Нина Соротокина – Через розовые очки (страница 20)

— Я тебе говорил, их двое было, — сказал он и без всякого уважения к столь важным криминальным уликам и предпринял попытку подняться в купол.

— Туда не надо, — крикнул Флор. — Сюда иди. По следам.

— Смотри, они подошли к пролому в стене. Дрались, видишь?

— Что это за пятна бурые?

— Кровь это, елки–палки. Наверное, преступник металлической трубой мужика в кроссовках по башке огрел, а потом, как мы и думали — обыскал.

— И вниз столкнул. Вон как пыль стерта, — Флор не заметил, как перешел на шепот. — Он его вначале за ноги тащил, а потом перекатывал, как рулон.

— А где труба?

— Может это и не труба была, а палка. Скорее всего, он ее тоже в крапиву выкинул.

Флор нашел пятна крови, зато Зыкин нашел фишку. Он, правда, не сразу понял, что это такое, но когда получил объяснения, очень обрадовался.

— Все сходится. Труп имеет прямое отношение к казино!

Флор никак не мог понять этой чистой радости. Что здесь ликовать, если про казино он сам оперу все рассказал? Потом‑то понял. Найденная фишка подтверждала его, Флора, правдивость. Вот, значит, как, опер Валера? Меня с собой таскаешь, а сам во мне же и сомневаешься? Ну и черт с тобой!

— Давай церковь обыщем, — сказал Зыкин с энтузиазмом.

— Ты ищи, а мне работать пора.

— Нет уж, Флор. Вдруг я что‑нибудь найду. Мне свидетели будут нужны

— Какой я тебе свидетель, если ты моим словам не веришь.

— Доверяй, но проверяй. Работа у нас такая! — Зыкин был явно на подъеме.

Именно этот подъем и помог ему, в конце концов, обнаружить важнейшую улику. Что такое обыскивать развалины церкви? Кажется — все на виду, но ведь под каждой кучей векового мусора можно что‑то спрятать. Следов, старых и новых, много, слишком много, весь пол утоптан самыми разнообразными подошвами. Это наверх любопытные не рискнули подняться — уж больно лестница ненадежна, а здесь — словно людской табун прошел.

Зыкин бегал по церкви, как гончая. И все всматривался, внюхивался, разгребал руками камни и вековую пыль. И, наконец, в правом пределе у стеночки, под фреской Николая Угодника, от которого только и остались, что верхняя часть лика и худая рука, удерживающая град, под рядком уложенными старыми кирпичами, он нашел ЭТО — хорошо смазанный, завернутый в тряпицу обрез.

Теперь было над чем подумать!

18

По дороге в Москву Никсов выведал у Хазарского все номера телефонов, какие только мог. И телефон Лидии записал, а также домашний и рабочий телефоны Артура. Когда сыщик начал интересоваться ближайшими сотрудникам Льва, Хазарский проворчал:

— Можете зайти ко мне на работу, я вам справочник фирмы дам.

— Справочник пока не надо. А нет ли у вас случайно домашнего адреса Артура?

— Случайно есть, — адвокат не пытался скрыть раздражение. — Он живет на Большой Ордынке. А прочее я вам скажу потом. Я за рулем. А ГАИ не любит, когда водитель все время листает записную книжку.

К Москве они подъезжали в полном молчании.

Прежде чем наведаться к Артуру, Никсов решил заехать в гараж за машиной. "Фольсфаген", очень немолодой, но надежный, принадлежал его конторе, но Никсов пользовался им настолько плотно, что все давно решили, что это транспортное средство — его собственность.

К Артуру ехать по всей логике следствия было рано. Разговор с подозреваемым надо вести во всеоружии, а Никсов знал до обидного мало. Но с другой стороны надо было немедленно выцарапывать важнейшую улику, и, кстати, выяснить, какого черта Артур увез гильзу с собой. Главное — не звонить. Если у Артура нет автоответчика, то он сам подойдет к телефону, и разговор может пойти совсем не в том направлении. Никсов так и решил — ехать на удачу. Повезет хорошо, нет — будем искать другие пути.

Повезло. Артур был дома. Он выглядел приветливым, но под пристальным взглядом сыщика занервничал вдруг. Царапины на щеке, подштукатуренные каким‑то вязким кремом, проступили неожиданно ярко, и Никсов поспешно отвел взгляд.

— А мы так и не успели познакомиться, — сказал Артур, протягивая руку. — Проходите, пожалуйста.

— Поговорить бы надо, — Никсов прошел в комнату..

— Конечно, поговорим. Выпьете что‑нибудь? Кофе, чай? Могу коньяку плеснуть.

— Да нет. Какие там коньяки.? Вы мне стреляную гильзу отдайте! Как вам вообще пришло в голову увезти ее с собой?

Артур обалдело посмотрел на Никсова, потом как‑то по–женски всплеснул руками.

— Я забыл про нее совершенно! Боже мой, куда я ее дел? Она была в кармане шортов.

Артур заметался по дому, потом бросился в ванную комнату. Если все это — притворство, то сыграно было на самом высоком уровне. Сейчас он скажет что‑нибудь вроде, мол, была домработница и унесла шорты в химчистку, но что он непременно, всеобязательно вернет улику следствию…

Но нет. Через минуту Артур вернулся в комнату с шортами в руках, на глазах сыщика вытащил из кармана свернутую бумажную салфетку и извлек из нее гильзу.

— Вот ваше сокровище. Получайте. И умоляю, простите.

— Простить то я прощу, но вы мне объясните, почему вы так внезапно уехали? Я хотел с вами еще в деревне побеседовать. Теперь вот гоняйся за вами по городу.

— Ну, не мог я вас предупредить о своем отъезде. В тот момент вы беседовали с кем‑то другим. Позвонили с работы. Там ЧП. Полетел компьютер. А в нем договора и бухгалтерские расчеты по предприятию "А" за четыре прошедших месяца. Требовалось мое присутствие.

— Насколько я понимаю, этим занимается бухгалтерия.

— Но я у них управляющий, и без моей записной книжки многие цифры просто невозможно восстановить. Сейчас мне предстоит работать днем и ночью.

— Все- то у вас какие‑то ЧП, — ворчливо сказал Никсов. — А с Лидией у вас что произошло? Почему она вас оцарапала? Ведь так и было? Это Лидия вам лицо разукрасила?

— Да не соображала она ничего. Если у нее в отключке бывают проблески сознания, она очень агрессивна.

— Какие у вас отношения с Лидией?

— Вы хотите узнать, не любовница ли она мне? Нет, — Артур говорил очень спокойно и уверенно, вопросы сыщика его не обижали и не удивляли. — Просто мы не раз пили вместе, и я успел изучить ее повадки. Когда я притащил Лидию в дом, на ней была совершенно мокрая и грязная простыня. Избавить ее от этой гадости надо было? Я попробовал ее развернуть, а она и вцепилась в меня, как бешеная кошка. Я плюнул и ушел, зачем воевать с безумной бабой?

— Курить можно?

— Конечно. Вот пепельница.

Никсов с удовольствием затянулся сигаретой и пожалел, что не согласился на кофе. Глаза совершенно слипались. Но кофе мог задать разговору нежелательный, вежливо–задушевный тон. Эдакий Вась–Вась. А Артур должен чувствовать дистанцию и понимать, что Никсов "при исполнении".

— Теперь вспомним, что произошло вечером на террасе? Кто по–вашему мог стрелять в Льва Леонидовича?

— Этого я не знаю. И фантазировать на эту тему не буду. Мы не настолько близки с Левой, чтоб я знал его врагов.

— Вы были на террасе во время выстрела?

Артур вдруг рассмеялся, вольготно откинулся в кресле, вытянул ноги.

— Меня не было во время выстрела. Я не видел, как все произошло.

— И где вы были?

— Уходил в дом, чтобы позвонить жене в Турцию.

— А не поздновато ли для звонка?

— У нас — поздновато, а в Анталии — в самый раз. Да и дешевле, знаете. И потом, я же не мог предположить, что именно в этот отрезок времени кто‑то будет стрелять в Леву. Я все‑таки плесну нам коньяка.

— Не надо. Я за рулем.

— Как знаете, — Артур налил себе коньяку, погрел рюмку руками, сделал, смакуя, несколько глотков, а потом сказал насмешливо: — Вы что, подозреваете меня что‑ли?

Только тут Никсов заметил, что Артур слегка косит. Правый глаз чуть–чуть съехал с оси, и это придало лицу удивленное и обиженное выражение.

— Это ваша жена? — Никсов указал на стоящую на полке фотографию.

— Да. Надя. А это — моя дочь.

Милые домашние лица… Миловидная, с бровями вразлет Надя в серебряной рамочке, у дочки рамочка из карельской березы. Девочке на вид лет шесть–семь, похожа на мать. Да и дом был уютный, не скажешь — богатый, во всяком случае, мебель в ближайшие десять лет не меняли. Но, видно, семье и со старой мебелью хорошо здесь живется.

Совсем некстати вспомнилась собственная дочь. Аленке уже двенадцать. Нет, одиннадцать, двенадцать будет в декабре. "Америка, разлучница, та–та, та–та… " Пошлейшая песня, но для тех, кто понимает, слезы высекает подлинные.

Пожалуй, на сегодня хватит. Только надо помнить, что в деревне есть реальный труп, и что он сверзился с крыши в ту самую ночь, когда туда приехал Артур. Но про это пока беседовать рано. А опять Никсов обругал себя за суетливость и непрофессионализм — чудовищный! Так, братишка, ты никогда сыщиком не станешь. Как он забыл взять у опера Зыкина фотографию трупа в фас и в профиль? Завтра же надо будет позвонить в Кашино. Пусть пришлют фотографию по e‑mail. Но есть ли у них там интернет?