Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 50)
– Не в моих правилах проигрывать.
– Ты хочешь строить наши отношения на угрозах?
– Я не угрожаю, я надеюсь на твое благоразумие. Вместе нам будет хорошо. Ты не пожалеешь.
– Уходи, пожалуйста, я хочу спать.
Игорь еще раз поцеловал меня и, пожелав «спокойной ночи», ушел. Он не угрожал, но что-то заставляло меня относиться к его словам, как к угрозе. Видимо, от него исходила опасная аура, которая склоняла меня к мысли о его всемогуществе.
Что же делать? Игорь не оставит меня в покое, он четко дал мне это понять. На что он способен, чтобы добиться своей цели? Может ли он навредить мне на работе? Трегубов дорожит им, и чтобы «такая птица» не вылетела «из гнезда», согласится на все, что угодно, только бы он остался. Зависит ли моя карьера от Игоря? Должна ли я уступить ему, чтобы остаться в музее? И так ли это плохо – поддаться на его соблазн? Нет, если бы не Марк.
Я впервые поняла, какую ошибку совершила. Найдя в Савельеве любовника, я потеряла друга. И эта недельная вспышка былой дружбы на самом деле не что иное, как иллюзия. Марк не сможет всегда быть таким, каким был в эту неделю. Он снова вернется к своим играм, потому что видит в этом способ расслабиться, он будет ревновать меня к другим мужчинам, потому что знает, что нелюбим, он будет пить всякий раз, когда мы поссоримся, потому что это позволит ему забыться. Он слабый человек. И бросившись из дома в нашу последнюю ссору, он лишний раз это доказал. Зря, зря я избрала его объектом своего утешения, но в тот момент я тоже была слаба и нуждалась в крепком мужском плече. И посчитала, что Марк как никто другой подходит на эту роль. Потому что я знала его всю жизнь. А именно это и оказалось моей ошибкой. Он знал обо мне все, и это всегда стояло между нами.
Нам было бы лучше расстаться. Даже несмотря на Полину. Я не сделаю его счастливым, и он погубит себя из жалости к самому себе. Разве хотела бы я, чтобы моя дочь наблюдала, как ее отец страдает от неразделенной любви к ее матери, и испытывала к нему презрение? Нет, Полина должна гордиться своим отцом. Так, как гордилась и горжусь своим я. Ведь наше отношение к мужчинам складывается из детского восприятия дочерью своего отца. И чем идеальнее картинка перед глазами, тем выше планка в выборе партнера. Я всегда хотела, чтобы мужчина, которого я полюбила, был похож на моего отца, и судьба послала мне такого человека. Но, увы, он не принадлежал мне.
И у Полины отец тоже должен быть идеальным. Может быть, для этого мне надо расстаться с Марком и позволить ему найти ту, которая влюбит его в себя, и которая ответит на его чувства взаимностью? Наверняка, такая женщина существует. Ведь он неплохой, он действительно «хороший мальчик», но только со слабостями, которыми мне никогда не принять. Потому что я привыкла к другому.
Но как расстаться и остаться друзьями? Ведь я не хочу терять Марка навсегда. Он действительно мне дорог, эта вся моя жизнь и потерять его, это все равно, что потерять себя. Он нужен мне как друг. Но как к этому снова вернуться? Неужели я должна сделать Марку больно, чтобы возродить его?
Может, Харитонов для того и появился в моей жизни, чтобы расставить в ней все по своим местам? Он не любит меня, но мне этого и не надо. Нас друг к другу влечет, но и это не главное. С ним я не буду лишена общения, он даст мне возможность развиваться профессионально, и – как он сказал?
Последующие дни пролетали также быстро и насыщенно, как и первый. Мы осваивали программу курса, нас вывозили на просторы музеев города, в том числе мы побывали в Эрмитаже. Там на практике мы рассматривали вопросы по теме курса, делали записи.
Мы не возвращались к предложению Игоря, но я чувствовала, как оно незримо витало в воздухе при каждом нашем разговоре. Я поставила перед собой задачу – лучше узнать Харитонова и обнаружить в нем как можно больше положительных качеств, будто бы тем самым искала оправдания своему предстоящему поступку. Я заинтересовалась, чем занимается Игорь в свободное от работы время, какие еще есть у него увлечения, кроме уже мне известных. Эти разговоры проходили в кафе за ужином, и окружающая обстановка способствовала спокойному бесконтактному общению.
Я узнала, что Игорь ходит в тренажерный зал, который находится в его доме на первом этаже. Зал работает с семи часов утра, что позволяет Игорю посещать его до начала рабочего дня. Меня не удивила эта информация, я подозревала, что свою прекрасную физическую форму он поддерживает именно таким способом.
Но его увлечение скачками на ипподроме стало для меня открытием. Впервые он побывал на конных забегах, проживая в Москве, и так проникся этим зрелищным видом состязаний, что их посещение вошло у него в привычку. В Краснодаре он снова приобщился к этим мероприятиям, и даже заимел нескольких фаворитов среди скакунов и их жокеев.
Я вспомнила, что отец Шандора коневод, и хоть сама я никогда не чувствовала за собой любви к лошадям (вероятно, по причине того, что с ними не сталкивалась), но сопричастность к ним Шандора сделала эту тему для меня занимательной.
– На скачки может попасть любой желающий или для этого должен быть какой-то особый пропуск? – спросила я.
– Ты хочешь попасть на скачки?
– Мне было бы интересно за этим понаблюдать.
– Любишь лошадей?
– Не знаю. Никогда не задавалась этим вопросом.
– Хочешь разделить со мной мои пристрастия? – усмехнулся Харитонов.
– О тебе я думала меньше всего. Ты сам сказал, что женщины весьма любопытны, вот я и подтверждаю твою теорию на практике. Как я могу попасть на скачки?
– Боюсь, тебе это недоступно. Обычно они проходят в выходные дни, но твой график этого не позволяет.
– Жаль. Но может быть, на следующий год мне повезет посетить ипподром в отпуске.
– При определенных обстоятельствах я бы мог организовать тебе поездку на скачки и в этом году.
Он многозначительно посмотрел на меня, насмешливо улыбаясь. Несложно догадаться, о каких обстоятельствах он говорил. Если я уйду от Марка…
– По-твоему, это настолько весомый аргумент, чтобы сделать выбор в твою пользу?
– Нет, но может быть, за две недели их накопится достаточно, чтобы убедить тебя в неизбежности перемен в твоей жизни.
– Ты очень самонадеян.
– Да, я такой.
За три дня мы посетили Казанский собор, который внешним видом впечатлял гораздо больше, чем внутренним убранством, сходили в Спас на крови и побывали в Русском музее, расположенном в Михайловском дворце.
Я испытала невероятный трепет при виде картин, о которых прежде только слышала или видела их фотографии в разных журналах и учебниках. «Бурлаки на Волге» и «Запорожцы» Репина, «Девятый вал» Айвазовского, «Последние дни Помпеи» Брюллова, «Витязь на распутье» Васнецова – все эти названия я знала с детства, и вот они предстали моему взору! Шедевры русской живописи! И все в одном месте – в Русском музее. Теперь живые, теперь настоящие…
А в четверг мы поехали до Петропавловской крепости. День ее основания является днем рождение самого города. Ее никогда не использовали для сражений и до конца двадцатых годов прошлого века она служила тюрьмой. А с 1924 года стала государственным музеем. На территории Петропавловской крепости находится Петропавловский собор – усыпальница русских императоров и великих князей. Здесь погребены остатки императоров и императриц, начиная от Петра I до Александра III, брат Николая I Константин Павлович. В 1998 года в соборе преданы земле останки, принадлежащие Николаю II, императрице Александре Федоровне и их трем дочерям – великим княжнам Татьяне, Ольге и Анастасии. В этом месте обретаешь покой и умиротворение и понимаешь – мы все равны.
В гостиницу мы возвращались уже без сил. Четырехдневный марафон порядочно нас измотал, но меня это не огорчало. Такой насыщенной моя жизнь бывала нечасто. Казалось, что мы провели в Питере по меньшей мере две недели. По объему информации, полученной за это время, можно написать целую книгу. Хотелось сохранить эти воспоминания на долгие годы, и вернуться в этот замечательный город, чтобы посетить и другие места, богатые своей историей.
Завтра нам предстояло возвращение домой, но весь день мы должны были провести в учебном центре. Это был заключительный этап нашего курса.
Я с тоской думала об отъезде. Здесь все казалось таким далеким и нереальным – и Марк, и Полина, и мама. Я не слышала и не видела их четыре дня, и даже не скучала. Единственным моим общением с ними было сообщение на номер Марка, что я долетела до места назначения, но обратной связи я не получила. Савельев мне не звонил, и я тоже не пыталась пойти на сближение. Протяни он мне лавровый венок первым, наверное, у меня было бы больше сомнений относительно нашего будущего, но он молчал, и я лишний раз убеждалась, что устала от неконструктивного общения, от игр в молчанку и вынашивание обиды по нескольку дней. Я хотела видеть рядом с собой сильного и уверенного мужчину, а Марк все меньше ассоциировался у меня с таким человеком. Я больше не чувствовала в нем опоры.