Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 3. Отблеск непогасшей свечи (страница 18)
Взгляд поднялся выше, и я улыбнулась. Картина Гнедова «Двое». Наконец-то представился случай показать ее Шандору. Не сейчас, но он должен ее увидеть.
На столе была составлена вся необходимая посуда и приборы, и нужно было только отнести их в беседку. Я схватила вилки, ножи, ложки и салфетки и понеслась во двор. Я ожидала, что мама придет следом, и ее отсутствие меня обеспокоило. Как я могла оставить ее наедине с Шандором?
– Хозяйка! – услышала я, когда вышла из дома.
Я обернулась. Один из наших новых постояльцев, кажется, он с семьей приехал два дня назад, стоял на дорожке перед своим входом в дом и, не решаясь пройти на нашу территорию, призывал к себе. Я вместе со всеми приборами была вынуждена откликнуться на его просьбу.
– Что-то случилось? – подходя к мужчине, спросила я.
– Нет, все замечательно. Я только хотел уточнить, как нам найти аквапарк.
Я вздохнула с облегчением. Меньше всего сейчас мне хотелось каких-нибудь проблем, которые требовалось решить немедленно. Я объяснила мужчине, где расположен аквапарк и как до него дойти. Также он поинтересовался ценами, и я рассказала и об этом. После чего посчитала нужным добавить о других развлечениях, которые есть как в Витязево, так и в Анапе, призывая его с семьей посетить эти места. И разрешила его детям приходить на нашу детскую площадку. Только просила закрывать крышку песочницы, если они решат ею пользоваться. Мужчина поблагодарил за исчерпывающую информацию, и удалился в дом.
Дети продолжали носиться по всей площадке и позабыли, что наступила пора обеда, и что они должны бы проголодаться. Они как будто бы даже не заметили меня, когда я проходила мимо. Я улыбнулась и почти вошла в беседку, когда голос Шандора меня остановил:
– Что бы вы не говорили, Елена Ивановна, Лермонтов все равно останется моим любимым поэтом. Я прежде всего ценю его творчество. Гении редко угождают своим характером. На то они и гении.
Я вошла в беседку, ожидая чего угодно, но только не беседы о Лермонтове. Мама расставила тарелки по всему столу и сидела напротив Шандора. Я не заметила в воздухе искр и это было хорошим знаком. Неужели он смог маму к себе расположить?
Я подозрительно посмотрела на них, выложила все приборы на столе и поставила салфетки.
– Поэзию обсуждаете?
– Да, но, к сожалению, наши вкусы не совпали, – сказала мама. – Но что-то я засиделась. Надо ведь детей кормить. Пока они весь двор не разнесли.
С двух сторон от стола располагались лавки. На одну из них, спиной к бассейну, сели Анфиса, Шандор и слева от него Динара и Полина. На вторую – справа от меня Софа и мама. Я оказалась напротив Шандора, и это расположение я нашла весьма удобным.
Я разложила всем по тарелкам картофельное пюре и куриную ножку. Первым подала Шандору. Подумала, что так принято у них дома – сначала обслуживают мужчин. Затем оказалась в некотором замешательстве. Кому следующему? Маме или детям? Но быстро отказалась от размышлений. В конце концов, я у себя дома. Буду раздавать в порядке старшинства. Передала тарелку маме, следом уже детям.
Я опустилась на свое место, и тут же ко мне подбежала Анфиса и села слева от меня. Шандор посмотрел на нее с улыбкой, но во взгляде я заметила грусть. Ревновал?
Анфиса попросила отделить ей мясо от кости, и я с радостью откликнулась на ее просьбу.
За обедом Софа поделилась с мамой, что ее бабушка тоже хорошо готовит, и особенно ей нравятся ее лепешки. Мы должны непременно к ним приехать и попробовать их. Мама приподняла брови от такого предложения, но промолчала.
– Бабушка, а тортик будет? – спросила Полина.
– Конечно, сладкая моя. Как же без него?
– Мама, а твой день рождения мы все вместе отмечать будем?
Мы с Шандором переглянулись. Вспомнили вчерашнюю переписку.
– Возможно. Я еще не думала. У Динары тоже день рождение 13 июля.
– Ого! Правда, Динара?
– Да. Мне будет девять лет.
– А где твой папа, Полина? – спросила София.
– Он живет в Санкт-Петербурге. У него другая жена.
– Другая жена? А так бывает? – выпучила глаза Софа.
Уже в шесть лет средняя дочь Шандора знала, что брак – это навсегда. У них, у цыган. И считала, что так во всем мире.
– Дети, вам еще наложить картошки с курицей? – решила мама прервать детский разговор, хотя и того, и другого в их тарелках было полно. На что Полина и указала бабушке.
–Тогда я сейчас еще конфет принесу. И фрукты.
– Ура, конфеты! – закричала Софа. – Я люблю конфеты.
– И я, – подхватила Анфиса.
Мама ушла в дом. Пусть и неискусно, но тема повторного брака была закрыта.
– Шандор, а у девочек уже есть цыганские имена? Когда они появляются? – спросила я.
– Пока нет. Правда, моя мама называет Динару Шукар. Что означает «красавица». Но это только в узком семейном кругу.
– Красивое имя. Тебе оно нравится, Динара?
– Да. Особенно мне нравится, как бабушка его произносит.
– Мама, а я тоже могу себе выбрать другое имя? – спросила Полина.
– У нас это не принято.
– Почему принято у них?
– Потому что мы цыгане, – сказала Динара. – У нас несколько имен. Так моего папу зовут Шандо́р и Юра.
– Для чего нужно столько имен?
– Юрой папу назвали при крещении, это имя записано у него в документах. А в быту его называют Шанд
– И чем занимается твой папа? – спросила Полина.
– Изучает историю.
– Какую историю?
– Это наука такая, – пояснила Динара. – Она изучает развитие человечества в прошлом.
– Это скучно. А я буду танцовщицей. Это весело. Моя мама с папой тоже танцевали, когда были молодыми. Ты бы видела, как папа танцевал на своей свадьбе! Но только уже не с мамой.
И так далее и тому подобное. Мы с Шандором, молча, слушали детей и забавлялись над их словами. Особенно веселила серьезность, с которой они говорили.
Софа закончила с курицей и картошкой, и спросила, когда же будут конфеты, которые ей обещали. Вторила ей и Анфиса. Я заметила, что младшая дочь подхватывала желания любого. Главное, чтобы они совпадали с ее. А не как в Сафари-парке с динозаврами.
Мама вернулась с целой вазой разнообразных конфет – от леденцов до шоколадных. Дети сразу бросили есть горячее и булки и принялись за конфеты. Еще мама принесла им кисло-сладкий морс, и они им запивали.
После этого помыли руки и побежали на площадку. Шандор велел Динаре смотреть, чтобы Анфиса не сыпала себе в глаза песок.
– Лиза сказала, вы кандидат исторических наук, – начала мама, когда дети ушли играть: – Как вы все успели? Когда отец Лизы писал и защищал диссертацию, у него это занимало уйму времени. Лиза тогда была маленькая, мы уезжали к моей матери сюда, чтобы ему не мешать. А у вас столько детей.
– Я просил вас обращаться ко мне на «ты», мне неловко, когда вы мне «выкаете» – улыбнулся Шандор маме, она согласно кивнула: – Когда я писал диссертацию, я тоже уезжал из дома. Жил в Краснодаре. Это было нелегко. Особенно вдали от детей. Анфису я впервые увидел, когда ей исполнилось 5 месяцев. Сожалею о тех пропущенных месяцах в ее жизни. Денег почти не было, подрабатывать толком не получалось, мама помогала. Но у меня была цель. И я шел к ней. Если бы я не защитился, ради чего тогда было начинать?
– Где вы работаете?
– «Ты», – еще раз напомнил Шандор. – В филиале одного из столичных вузов в Сочи. Преподаю историю.
– А ваша… твоя жена чем занимается?
– Она занимается детьми.
– Почему ты здесь без нее?
– Мама, что за допрос?
– Это не допрос. Шандору было любопытно узнать, чем живу я, теперь мне интересно то же узнать о нем.
– Мне не сложно, я отвечу. Моя жена осталась с новорожденной дочерью.
– Четвертой?!
– Да.