать интерьер кухни и через три минуты неожиданно для себя обнаружила, что на холодильнике в зеленой вазе сидят две керамические равновеликие птицы. Носатый, желтый, в натуральную величину воробей был похож на канарейку, а сильно уменьшенная голубка мерцала синими и фиолетовыми оттенками. А что? Неплохо. Интонацию легкой непринужденности придаст зеленая, как елка, свеча. Добавим еще муляжных фруктов, и получится симпатичный, с философической направленностью объект.

По поводу дурацкого электронного письма она переживать не будет — рано. Если хакер начнет настаивать, она немедленно отстучит ему послание: «Засунь диск себе в задницу, бесплатно…» Но это все шутки-прибаутки. Хорошо, просто замечательно, что этот симпатяга Борис предложил ей помощь. Хуже — и она это предчувствовала — помощь Бориса ей непременно понадобится.

13

— Валюта, ты? Приветик, дорогая. Это Яна. Ну что ты молчишь?

— Речь потеряла, вот и молчу. Ты так намертво забыла мой телефон…

— Не обижайся. Ты должна меня понять. Я же вообще ни с кем в фирме теперь не общаюсь. «Феникс» мне слишком о многом напоминает.

— Но ведь не чужие люди, Яночка. Мы все Ашота помним и любим. Золотой был человек… А у нас сейчас такие дела! Ты что, плачешь, что ли?

Яна невольно скривилась. Валька из бухгалтерии как была дурехой сентиментальной, так его и осталась. Не говорить же ей, что насморк аллергенный вдруг прорезался. Яна еще раз для убедительности шмыгнула носом.

— Валют… не будем касаться прошлого. Это больно. Я к тебе по делу. Помнишь, ты говорила, что, если что, купишь у меня шубу норковую? Нуту, с капюшоном, она мне с самого начала была великовата.

— Май месяц, самое время шубу покупать, — ворчливо сказала Валентина.

— Я дешево отдам…

— Ой, Яна, у тебя материальные трудности? Мне бы сразу догадаться. Но я тебе честно скажу. Шуба мне сейчас ни к чему, а вот браслет с жемчугом… тот, современный, из Венеции, я бы купила. Помнишь, ты в нем на Новый год была?

Так они встретились в кафе среди бела дня. Перед тем как позвонить старой приятельнице, Яна перебрала кучу вариантов, размышляя, с какой просьбой обратиться. У Валентины были связи в медицинском мире. Можно придумать, что Яне позарез нужен гинеколог, но потом вопросов не оберешься. Выдумывать врача для Соньки или мамы Яна остерегалась — еще накличешь беду. И вообще просьба с врачом не проходила, потому что добросовестная Валентина сразу даст номер телефона и необходимость во встрече сама собой отпадет. В памяти всплыла старая идея изучать шведский. У Валентины была дядя — обрусевший швед, и та всеми силами хотела пристроить его давать уроки. Нет, обрусевший швед не подходит. Яна понимала, что склонить Вальку к свиданию после того, как год не общались, может что-то неординарное, на жалость бьющее.

Сидя в кафе за столиком и глядя на сдобную Валькину руку, Яна подумала с надеждой, что браслет не застегнется на пухлом запястье. Застегнула… И руку положила наотлет, а потом во время разговора с удовольствием поглядывала на браслет и поигрывала пальцами в золотых перстнях. Браслета было жалко, но зато разговор пошел как по накатанному.

Вначале обменялись обязательным: «Ты чудесно выглядишь!» «А ты так просто помолодела! Откуда такой загар?» Потом спросили друг у друга о детях, и только после этого Валентина подключила к беседе тяжелую артиллерию:

— Ты знаешь, что у нас в «Фениксе» творится? Геннадий-то Федорович в реанимации лежит. Стреляли в него!

— Да что ты? — Яне удалось очень искренне всплеснуть руками. — И как он теперь? Когда же это было?

— Подожди, дай соображу. Это было в пятницу…

— И кто теперь вместо Рейтера?

— Новый. Ты его не знаешь. Но он временно и чисто формально. Мы все надеемся, что Геннадий Федорович… что Гена… выкарабкается, одним словом.

Слово за слово, и добрались до главного вопроса — «кто наехал». Только бы не спугнуть собеседницу, не выдать случайным вопросом неподдельный интерес. А Валентина даже про новый браслет забыла. Уткнув подбородок в Янино плечо, она зашептала, всхлипывая и округляя от ужаса глаза. Естественно, она ничего не знает точно, да и никто не знает, но слухи ходят разные, потому что рот не заткнешь. Самое простое объяснение — «крыша бортанула», но крыша теперь из ОМОН, поэтому — вряд ли, но ведь и в ОМОНе тоже люди, им тоже жить надо, а Геннадий-то Федорович — человек без широкости и все норовит с народом рублями рассчитаться. Но скорее всего, на «Феникс» наехали из-за спорного дела с освоением новой территории, государственный заказ, все за него бьются, тут я ничего подробно тебе сказать не могу, не имею права, и так лишнее тебе наговорила, но ты человек свой, да и трезвонить тебе некому.

Валентина протрещала еще три варианта, из-за которых несчастный Генка мог угодить под пули. Интересным Яне показался только последний — он был связан с итальянскими поставками. Что они из Рима поставляли, Валентина, естественно, не сказала. Да и неважно это. Пусть что угодно поставляют — хоть обойный клей, хоть мышиный помет на удобрение. В договоре все, что угодно, можно написать. Главным было ключевое слово — Италия!

Направляясь домой, Яна размышляла, что это Валька перед ней так разоткровенничалась, Валентина хоть и ума недалекого, но интересы свои блюсти умеет. Ответ был один — от жалости. Валентина искренне сочувствовала горемычной Яне и, рассказывая об обрушившихся на «Феникс» бедах, на свой лад выказывала доверие и сочувствие.