Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 63)
Мама не стала придираться к моим последним словам, и хотя бы за это я была ей благодарна. Марк остался.
Вместе с ним мы приняли участие в купании дочери, которое проходило в новой чугунной ванне, купленной Марком взамен той, которую мама хотела восстановить специальной эмалью. Он посчитал, что заменить ванну разумнее, чем провести восстановительные работы, результат которых недолговечен. Полина любила плескаться в воде и брызги от ее купания разлетались во все стороны. Хорошо, что Марк к тому моменту переоделся, и его костюму ничего не угрожало.
Мы стояли вдоль стенки, и с улыбкой наблюдали за восторженными шлепками по воде, издаваемыми руками Полины.
– Мы можем начать все с начала? – спросил Марк без предисловия, поворачивая голову в мою сторону.
– Зачем? – продолжая наблюдать за дочерью, спросила я.
– Полине нужен отец.
– Тебе никто не запрещает ее видеть. Ты можешь приходить хоть каждый день.
– А если ее отцу нужна ее мать?
– Марк, я не сделаю тебя счастливым. Тебе нужна другая женщина. Которая ответит на твои чувства.
– Мне не нужна другая. Я всегда хотел только тебя.
– Марк, давай не будем говорить об этом сегодня. Мама хочет праздника, пусть она насладится им до конца.
– У тебя есть кто-то другой?
Может быть, мне нужно было ему солгать, и все пошло бы по другому сценарию, но язык опередил мои мысли, и я ответила, что нет. Марк встал передо мной, повернувшись ко мне лицом, и я перестала видеть дочь.
– Мне все равно, что было у тебя с ним. Ты нужна мне. Я не могу без тебя, Лиза.
Я боязливо выглянула из-за Марка, переживая, что с Полиной может что-то случится, пока этого никто не видит.
– Марк, ты заслонил обзор.
Он отступил в сторону, и я подошла к ванне ближе, чтобы у Савельева не возникло желание снова перекрыть мне вид. Мои ноги мгновенно намокли, потому что Полина устроила очередной шторм на воде.
Марк оказался позади меня, что тоже было не лучшим решением. Он сгреб меня в объятья, и его губы коснулись моей шеи. Я почувствовала, как начинаю терять контроль над ситуацией. Я не любила Марка, но мое тело всегда отзывалось на его ласки.
– Марк, здесь Полина. Пожалуйста, не надо…
– Позволь мне прийти в спальню…
Его рука проникла под мою майку, и он стал катать мой сосок между своих пальцев. Он точно знал, как меня возбудить, но я продолжала сопротивляться:
– Марк, давай оставим все как есть. Нам не надо больше быть вместе.
– Я не хочу, чтобы моя дочь жила, как я. У нее должен быть отец. Не приходящий и уходящий, а всегда рядом.
– Марк, давай мы уложим Полину спать и потом поговорим.
Нехотя Марк отпустил меня. Мне потребовалось пять секунд, чтобы прийти в себя и понять, что делать дальше, после чего я намылила детскую мочалку и стала мыть дочь.
Марк сам уложил Полину в кроватку и стоял около нее, пока она не уснула. Я тем временем постелила ему в зале и сходила в душ. Я была твердо намерена дать ему отпор. Ох, только бы мне хватило этой твердости.
Когда я вернулась в спальню, Полина уже спала. В комнате горел только один светильник на моей тумбочке, и я обнаружила, что покрывала на кровати уже нет. Заяц перекочевал на пол.
– Марк, я постелила тебе в зале. В ванной твое полотенце, ты можешь идти мыться.
Савельев подошел ко мне, закрыл дверь и неожиданно подхватил меня на руки. В следующую секунду я уже лежала на кровати, придавленная его телом. А его губы целовали мои…
Приближался день музеев. На работе снова шла активная подготовка к празднику, планерки участились, из архивов вынимались копии, подлинники и прочие атрибуты, необходимые для проведения праздника. Мы готовились принять две выездных выставки к этому мероприятию.
С Марком снова наступило мирное время, но я больше внимания уделяла работе, чем дому, и чувствовала, что оно истекает. На самом деле я устала от постоянных склок с ним, не раз предлагала покончить с этим навсегда. Пророчила Марку женщину, которая сделает его счастливым, подарит свою любовь и ласку, но для такого будущего нужно было порвать со мной. Марк, как мне казалось, соглашался, уходил, но снова возвращался, говорил, что никто, кроме меня ему не нужен. Складывалось ощущение, что эта карусель не закончится никогда. А как ее остановить, я не понимала. Потому что когда Марк возвращался, в глубине души я радовалась его приходу, и снова с наслаждением принимала его ласки и любовь.
Накануне 9 Мая он заявил, что собирается уехать. Он созвонился со своим отцом, и тот пригласил его в Питер. Марк, видя, что я снова ушла в работу, решил согласиться на его предложение и переждать этот сложный для него период в гостях у отца. Я очень обрадовалась этому сообщению. Марку нужна другая семья, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Ведь именно поэтому он постоянно возвращается ко мне. Но я была твердо намерена с ним расстаться, и молилась, чтобы его хорошо приняли в той новой семье, и он нашел общий язык со своими родными. Он должен понять, что он не один, у него есть близкие люди, которые ему помогут и поддержат в трудную минуту.
Марк предлагал и мне взять отпуск и поехать с ним, но я отказалась. Уехать в разгар подготовки к празднику и пропустить день музеев – это непозволительная роскошь, когда каждый сотрудник на счету, у каждого своя роль в этом мероприятии. Он снова заговорил про Харитонова, считая, что он причастен к моему нежеланию ехать в Питер. Ревность Марка, которая часто являлась причиной наших ссор, выводила меня из себя. А в таком состоянии я могла сказать Марку очень обидные слова. Но не извинялась. А как обычно просила покончить с этим мучением и разойтись.
– Марк, я устала от твоих сцен ревности, – сказала я ему накануне его отъезда, когда он снова заговорил «про моего куратора». – Я просила тебя уйти и жить спокойно без меня еще пять месяцев назад, а ты всякий раз возвращаешься. Если тебя что-то не устраивает, перестань сюда ходить.
– На самом деле ты не хочешь, чтобы я ушел. Иначе бы не принимала меня.
Марк нащупал мое слабое место. Желая Савельеву лучшей партии, как другу, я не могла отказаться от него как от любовника. И когда я четко осознала эту зависимость, я поняла,
Празднование дня музеев в этом году проводили в рамках одного выходного дня. Мероприятие началось в десять утра и длилось до девяти вечера. Но вышло не менее интересно и увлекательно, чем в прошлом году. Ощущения скомканности не возникло, все проходило по графику. Каждый отрабатывал поставленную перед ним задачу на сто баллов. Сказывалась тщательная подготовка, которая была для меня более захватывающей, чем само мероприятие.
Этот день пролетел как одно мгновение. Мы устали, но были довольны результатом. Все рассчитывали на премии, как в прошлом году. Трегубов пожал плечами, сказал, что пока сверху не спустили такого распоряжения. Вместо этого Вячеслав Алексеевич заявил, что на завтра требуются добровольцы, чтобы прибрать залы и подготовить их к новой рабочей неделе. На призыв отозвалось несколько женщин, и я в том числе.
– Вячеслав Алексеевич, – начала я, понимая, что лучшего времени для воплощения моего плана не придумать, – я боюсь, что нам не справиться только женскими силами. Требуется и мужская. Может быть, вы назначите кого-нибудь из мужчин нам в помощники, если они сами не вызвались добровольцами?
– Я бы мог сам, но…
– Я приду, – сухо сказал Харитонов. – Вы же на меня намекаете, Елизавета Андреевна?
– О, я только попросила… Но вы, Игорь Владимирович, действительно самый молодой и свободный, и ваша помощь была бы уместнее, чем любого другого.
Я улыбнулась ему своей самой очаровательной и невинной улыбкой, и мы стали расходиться по домам.
Нас пришло шесть человек, включая Харитонова. Он был в светлых джинсах и темно-серой футболке с надписями на английском языке, на ногах серые кроссовки. Я тоже была в синих джинсах и довольно свободной футболке, перекочевавшей ко мне из гардероба Марка. Я завязала ее узлом на талии и тем самым укоротила ее длину, придав своему облику молодежный стиль. Сверху на мне была спортивная белая кофта на замке, но в помещении я ее сняла.
Карина отсутствовала. В последнее время я вообще не наблюдала ее вместе с Игорем, а возможно работа отвлекала мое внимание от них. Мы с Игорем оказались уборщиками в одном зале, где требовалась мужская сила, а остальные рассредоточились по другим залам, меньших по размеру. В процессе уборки собирали мусор в большие пакеты, расставляли все по своим местам, протирали витрины и прочие музейные атрибуты, участвующие во вчерашнем событии. Не раз я встречалась с Игорем взглядом, задерживала его на нем дольше обычного, много улыбалась и шутила. Когда я поднимала вверх свои руки, протирая предметы мебели или поправляя шторы, мой живот и спина оголялись, и хоть я не смотрела в этот момент на Игоря, я знала, что им не остались незамеченными эти оголения.
Нашим дружным секстетом мы справились с задачей за два часа. В музее не осталось ни следа от пребывания в нем накануне тысячи людей. Закончив, стали расходиться. Мы выходили с Игорем из музея последними, сторож закрывал за нами дверь. Я не стала надевать на себя кофту, повязав ее на бедрах.