Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 22)
Вечером меня ждала привычная картина – мама на кухне, Шанди вместе с ней спит на мягком уголке, а Марк играет в приставку. И от этого человека я собралась рожать ребенка. Он сам как ребенок. Не переодеваясь, я сразу прошла в зал и села рядом с Савельевым.
– Марк, я беременна.
Он меня не услышал. Мое желание сделать аборт вернулось, и я едва не сорвалась с места, чтобы уйти от Марка и промолчать о своем состоянии, но грозный вид отца перед моими глазами заставил меня взять себя в руки.
– Марк, ты слышишь меня? – громче дала о себе знать я.
– Лиза, я столько раз просил не трогать меня во время игры, – раздраженно напомнил Марк.
– Марк, я жду ребенка. И если ты сейчас не обратишь на меня внимание, я сделаю аборт.
–Что?
Он обернулся ко мне, забыв нажать на паузу на пульте. На экране прозвучали выстрелы, и я увидела, как «Марк» упал в лужу своей крови.
– Повторяю в третий раз. У нас будет ребенок.
Он опустил взгляд на мой живот и смотрел на него пустым взглядом несколько секунд. Потом я заметила, как его губы дрогнули в легкой улыбке.
– Ты беременна?
– Да. Ты можешь объяснить, как это произошло? Ты обещал, что позаботишься о том, чтобы этого не случилось.
Марк поднял глаза на меня, и от его улыбки не осталось и следа.
– А ты не выглядишь счастливой.
– Конечно, Марк, ведь я доверяла тебе. У меня новая должность, и ребенок никак не вписывался в мои планы.
– В декрет ты пойдешь не завтра, а через несколько месяцев. Успеешь наработаться за это время.
– Это все, что ты можешь сказать? А как же наш уговор?
– Ну извини. Я не сдержался пару раз.
Я подскочила на ноги и гневно посмотрела на Марка сверху вниз.
– Марк, ты хоть понимаешь, что это значит?
– Да, Лиза, – спокойно сказал он, глядя на меня исподлобья. – У нас будет ребенок.
– Это всё?! Все твои эмоции?!
– Что я должен сделать, чтобы показать свою радость? Станцевать?
– Ты рад? – усмехнулась я. – Ты хоть понимаешь, что такое ребенок?
– Ребенок – это не что, а кто. Это такой маленький человечек, который будет называть тебя мамой, а меня папой. Он отвлечет тебя от постоянного желания разговаривать со мной, будешь развлекаться беседами с ним.
– По-твоему, ребенок – это развлечение? – чуть не топнув ногой, сказала я. – А ты в курсе, что маленькие дети не спят ночами, болеют без конца, и – представляешь – не умеют разговаривать?
– В курсе. Ни ты первая, ни ты последняя, кто это пережил.
Он отвернулся от меня к телевизору и, словно только сейчас заметив, что проиграл свою игру, раздраженно отбросил пульт в сторону. Я снова опустилась на диван и, не глядя на Марка, спросила:
– Марк, ты хочешь этого ребенка?
– Не могу сказать, что планировал его сейчас, но раз так вышло, то я бы хотел, чтобы у нас он родился.
– Зачем тебе ребенок? Ты сам как дитя. Каждый вечер играешь в свою приставку, а дети требуют к себе внимания. Я не справлюсь с этим одна.
– У тебя есть мама.
Я грустно рассмеялась.
– Мама? Марк, ты хочешь, чтобы я родила ребенка для мамы или для тебя?
– А как на счет себя, Лиза? Ты не хочешь родить его для себя?
Марк обернулся ко мне лицом.
– Для себя я хотела родить… – напрашивалось слово «раньше», но я вовремя заменила его, – позже.
Я не смотрела на Марка, но всеми фибрами своего тела чувствовала, как тяжелел его взгляд.
– Марк, ты точно хочешь, чтобы мы рожали сейчас? Еще не поздно все исправить. До двенадцати недель есть возможность сделать аборт.
– И ты сделаешь его, если я дам на то свое согласие?!
– Да.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему ты не хочешь этого ребенка?
– Я уже озвучила. У меня новая работа, в меня вложили деньги, мне бы не хотелось прослыть неблагодарной…
– Я почти поверил. А на самом деле?
– Что – на самом деле?
– Лиза, не надо делать из меня дурака. Ты не хочешь детей вообще или именно моего ребенка?
– Я не планировала детей сейчас, Марк. И мы это обсуждали.
Он поднялся на ноги.
– Лиза, ты не будешь делать аборт. Я хочу этого ребенка, и ты его родишь.
И он вышел из зала. А у меня осталось гадкое чувство, что он сделал это назло мне. Ему не нужен этот ребенок, но чтобы привязать меня к себе, лучшего способа и придумать невозможно. Вот только зачем ему это нужно, если любви между нами нет?
Наши мамы восприняли новость, как и следовало от них ожидать. Обе с безумной радостью. Снова пошли разговоры о браке. Но меня стало так сильно тошнить, что ни о какой свадьбе и речи быть не могло. Единственное, чего я хотела – чтобы эта беременность поскорее закончилась. Иногда случалась рвота, но преимущественно по утрам. К счастью, к моменту выхода на работу самочувствие улучшалось.
Но в музее каждый час я что-нибудь перекусывала, чтобы унять поднимающуюся волну тошноты. Это быстро отметили мои коллеги. Сначала шутили надо мной, а потом призадумались, к чему бы это. Я не знала, когда сказать правду, сейчас или подождать, пока живот станет заметен. Я чувствовала неловкость, словно совершила что-то ужасное.
Часто сталкивалась в залах музея с Трегубовым. Каждый раз он улыбался мне, о чем-то заговаривал. Любил взять меня за локоть и ненавязчиво его поглаживал. Я аккуратно высвобождалась из его рук, ссылаясь на работу, сбегала, смущенно улыбаясь. Вспоминала, как Аделаида Германовна назвала его бабником. Готова была ей поверить. Подобное поведение замечала за ним и по отношению к другим женщинам-сотрудницам музея. Только они увереннее от него отмахивались, нежели я.
– Ах, Вячеслав Алексеевич, опять вы руки распускаете, вот увидит вас мой муж за этим занятием, руки повыдергивает.
Или:
– Вячеслав Алексеевич, перестаньте заигрывать со мной, иначе я подам на вас в суд за домогательства.
И так далее и тому подобное. Конечно, все это говорилось шутя. Трегубов был добряком и всерьез на него никто не обижался. В какой-то степени этим женщинам импонировало внимание высшего руководства. Пусть даже в такой фривольной форме.
К сожалению, однажды Марк стал свидетелем такого «поглаживания» со стороны Вячеслава Алексеевича. В конце рабочего дня я собралась домой, когда на выходе меня окликнул Трегубов. Как обычно, взял меня за локоть.
– Лизонька, а вам в какую сторону? Я могу вас подвезти.
– Спасибо, Вячеслав Алексеевич, я сама.
Он слегка обнял меня второй рукой.
– Что вы скромничаете, Лиза? Целый день на ногах и ехать в автобусе?