Нина Соротокина – Русский вечер (страница 10)

Мне бы ваши заботы, сударыня. Каким раскрепощенным человеком надо быть, чтобы в середине рабочего дня, сидя на огороде под яблоней, всерьез обсуждать подобные проблемы. Я втащила Веронику в суровую действительность.

— Не отвлекайся. Подошел, сел рядом. Как он был одет?

Я задавала случайные вопросы, готовая в любой момент уличить Веронику во лжи. Мне казалось, что я смогу отличить вымысел от подлинных событий. Если Вероника решила обвести меня вокруг пальца, то она сейчас насочиняет кучу подробностей, только бы все выглядело правдоподобно. И подробности появились. Вышеупомянутый господин был сухощав, в деловом пиджаке, при галстуке и перстне. В руке «этакий баульчик на молнии, я таких дома не видела, такой из серой замши, может быть, заменитель, но вряд ли».

— О чем вы говорили?

— Я уже не помню. Про Рим, потом про погоду. Он поинтересовался, откуда я. Я ответила — из Москвы. Сказала, что улетаю. Кажется, назвала номер рейса. Нет, конечно, назвала, иначе как этот Игорь мог бы нас встретить?

— Ты сама назвала номер рейса или он спросил?

— Да какая разница? — возмущенно воскликнула Вероника. — Наверное, тебе будет небезынтересно узнать, что потом он взял себе выпить. Кажется, виски, а может, ром, но вероятнее всего, мудреный коктейль. Что-то прозрачное со льдом в красивом таком бокале. Выпил полбокала, отер салфеткой рот и спросил, не могу ли я выполнить его просьбу. Да, забыла… еще улыбнулся.

Она надо мной издевалась. Я знала, что Вероника готова пойти на любые ухищрения, лишь бы отвести подозрение в клептомании. Теперь следовало уточнить с Игорем. Я подозревала, что этого персонажа она просто выдумала.

— Ты говорила, что сама видела, как он положил в конверт фотографии. Откуда он их вынул?

— Из уха! Не помню! Наверное, из внутреннего кармана пиджака. У него было много фотографий. Он отобрал четыре и сунул их в конверт. А телефон, по которому он звонил Игорю, лежал в сером баульчике. Он его оттуда вынул и стал разговаривать с племянником. В записную книжку не заглядывал, значит, помнил номер наизусть.

— И о чем они говорили?

— Объяснял ему, что около колонны в багажном отделении его будет ждать дама. Зачем тебе все это надо?

— Видимо, он знал, что в Домодедово есть колонны. Знал наше багажное отделение.

Вероника посмотрела на меня как-то странно. Видно, она решила, что я тронулась умом.

— Еще что он сказал племяннику?

— Говорили про пароль. Видимо, Игорь решил, что одного имени мало, и попросил договориться о пароле. Я сказала: ах, пароль? Вот замечательный пароль: «У вас продается славянский шкаф?», а он должен был ответить: «С тумбочкой». Господин не понял иронии и стал толковать Игорю про славянский шкаф. Потом оба смеялись.

— Как ты могла слышать, что Игорь смеется на том конце провода?

— Догадалась. Потом господин сказал: «Не надо пароля. Просто назовите ваше имя».

Мне хотелось крикнуть Веронике: «Зачем ты все это выдумываешь?» Не крикнула, но спросила строго (вдруг собьется):

— Почему ты назвалась моим именем?

— Да просто так. Я заранее знала, что пойду получать багаж, а ты будешь ждать меня и злиться.

Тут меня обожгла новая мысль: Вероника не обмолвилась о белом конверте в самолете. Исчезала она из поля зрения в московском аэропорту? Что, если уже в Москве она кого-то походя ограбила, а потом для отвода глаз сочинила всю эту галиматью? Пора было пускать в ход тяжелую артиллерию.

— Здесь все не просто так, здесь все очень серьезно, — приговаривала я, раскладывая на столе фотографии. — Вот что было в конверте. Смотри внимательно. Среди этих лиц нет твоего незнакомца?

— Ты вскрыла конверт? — ахнула Вероника. Она нацепила очки, низко склонилась к столу. — Нет. Определенно нет. А это тоже было в конверте? — удивилась она, указывая на Яну.

— Смотри внимательно. Ты же видишь, здесь на каждой фотографии один и тот же человек.

После этого я вытащила снятую на ксероксе бумагу с убитым и положила ее поверх фотографий.

— Боже мой, труп! Зарезан?

— А здесь этот зарезанный сидит за столом рядом с Янкой. Еще могу сказать: в том же конверте был зашифрованный CD-диск. На нем, видимо, записана тайная информация. И еще могу добавить. Яну все эти фотографии чрезвычайно взволновали. С чем это связано, я не знаю, но этот конверт представляет для моей дочери реальную опасность.

— Ты хочешь сказать, что Янке таким способом прислали черную метку?

— Именно.

Вероника откинулась на спинку лавки и долгим, пытливым взглядом стала осматривать окрестности, то есть тыкаться взглядом в кирпичные стены, граненые цоколи и легкие башенки чужой жилплощади, где прятались порок и зависть.

— Не откидывайся на спинку, — сказала она вдруг, заметив мою расслабленную позу. — Эта лавка старше меня.

— Но ты же откидываешься!

— Мне можно. Лавка меня знает. Ладно. Надо спасать внучку. Пойдем.

— Куда?

— Тут рядом.

Вероника надела резиновые перчатки и решительно открыла калитку.

Меньше всего я ожидала, что она приведет меня к помойке. На скрытой кустами бетонной площадке стояли мусорные баки, рядом лежали пластиковые пакеты разной расцветки и размера.

— Не увезли, — удовлетворенно заметила Вероника, ловко палкой выдернула красный пластмассовый куль с изображением кинодивы и отнесла его в сторонку. Потом, к моему удивлению, она развязала пакет и вывалила его содержимое на бетонные плиты. Среди картофельной шелухи, банок, окурков и прочей дряни была обнаружена изящная записная книжица с золотым обрезом. Обложки не было, поэтому первая и последняя страницы были безнадежно испорчены. Без намека на брезгливость Вероника отерла записную книжку, сунула ее в карман, запихала мусор в пакет и бросила его в общую кучу.

— Вовремя ты приехала. Завтра было бы поздно, — сказала она по дороге домой.

— Чья это книжка?

Вероника не любила отвечать на прямо поставленные вопросы, поэтому ответила уклончиво:

— Здесь одни иностранные адреса. Зачем мне ее хранить?

— Эта книжка принадлежит мужчине, который дал тебе конверт? Да? Что ты молчишь?

— Она валялась на полу. Под стулом. Там в кафе были такие круглые стулья, очень тяжелые. Он уже ушел. Я подняла книжку. Я надеялась его найти и отдать ему. Но мой седой блондин исчез.

— И что… книжка валялась в таком виде? Без обложки?

— Ну почему же? Обложка была. Я оставила ее себе. Зачем выбрасывать такую хорошую вещь?

Когда мы опять уселись под яблоню, я уже ясно представляла себе ситуацию. Книжка была положена на солнышко посушиться.

— Вероника, дорогая, а ты не можешь показать мне обложку?

— Зачем? Я не помню, куда ее задевала. Я могу тебе ее описать. Она такая узкая, коричневой кожи, с золотым вензелем, похожим на астрологический знак.

Я понимала, что требую от тетки слишком многого. Могу себе представить, чего ей стоило рассекретить свой трофей. Чтобы уберечь мою дочь от беды, она совершила подвиг, пошла на таран собственной души.

— Голубчик, тетушка, найди! А если там в кожаном кармашке притаилась какая-нибудь информация? Ну, например, чья-нибудь визитка.

— Не было там никаких кармашков. Там были такие хлястики, такие защипы, чтоб держать обложку.

В конце концов я ее уломала. Она ушла в дом и через минуту принесла требуемое. На вид этот предмет меньше всего напоминал обложку. Он был похож на старинный, очень изящный несессер. Главное, что меня интересовало в этой вещице, — ее размер. Конверт не мог уместиться в этой кожаной обложке, то есть мое предположение, что конверт она украла вместе с записной книжкой, полностью отвергалось. Значит, ром отдельно, баба отдельно. Он действительно существовал — господин X, он дал ей конверт, а в тот момент, когда он ходил за выпивкой, она благополучно слямзила из баула эту кожаную красоту с золотыми бляхами. Но, кажется, Вероника говорила, что вначале он принес выпивку и только потом попросил передать племяннику фотографии. Это не важно. Моя тетушка сумела выбрать момент. Я ясно представляла, как она сидит на стуле с отсутствующим видом, уголок рта лезет вверх, правая рука бессильно опущена. Секунда, и молния на баульчике расстегнута, а ее собственная черная сумка, жившая всегда с раскрытой пастью, готова принять очередной дар.

— Держи меня в курсе, — сказала тетка напоследок.

— Как? Я же не могу тебе позвонить.

— Я сама приеду. Может, еще что-нибудь вспомню.

— Я одного не могу понять. Неужели он тебе дал заведомо неправильный телефон?

— Все может быть. Но почему не предположить, что неведомый Игорь работает именно в прачечной?

8

Так часто бывает — начнешь заниматься каким-то делом, а потом выясняется, что к тебе оно имеет только косвенное отношение, но ты уже не можешь остановиться. Любопытство гонит по следу, и ты бежишь, не чуя под собой ног. А потом — блямс! Сам в этот капкан и угодил.

Пора объяснить, почему Яне так срочно понадобились опасные фотографии. Но не будем торопиться. Разберем события последних дней по сценам. На повестке дня стояли два вопроса. Первый и главный был педагогический — разобраться с Сонькиной директрисой. Второй и вспомогательный казался бессмысленным, но мучил неотвязно — хотелось отыскать туристическую фирму «Зюйд-вест». Яна решила направить туда стопы, чтобы узнать, работал ли у них Виктор Вершков и что он за человек. В общем — поговорить. Можно было назваться журналисткой, мол, после анализа итальянских газет мы решили навести справки…