Нина Романова – Не она (страница 21)

Глава двадцать вторая «Лети птичка»

Артему, конечно, не хотелось отпускать Катю, он бы с удовольствием водил ее по дорогим ресторанам, клубам, вообще не выпускал бы из рук. Но такая искренняя грусть по единственному родному человеку – он знал, что у Кати осталась только бабушка, потрясла его.

И вот, он стоит один в зале, где сдают багаж, и Катя скрылась за поворотом в терминале «В». Он до последнего прижимал ее к себе, целуя щеки, губы, маленькие пальчики. И Катя, казалось, разрывается между ним и своей же мечтой полететь в Крым.

Артем набрал ее номер и долго слушал Катин голос, она взволнованно говорила, что уже очень, очень скучает по нему.

Он слышит, что начинается посадка на рейс № 256 Москва – Севастополь. Но не уходит, ждет, когда ее самолет взлетит, и провожает взглядом через огромное стекло хвост белой махины, выкрашенный в сине- красный цвет. Его птичка улетела в Крым.

Он вышел из аэропорта в сумерки сырого февральского дня, ехал медленно по трассе. Артем перенес по телефону две встречи на следующее утро и поехал домой – внезапно захотелось побыть одному.

Он по- прежнему снимал для себя квартиру, хотя большую часть времени жил у Кати и перевез часть вещей к ней, чтобы с утра не мчаться к себе.

Но полностью переехать к ней не решался, твердил про себя, что не хочет занимать одним собою ее юную жизнь, и одновременно внутри него все напрягалось, когда на секунду представлял, что Катя может увлечься кем- то еще.

С ним такого раньше никогда не случалось, Артем ни разу не пожалел бы, если девушка, которой удалось задержаться около него больше месяца, уйдет к другому: ну ушла и ушла, девушек много – «бери – не хочу», да и не уходили они, сам бросал.

А здесь, зацепило, да так, что он порой удивлялся тому, что не может начать день, не услышав ее голос, хотя бы по телефону.

Артем не включал яркий свет, хотел оставаться в мягком полумраке мерцающих боковых светильников. Он заварил кофе с коньяком и прошел в гостиную, где на стене, в центре теперь висел его портрет – Катин подарок на новый год.

Внимательно вглядывался в свои черты: Катя изобразила его опирающимся на бампер любимого Мерседеса. Он в легких стальных брюках, которые подчеркивают его крепкие, накачанные бедра, светлая футболка белеет на смуглой коже, на лица выделяются серые, горящие глаза, и на губах мягкая, чуть лукавая полуулыбка.

Он долго тогда рассматривал подарок, не говоря ни слова, и Катя начала беспокоиться, что портрет ему не понравился. Но он притянул ее за талию, так что Катя оказалась впереди него, и сказал: «Сходство настолько реальное, что мне показалось, будто я вижу свое отражение. Ты воспринимаешь меня именно таким, Катя?».

Она кивнула: «И да, и нет, ты разный Артем, но часто, такой как на портрете».

«Что ты чувствовала, когда писала меня, Катя?» – пьянея от ее запаха, спросил он.

Она выдохнула, и Артем понял, что именно она ощущала, но терпеливо ждал, когда Катя сама ответит. И она ответила: «Я тебя любила, Артем».

Он наклонился к ее ушку, и слегка прикасаясь губами к коже, прошептал: «Мне очень нравиться твой подарок, котенок». И потом зацеловал ее лицо и готов был всю зацеловать, но Катя чуть отстранилась, и загадочно на него посмотрев, мягко высвободилась из объятий: «Это еще не все».

Она вышла в коридор, и немного прошуршав в сумке, вернулась с маленькой коробочкой. Артем открыл ее и увидел миниатюрную балерину, мерцающую как жемчуг, бросалось в глаза, что куколка старинная.

«Это напоминание обо мне, Артем, я дарю тебе балерину как талисман, она принесет тебе удачу».

Артем бережно вытащил куколку из коробки и поставил ее на широкую ладонь: «Похожа на тебя, котенок, такая – же хрупкая и маленькая».

Артем прикрыл глаза, допивая кофе. Семь дней его девочка будет далеко от него. И семь дней казались ему тогда целой вечностью.

Он лег в кровать, и еще долго перелистывал ее фото, набрал ее номер, но автоответчик сообщил, что абонент не доступен.

Утром следующего дня Артем решил полностью загрузить себя работой, чтобы не думать поминутно о том, как ему не хватает его златовласки.

И он принялся за дело, с утра и даже далеко за полночь мотался по объектам, закрывая дорогие сделки. Да, в их агентство обращались разные клиенты, в том числе и полуночные, которые прилетали на день в столицу, чтобы очень быстро решить дела.

И Артему сейчас это нравилось, он показывал один из самых дорогих пентхаусов из коллекции их агентства, и видел, что клиенту объект нравиться. Особенно вид из окна на ночной город – внизу река из огней витрин и потока машин, а ты стоишь около стеклянной стены и будто паришь над суетой огромного города.

Покупатель не захотел даже рассматривать другие варианты, и они в час ночи подписали договор купли – продаже недвижимости стоимостью в тридцать миллионов рублей.

Когда Артем набрал Леху, и рассказал, что их самый пафосный объект продан, тот хоть и находился навеселе, и на заднем фоне гремела музыка, радостно заорал:

– Артемий, конгениально! Тащи свою задницу в «Аврору», обмоем сделку.

Но Артем удивил его:

– Нет, за двоих обмой, я в душ и баиньки.

– Смотри, скоро станешь святее папы Римского! – заржал Леха, но настаивать не стал, так как, судя по звукам, занимался любимым делом – лапал очередную телочку.

Артем беззлобно попрощался:

– Кобель, не нажрись там до поросячьего визга, завтра с утра отчетная встреча с твоим родителем, а он сам знаешь, опоздания ненавидит.

На той стороне линии ему, он знал наверняка, сделали кисломордую рожу:

– Ой, да ладно, ты хоть, не корчи заботливую мамочку.

Артем нажал отбой и усмехнулся, для Лехи никто еще с восемнадцати лет не являлся авторитетом, только отец Марк Анатольевич мог взять его за шкирку и трясти как паршивого щенка.

Назло отцу Леха не уехал учиться на престижный юридический факультет в Америке, а подал документы в Университет на первый попавшийся факультет «Современные технологии металлов и сплавов». Там они и познакомились.

Марк Анатольевич сказал, что паршивого отпрыска за эту выходку лишит всех карманных денег.

Но Леха из принципа жил весь первый курс в общаге, подрабатывая курьером вместе с однокурсником Артемом из Новосибирска. Но он удивил отца не только этим. Несмотря на все ожидания родителя, что Леха вылетит с первого же сессии, не сдав ни математику, ни физику, Леха проявил упорство и сдал экзамены.

Его «Удовлетворительно» больше походили на «Неуд», но он всеми правдами и неправдами заранее договаривался с преподавателями и даже на некоторое время засел за зубрежку билетов, но потом понял, что легче и быстрее заработать денег на сдачу экзаменов.

Тем более что в нем проснулся дремлющий до сих пор коммерсант, который фонтанировал новыми идеями, приносившими неплохие доходы ему, и Артему, с которыми они стали лучшими друзьями.

Их дружбы тоже никто не мог понять – мажор, хоть и малость потрепанный своим упорством, но из богатой семьи и закрытого клуба известных и знаменитых, и Артем – обычный парень из Сибирского города, пусть большого, но все равно провинциального.

Но, в конце концов, Марк Анатольевич нашел плюсы в том положении, куда Леха себя загнал – он узнал, как не только тратить деньги, но и зарабатывать их, и за Марка Анатольевича этот урок преподала ему сама жизнь, причем очень грубо и доходчиво.

Но Лехе, казалось, это даже понравилось, и он, на втором курсе, примирившись с отцом, отказался от его денег, снабдив наглым комментарием – передать его ежемесячное пособие в фонд голодающим Африки.

Марк Анатольевич оценил поступок, и дальше с интересом смотрел, как сын барахтается и развивается на вольных хлебах, и даже втайне начал гордиться, что отпрыск не с куриными мозгами, как он думал раньше, а вполне сообразительный.

К третьему курсу Леха с Артемом организовали небольшое агентство недвижимости. Марк Анатольевич тогда пошутил: «Металлургам будете квартиры продавать? Или геологам?»

Парни намек поняли, но не обиделись, Леха тогда ответил: «А что спецы по редким металлам и сплавам не могут заниматься бизнесом и инвестициями?»

И отец Лехи признал, что их намерения серьезны, закупив целый этаж новостройки в одном из зеленых и быстро растущих районов Подмосковья, наделив их полномочиями в конце строительства продать квадратные метры по назначенной им цене, а то, что накрутят сверху – могут считать своим заработком.

Леха и Артем ликовали, потому что после продажи этих объектов у них собралась сумма, которую не стыдно дальше пускать в оборот. Они дополнительно взяли кредит в банке на несколько объектов, которые вот – вот достроятся и, посчитали, что при продаже заработают большие деньги на разнице.

Для Лехи, конечно, эти суммы не были в новинку, но Артем, родители которого работали в больнице докторами, никогда столько денег в руках не держал. И он, впервые увидев на столе кучу налички, подпрыгнул до потолка от радости, раскидывая как дождь оранжевые бумажки:

– Леха, мы теперь богаты!

Леха усмехнулся:

– Ну не плохо для первого раза, хотя раньше такое количество бабла я мог спустить за два- три дня тусовки в «Авроре» с девками.

Но настроение Артема не испортилось:

– Что с тебя, мажора, возьмешь!

Медовые глаза Лехи блеснули:

– А слабо Абрамов, спустить бабло на шикарных шлюх и кураж, но ночникам столицы?