Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 2. Предать, чтобы спасти (страница 16)
Еще издалека я заметила цыганку, бродившую с маленьким мальчиком по аллее. Она порывалась остановить прохожих, в основном женщин, и что-то им предлагала. Но те отшатывались от нее как от чумной и ускоряли шаг. Мой путь лежал мимо нее, и я не знала, как поступить – изменить маршрут, чтобы не стать жертвой ее домогательств, или смело пойти навстречу. Но в который раз напомнив себе, что страху надо смотреть в глаза, я решила не сворачивать со своего пути. Я взглянула на нее, как на соотечественницу Шандора, близкую ему натуру, и вложила в нее лучшие от него качества. Ведь не может он один быть таким исключительным среди цыган. Я убедила себя, что зла от нее не будет, что наши страхи перед этим народом от незнания их традиций и обычаев. Но ведь я знала, и очень много. И эти знания должны были помочь мне посмотреть на нее глазами Шандора.
Я приближалась к ней. Она была одного со мной роста, с крупными чертами лицами и во рту виднелись металлические коронки. На ней была длинная пестрая юбка преимущественно красного цвета, не менее разноцветная блузка и красный платок на голове.
– Красавица, дай ручку, погадаю. Все тебе скажу, что было, что будет, как жизнь твоя сложится. Ну не спеши, милая. Вижу много общего между нами. Погоди…
Последние ее слова заставили меня остановиться. Я обернулась к ней.
– Что общего? – не удержалась я.
– Позолоти ручку, все расскажу.
Я полезла в сумочку. У меня не нашлось купюр меньше сотни и мне пришлось дать ей 100 рублей. Она ловко свернула их одной рукой и запихала к себе под блузку (в бюстгальтер?) Ловким движением руки она взяла мою правую кисть, стала водить пальцем по линиям на ней. Руки у нее были шершавые, с короткими ногтями, окрашенными красным лаком, и довольно грязные.
– Большая любовь в сердце твоем живет. Большая, но несчастливая. Может от того, что невзаимная, а может еще по какой причине… Не вижу. А если позолотишь ручку, то скажу, что ждет тебя в будущем с этой твоей любовью.
Я почувствовала, что начался «развод». Но пока попадала в точку, стало интересно, что же дальше. Вынула ей еще 100 рублей.
– Вот здесь, видишь, линия обрывается, – снова вела пальцем по линии она.
– Да, это плохо? Болезнь, смерть – что это?
– Не торопись, красавица. Это линия твоей любви. Потеряешь ты свою любовь. Навсегда или нет, сказать не могу. Но вот здесь снова продолжается. А позолотишь еще ручку, скажу, что значит это.
Очередные сто рублей ушли под блузку. Мимо нас прошла неравнодушная женщина, которая посоветовала мне бежать от цыганки, пока она не вытрясла из меня все деньги. Я ободряюще ей улыбнулась, но ничего не ответила, вернувшись взглядом к цыганке.
– Продолжение линии – это или новая любовь тебя настигнет или прежняя возродится. Как она тобой вновь овладеет, ждет тебя счастье. И много детей вижу…
– Когда это все будет?
– Не знаю, милая. Может сейчас этот «обрыв» в твоей судьбе, а может только ждет он тебя впереди. Сроков сказать не умею. Но кто ждет, тот вознагражден будет.
Шандор сказал, что его мама хороший психолог. Может ли эта цыганка по моему лицу, по моим словам и манерам считать мое будущее? Или действительно все «видела»? Могла ли я довериться словам этой женщины? Что она сказала? По сути, ничего конкретного. Любому, кто хоть раз любил, это гадание могло подойти.
Я посмотрела на мальчика, что жался к материнской юбке. Такие черные глаза, такой пронизывающий взгляд, такой кудрявый. Столько схожего с
– Как его зовут? – не удержалась я.
– Шандо́р, – ответила цыганка.
Меня пронзило, как стрелой. Так не бывает. Может, это мне снится? Произношение имени странное, но все равно созвучно с
В сумке оставалось только 500 рублей и мелочь, я вынула последнюю купюру и протянула цыганке.
– Возьмите, это мальчику.
Она не растерялась, направила купюру следом за остальными. А я развернулась и поспешила дальше. Я потратила все деньги, которые дал мне Марк, но нисколько о том не жалела. Наступило какое-то удовлетворение в душе. Словно я совершила благородный поступок. Возможно, так все чувствуют себя после расставания с цыганками, прозрение придет позже, но в этот момент я о том не думала.
Я подошла к свадебному салону, но на входе остановилась. А что если встреча с цыганкой, ее гадание это был знак свыше? Почему я встретила ее именно сегодня, именно сейчас, когда шла за платьем? «…
Я развернулась и пошла обратно. Тем же путем. Цыганку и ее ребенка не встретила. Словно их и не было. Но отсутствие денег в кошельке говорило об обратном. Те, что отец дал мне на платье, я держала в другом укромном месте в сумке. Убедив себя, что это точно был знак, я поехала домой.
Мы с Марком ужинали на кухне. Вчера я сварила овощное рагу, и на вкус оно превзошло все мои ожидания. Даже мама похвалила. Сейчас она была на родительском собрании в школе, и мы решили ее не дожидаться.
Марк поинтересовался, почему я не купила продукты, которые он просил. Я расслышала его не сразу, продолжая размышлять над встречей с цыганкой и ее гаданием. Я думала, как сказать ему о своем новом решении не выходить за него замуж, как обосновать это. Уже внесена предоплата, заказано кафе, при отказе мы теряли некоторый процент от внесенной суммы, и это меня удручало. Я представляла, что скажет мама. Готовилась к худшему.
– Лиза, ты меня слышишь?
– Что?
Марк повторил вопрос о продуктах.
– Не купила. Забыла.
– А платье?
– И платье не купила.
– Опять не понравилось?
– Нет, Марк. Я передумала.
Пристальный взгляд исподлобья. Но эти серые глаза не выворачивали меня наизнанку и не затягивали в бездну. Я даже не отвела глаз.
– Передумала – что?
– Выходить за тебя замуж.
– Почему?
– Ни к чему все это. Дорого. Отец еле концы с концами сводит, тратится на эту свадьбу. Это неправильно.
Довод так себе, и Марк легко обошел его:
– Мы можем отказаться от всех трат, сыграем свадьбу дома, без гостей, в узком семейном кругу. И платья не надо. Возьмем что-нибудь проще, чтобы потом носить на работу.
Я молчала. Ничего убедительного на ум не приходило.
– Или дело не в деньгах? – догадался Марк. – Что-то произошло сегодня, чего я не знаю?
– Ничего не произошло. Я просто шла в салон, и поняла, что это неправильно. Не могу я выйти замуж без любви. Ты прости, но это правда.
– Вот так просто шла, и вдруг поняла, – с сомнением в голосе повторил Марк мои слова. – Это из-за него?
– Из-за кого?
– Из-за твоего цыгана?
– Марк, мы условились о нем не говорить.
– Но думать о нем тебе никто не запретит, так, Лиза?
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Я пытаюсь понять, на что ты надеешься? Он женат, и никогда не уйдет из семьи. Их законы ты знаешь лучше меня.
– Знаю, Марк. Я решила остаться верна своим принципам и выйти замуж только по любви. Ты ведь и сам не готов к этому браку. Ты согласился только чтобы угодить мне. Но признайся, что мы погорячились?
– Лиза, ты хочешь, чтобы мы расстались?
Я несколько секунд молча смотрела ему в глаза и не знала, что ответить. Мама только стала приходить в себя после разлуки с папой, и во многом благодаря появлению в нашем доме Марка. Готова ли я остаться с ней один на один, если Марк уйдет? Ох, нет, я и сама еще слишком слаба. Ведь Марк поддержка не только для мамы, но и для меня. И без него я пропаду.
– Нет, Марк. Я просто хочу отменить свадьбу. Я не хочу, чтобы отец платил за фальшь.
– Черт с этой свадьбой. Мне все равно, будем мы женаты или просто жить вместе, для меня это не принципиально. Главное, чтобы ты была рядом.
– Хорошо, Марк, меня это устраивает.
Как и ожидалось, разразилась буря. Мама бушевала. Столько сил, энергии и денег было потрачено, и «все коту под хвост». Винила во всем меня. Снова вспомнила об отце и его предательстве и сказала, что это его дурное влияние. Ему стоило быть со мной строже, а не попустительствовать моим прихотям. И добавила, что, конечно, он не мог быть со мной строгим, потому что я знала о его измене и покрывала его.
Не знаю, сколько бы еще она сотрясала воздух своими криками, если бы не вступился Марк. Ему удалось ее успокоить и убедить, что сам он этим обстоятельством нисколько не огорчен, ведь мы с ним остаемся вместе, просто решили не скреплять союз браком. Возможно, свадьбу сыграем позже, но уже скромнее и в узком кругу.
Утром на кухню я пришла позже всех. Мама сварила овсяной каши, бросила в нее кусочек масла и, отложив мне отдельную порцию, добавила сахар в оставшуюся часть. Марк не очень любил каши, обычно предпочитал омлеты, гренки или бутерброды с ветчиной, но я не купила вчера продуктов для его любимого завтрака, и ему пришлось согласиться на овсянку. В турке мама сварила кофе, и его дурманящий аромат пробуждал не хуже самого напитка.