Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 68)

Это оказалась запеченная форель. Конечно же, в необычном приготовлении и подаче. Выглядела она аппетитно, и я стала понемногу пробовать. Между тем мы вели беседы на самые разнообразные темы. Слава богу, с коммуникацией у Харитонова проблем не было.

Мы уже находились в ресторане больше полутора часов, пару раз выходили танцевать, выпили одну бутылку вина, преимущественно это сделала я, когда в зал вошел мужчина. Он был одет в строгий серый костюм с бордовым галстуком на шее. Мужчина оглядел зал с довольным выражением лица, посмотрел на нас и тронулся вдоль столиков в нашу сторону. Он был высокого роста, плотного телосложения, лысоват и имел крупный нос с чуть смещенной переносицей. И несмотря на то, что не отличался внешней красотой, взгляд его источал доброту и радушие. Проходя мимо столиков, он здоровался и обменивался с гостями короткими репликами, мужчинам отвечал на рукопожатия, некоторым женщинам целовал руки.

Игорь поднялся к нему навстречу, поприветствовал его и пригласил к нашему столику. Непроизвольно я тоже поднялась со стула. Игорь нас представил друг другу. Это и оказался хозяин ресторана, Александр Максимович Брагин.

Что-то смутное промелькнуло в моей памяти. Брагин. Мне казалось, я уже слышала эту фамилию раньше. Но где? Откуда я могла знать человека с таким прошлым, владельца столь дорогого ресторана? Стоп! Его дочь болела раком. Неужели я слышала эту фамилию от отца? Но он никогда не упоминал имен своих пациентов. Брагин, Брагин, Брагин…

Мы опустились на стулья. Официант принес еще один бокал для Александра Максимовича и бутылку белого вина. В подарок от заведения. Я решила, что одной бутылки с меня уже хватит, но ради приличия согласилась пригубить немного вина с хозяином ресторана. Между тем музыканты наигрывали мелодии восьмидесятых годов, а их вокалист напевал знакомые с детства хиты с таким вдохновением, что от его исполнения пробирало до дрожи.

– Шура, – сказал Игорь, – как кстати ты зашел. Мы с Лизой как раз вспоминали твою дочь.

– Мою Настеньку? Елизавета с ней знакома?

– Нет, – сказала я. – Думаю, нет.

– Ты помнишь, как звали врача, который лечил твою дочь?

– Это имя я до самой смерти не забуду. Андрей Александрович Костолевский.

Ах, божечки, как приятно было слышать имя своего отца из чужих уст, да еще произнесенное с таким благоговением! Я широко улыбнулась.

– Моя фамилия Костолевская. Вы говорите о моем отце.

Брагин протянул мне руку, призывая дать свою. Я положила свою ладонь в его кисть, и он поцеловал ее.

– Вдвойне приятно с вами познакомиться. Как поживает ваш отец?

– Спасибо, – я забрала свою руку, – замечательно. Все также спасает детей. А как ваша дочь?

– О, стараниями вашего папы живет и здравствует. Заканчивает в этом году школу, хочет учиться в Англии, – он посмеялся и добавил: – Ох, уж эта молодежь, родные стены их не радуют, им заграницу подавай. А вот мы с моей Оленькой, это моя супруга, никуда из России уезжать не хотим. Нам бы домик у моря, и ничего более не надо.

– Почему не купите?

– Пока дела здесь держат. Вот дочь отучится, вернется, возьмет на себя управление рестораном, тогда и переедем.

– А если останется в Англии и выйдет замуж за англичанина?

– Ну что ж, – пожал плечами Брагин, – значит, будем жить здесь. А летом на море ездить. Как это делаем сейчас.

– Тоже неплохой вариант, – согласилась я.

– А что касается вашего папы, Елизавета, – снова заговорил Александр Максимович, – таких врачей еще поискать. Не знаю, что было бы со мной и с моей женой, если бы наша Настенька умерла. Я вашего отца задарить хотел, столько всего предлагал, но он гордый. Ничего не взял. Это, говорит, моя работа.

– Да, папа – он такой. Я им очень горжусь.

– Так хотелось быть ему полезным. Ведь сколько людей мимо пройдет, и спасибо не скажет, а он такое дело делает. Но однажды он все-таки ко мне обратился за помощью.

– Правда? И что он хотел?

– Вы должны знать, Елизавета. Он говорил, что это по вашей просьбе. Или у вас есть еще сестра? Он говорил, что дочь попросила.

– Сестра есть, но сейчас ей только три года.

Все остальное произошло в одно мгновение. Я вдруг поняла, о чем речь и откуда знаю Брагина. Это к нему обращался отец, когда Кулагин избил Шандора, и это люди Брагина усмирили Егора. Неизвестно, каким образом, но на Кулагина это возымело должное действие. И только я об этом вспомнила, как Брагин выдал имя, которое я бы предпочла замолчать при Игоре.

– Как поживает Юрий Слобода? Я верно запомнил его имя?

– У вас хорошая память, – неестественно улыбаясь, сказала я. – Мы давно с ним не виделись. Но вашими стараниями ему больше ничто не угрожало. Рада лично выразить вам свою благодарность.

– Приятно быть полезным.

Игорь кашлянул.

– Могу я узнать, о чем речь?

– О, ничего, что заслуживало бы твоего внимания, – поспешно сказала я, давая тем самым понять Брагину, что считаю продолжение разговора на эту тему лишней.

Александр Максимович поднял бокал и предложил выпить.

– Давайте еще раз скрепим знакомство бокалом вина, и я пойду, не буду портить вам романтический ужин.

Мы выпили, и Брагин ушел.

– Он такой приятный, даже не скажешь, что у него криминальное прошлое.

– Харизмы ему не занимать. Расскажешь, какую услугу Шура тебе оказал? – продолжая есть горячее, проявил любопытство Харитонов.

– Так, ерунда. Помог усмирить одного человека.

– Он жив?

– Ты думаешь, я его заказала?

– У тебя, конечно, острый язычок, но не думаю, что ты способна на жестокую расправу.

– Правильно думаешь. Для решения моей проблемы хватило одних слов.

– Юрий Слобода и Юрий из гончарной мастерской – одно лицо?

– Да. Но это все, что тебе надо знать.

И я опустила глаза в свою тарелку.

Когда мы вышли из ресторана, часы показывали девять часов. Я находилась в состоянии приятного опьянения и чувствовала легкую усталость. Игорь забрал у меня цветы, положил их на заднее сидение, открыл мне дверцу, и я села в машину. Мы стояли под фонарным столбом, и благодаря его освещению в салоне царил интригующий полумрак. Игорь сел на свое место и включил зажигание. Сразу заработал кондиционер, и заиграло радио. Звучал свежий хит, который совсем не соответствовал случаю и настроению. Игорь протянул ко мне руки и обхватил мое лицо, его губы нашли мои, и я покорно ответила на его поцелуй, вцепившись пальцами в лацканы его пиджака.

– Я надеюсь, мы не будем снова заниматься этим в машине? – спросила я, когда Игорь чуть отстранился от меня.

– Нет, мы поедем ко мне.

– Я обещала маме вернуться ночевать домой.

– Твоя мама сегодня уснет без тебя.

– Игорь, она не ляжет спать, пока я не приду. Даже несмотря на то, что я просила ее ложиться без меня. Позволь мне закончить историю с Марком, а потом я перееду к тебе, как ты просишь.

– Хорошо, но сейчас мы все равно поедем ко мне.

Он снова поцеловал меня, а затем выпустил из своих рук, и мы поехали. Я прикрыла глаза и незаметно для себя уснула.

Я проснулась от резкого порыва ветра. Это Игорь открыл дверцу с моей стороны, и поток ночного воздуха ворвался в салон автомобиля. Я захлопала глазами, пытаясь сообразить, что произошло и где я нахожусь. Мы приехали в какой-то двор, окруженный многоэтажными домами. В свете фонарей я заметила большую детскую площадку и огороженную сеткой территорию для баскетбола. Я поняла, что это и есть место, где живет Харитонов.

– Это твой дом?

– Да, тот, что за моей спиной. Ты можешь идти?

Я сонно усмехнулась.

– Я не настолько пьяна.

Игорь подал мне руку, и я вышла из машины. Он достал цветы с заднего сидения и предложил мне свое плечо. Я еще раз пробежалась взглядом по домам и двору, и сделала заключение, что мы находимся в каком-то новом микрорайоне и, судя по машинам, стоящим вдоль тротуара, живут здесь не самые бедные люди. Чистота и порядок в подъезде только подчеркнули высокую классность его жильцов, а цветочные горшки на окне с цветущими фиалками невольно вызвали мою улыбку. Приятно, когда в доме все делается для людей.

Мы поднялись на лифте на десятый этаж и вошли в ближайшую к нему квартиру. После включения света, я увидела, что мы оказались в просторном холле. Его стены имели белоснежное фактурное покрытие, придававшее помещению еще большего пространства и света. На контрасте со стенами на входе расположилась темная реечная панель с тремя крючками, шляпной полкой и тумбочка для обуви яркого синего цвета. Над ней прямоугольное зеркало без какого-либо обрамления.

Игорь помог мне снять плащ, и повесил его на крючок. Я разулась и прошла в гостиную, в которую указал мне путь Харитонов. Он в это время пошел ставить цветы в вазу. Я очутилась в квартире с современным дорогим ремонтом. На стенах – картины с акварельными рисунками, на окнах – светлые струящиеся шторы, на полу – диван и два кресла молочного цвета. Напротив тумба с большим телевизором с плоским экраном. На этой же стене под идеально ровным гипсокартонным потолком белый кондиционер. Никакого ковра и нависающих люстр. Все освещение встроено в потолке и озаряет комнату так ярко, словно за окном солнечный день. Ничего лишнего, и много свободного пространства.

Я подошла к окну и отодвинула рукой полупрозрачный тюль, за которым открывался шикарный вид на город и реку. Особенно красиво это выглядело сейчас, когда стемнело и зажглись огни.