Нина Романова – Близнецы (страница 9)

От одной девицы с соседнего потока, Захар узнал, что есть некая разорившаяся сеть спортивных клубов среднего уровня, и что теперь, их бывший арендатор срочно ищет новых партнеров.

Захар связался с тренером Павлом Евгеньевичем, тот переехал из Ялты в Москву не так давно, и Захар был несказанно рад его обществу и совместным тренировкам.

Захар нашел инвестора из числа новых институтских друзей, чтобы снять всю сеть, состоящую из трех спортивных залов, целиком.

И Павел Евгеньевич, вместе со своими уже именитыми учениками, которых Захар знал еще с детства, начали тренировать мальчишек. Стоимость тренировки у них была не большой, Павел Евгеньевич хотел передать свое искусство тем, у кого действительно горят глаза, и есть талант.

И глаза у мальчишек горели! Захар даже немного завидовал, что у них еще всё впереди.

Со временем Захар выкупил разросшуюся сеть их школы айкидо «Воин», сделав совладельцем школы своего тренера Павла Евгеньевича.

Параллельно этому Захар открыл школу ораторского и актерского мастерства, так как быстро сообразил, что многие люди стесняются говорить не только на большую аудиторию, но и вообще не умеют разговаривать.

На его курсы приходили тихие, робкие мальчики, из которых он за полгода делал уверенных в себе парней. Сарафанное радио работало на Захара, и его образовательная сеть тоже росла.

В общем, к пятому курсу он стал совершенно своим в Москве, снимал просторную квартиру, и купил себе приличную тачку, на которой выгуливал девочек.

У Захара случалось много страстных романов, но никто не цеплял за живое. Иногда ему казалось, что он стал порочной скотиной, такой же, как герой Оскара Уайльда – Дориан Грей.

Когда, он окончил Университет, отец с которым он встречался от силы раз в год, и то, если возникала особая необходимость, позвонил ему. Захар хотел проигнорировать его просьбу о встрече, но отец сильно настаивал, и это Захара зацепило.

Захар подъехал к месту встречи – и не поверил глазам! Увидев «Alfa Romeo»….о котором, не мог и мечтать, Захар вышел из своей тачки… и замер от восхищения! Отец протянул ему ключи от машины и произнес:

– Захар, с окончанием университета! Прими мой подарок.

Захар обошел машину, не удержался и погладил ее капот, так, как будто она была его девушкой. Но когда взял из рук улыбающегося отца ключи, они тут же обожгли его ладонь! И он вспомнил разговор отца и бабушки, и как он стоял за дверью и слышал: «Так бывает. Но я любил ее больше жизни!»

Захар кинул ключи в лицо отцу:

– Уматывай!

Отец стоял, разведя руки, видимо хотел обнять сына, но теперь ключи от дорого спорт– кара валялись у него под ногами…

– Захар! Но…почему?!

– А потому! Подари это авто своей рыжей стерве! Может быть, она разгонится на максимум и не справиться с управлением!

Захара трясло, но, чтобы не показывать отцу свою слабость, и что он, на мгновение, вновь стал маленьким, тринадцатилетним пацаном, Захар резко развернулся и зашагал к своей машине.

Глава шестнадцатая «Зачем приехал сюда?»

Позже Захар узнал от Рамиля, что отец вернул спорт кар в салон. И что после их встречи отец молчал несколько дней. И что рыжая сука, попыталась устроить разборку, но отец, кажется впервые в жизни, разорался на нее! А на следующий день он уехал, в очередную командировку.

Захар в тот две тысячи десятый год поехал к маме на могилку второй раз. В первый его приезд, пятнадцатого мая, на ее день рождения, несколько рабочих установили на высоком холме памятник – который Захар представлял в своем воображении долгих девять лет – мраморный изящный ангел, смотрящий в сторону моря.

И теперь тридцатого июня, в жаркий летний полдень, Захар шел с охапкой любимых маминых ирисов и волновался, что сейчас вновь увидеть мраморного ангела, так похожего на нее!

Он взошел на холм и остановился в пяти шагах от могилы матери…

Руки разжались, и цветы упали на землю. Около ее могилы сидел Он! И гладил руку, придерживающую складки платья! Хрипло, путано повторял: «Назиля, Назиля…прости меня…прости…мне так плохо без тебя, Назиля!»

– Что ты здесь делаешь?! – Захар не мог двинуться и одновременно чувствовал, как внутри него всё разрывается.

Отец вздрогнул, и повернул к нему лицо.

Видно было, что он сидел здесь давно, щеки его влажно блестели, пыль местами прилипла к невысохшим дорожкам слез, глаза его были такими пустыми, и весь он был таким жалким и сгорбившимся, что Захар разжал кулаки, и тихо произнес:

– Зачем приехал сюда?

Отец встал с колен и ответил:

– Мне плохо без нее, сын.

Захар больше не удерживал себя, всё, что копилось внутри долгие десять лет, со смерти матери, вырвалось наружу, как пламя:

– Да?! Так тебе и надо! Ты! Ты убил её! Я всё слышал! Ты предал ее с рыжей сукой! И она не вынесла этого! Ты подонок!

Захар стоял напротив отца на пыльной тропинке со сверкающими глазами, руки опять сжались в кулаки. Отец подошел очень близко к нему и прошелестел:

– Бей.

Захар натянулся как струна, замахнулся!

Но тут же опустил руку.

Внезапная слабость наполнила тело, все, что он носил в себе десять лет, вырвалось наружу. Легче стало лишь на мгновение, а потом опять… как тогда, в детстве, внутрь него будто заливалась вода, и он видел отца, как бы через толщу серой воды!

Плечи отца съежились, он уменьшился размером и из высокого и статного Дамира, вдруг сделался маленьким и пустым. Отец прошептал:

– Теперь я понял, почему ты меня ненавидишь, сын. Ты прав, своим поступком я убил её.

Захару не хотелось его слушать, но он слышал, внезапно ослабевший голос отца:

– Я любил мою Назилю, больше себя, больше всех на свете. Но знаешь, сын, в жизни иногда приходят соблазны, и я поддался. А потом, не смог уже оставить Регину – у меня родился еще один сын – твой брат Рамиль. Мне приходилось обманывать твою маму, и я думал, что это никогда не раскроется! Но я ошибался…, и я до сих пор не понимаю, как Назиля узнала….

Захар, будто пробираясь через толщу воды, открывал рот, и сам не верил, что он это говорит:

– Не понимаешь?! А очень просто! Рыжая стерва сама рассказала мне, как написала записку, адресованную маме, и положила в твой карман, а ты и не заметил! А мама, когда собирала твой костюм в химчистку, наткнулась на это послание. Ты помнишь? Как она лежала в дверном проеме? На полу? Помнишь? Ее сердце не выдержало твоего соблазна! Тварь! И вон отсюда! Я больше никогда не хочу тебя здесь видеть! Слышишь?! Никогда больше не приходи к ней!

– Может быть, когда– нибудь ты поймешь меня, – тихо произнес отец.

Но Захар не слушал его, он дышал широко открытым ртом, и чьи– то невидимые руки, сжимавшие горло, отпустили! Он не смотрел вслед высокой, сгорбленной фигуре отца, который шатко, качаясь из стороны в сторону, сделал несколько шагов. И… упал.

Глава семнадцатая «Надломилось»

Упал тихо, будто не был под два метра ростом, будто сжался совсем и пожух.

Захар оглянулся! И в мгновенье оказался около отца!

Потом все как на автомате: искусственное дыхание, бил по лицу наотмашь, чтобы пришел в себя! Таблеток у Захара не было, он никогда не болел.

Еле спустил отца к воротам кладбища. Скорая помощь приехала на удивление быстро, и весь следующий день Захар сидел около реанимационной палаты, на металлическом стуле, тупо уставившись в одну точку.

На следующий день прилетел Рамиль, рыжая стерва не приехала, она как раз отправилась с подругами в Египет.

Отец умер через три дня. И внутри Захара тоже что– то надломилось. Будто ненависть, которую он испытывал к отцу, давала ему жизнь, а теперь некому стало что– то доказывать и некого ненавидеть.

Камни в душе, что он носил долгие десять лет, стали тяжелее в два раза. И он осознал, что на этот раз, сам добил отца.

Отца похоронили на его родине, в Бахчисарае. Захар шел с пустыми глазами к выходу с кладбища, сжимая плечи Рамиля, который в первый раз в жизни увидел родственников, собравшихся на похороны Дамира: в том числе и дядю отца – Зухраба.

Поминали на третий день. Рыжей стерве пришлось оставить курортный отдых в Египте, приехать на похороны, и остаться на поминки. Хотя она держалась, как скорбящая вдова, Захар отлично понимал, что Регине очень хочется поскорее убраться в Москву. И она терпит всё их семейство только из– за Рамиля.

Брат же, все время плакал. Когда– то веселый и живой, он сник и затих. И, наверное, плохо различал новых родственников, которые подходили к нему, сжимали руку и произносили соболезнования, тетки отца гладили Рамиля по спине, как маленького, хотя он был намного выше их.

В голове Захара стучали молоточками слова Муллы, читающего Дуа: «Аллахумма– гфир ля– ху, ва– рхам– ху, ва ‘афи– хи, ва– ‘фу ‘ан– ху,…О Аллах, прости его, и помилуй его, и избавь его, и окажи ему милость, и окажи ему хороший приём, и сделай место его входа просторным, и омой его водой, снегом и градом, и очисть его от прегрешений подобно тому, как очистил Ты от грязи белую одежду….»

Глава восемнадцатая «Зухраб»

Захар посмотрел на Зухраба – дядю отца. Зухраб всегда был для него вторым любимым дедом. Его родной дедушка Азамат умер рано, когда Захар «под стол пешком ходил». Поэтому бабушка и переехала несколько лет спустя, в Ялту, в свой семейный особняк, доставшейся ей в наследство от матери.

Теперь у Захара остался только Зухраб. Все, кто когда– то его любил: мама, бабушка…а теперь и отец.… Все умерли. И в двадцать три года Захар, на этих многолюдных поминках по его отцу почувствовал себя абсолютно одиноким.