Нина Резун – Когда я встречу тебя вновь. Книга 1: Любить нельзя забыть (страница 78)

– Я не рисуюсь, Лена, я правда хочу помочь.

– Чем же я буду рассчитываться со Слободой? Все деньги ушли на аборт.

– За это не переживай. Я все решу.

– Хорошо, я согласна. Жаль, что это не случилось на первом курсе. Не пришлось бы напрягаться все пять лет.

– Но ты должна понимать, что за тебя зачеты и экзамены никто не сдаст. И диплом ты будешь писать сама. Мы только поможем тебе закончить этот семестр и получить допуск к экзаменам.

– Печалька. А может, все-таки договоришься со Слободой на диплом для меня? Я могу рассчитаться с ним чем-нибудь другим, не деньгами.

Она ведь не была такой. Зачем она себя так ведет?

– Лена, Шандор может только подсказать какие-то нюансы по диплому, он не будет писать его за тебя. Кто тогда напишет его диплом?

– Ерунда, он наверняка его уже написал.

Тимирязева рассмеялась.

– У тебя такой вид, будто я уже уложила Слободу в койку. Ревнуешь, да? Не переживай, мне пока нельзя. Но если честно, секса хочется. Странно, правда? Я всегда думала, что либидо после удаления матки уменьшается, а у меня наоборот. Врач говорит, месяц или полтора лучше воздерживаться от сексуальных отношений, но мне уже невтерпеж. Завидую тебе. У тебя-то небось каждый день, а, подружка?

Я смутилась, не столько от слов Лены, сколько от взглядов ее соседок. Что они обо мне подумают? Что я такая же как она? Я хотела поговорить с ней о разговоре с Кулагиным, но после этого поняла, что продолжать эту тему все равно, что поддерживать ее в стремлении шокировать остальных женщин.

– Я принесла тебе легкий супчик, – ушла я от ответа. – Врач сказал, тебе такой можно. Я вчера сама его варила. Поешь, пожалуйста. Тебе нужно набираться сил.

Я поставила баночку с супом перед ней на тумбе.

– Выглядит не очень аппетитно. Ты точно умеешь готовить?

– Я пробовала, вышло неплохо.

– Ладно, поем. Это все? А то я от тебя устала.

Она махнула рукой на дверь, словно королева, и тем самым известила меня об окончании аудиенции. Пока я спускалась вниз, я себя спрашивала, зачем я это делаю? Зачем терплю Тимирязеву столько времени? Я пытаюсь ей помочь, вытащить из ямы, в которую она сама себя затащила, а в ответ никакой благодарности, да еще навлекаю на себя ее пошлые насмешки. Но мне хотелось верить, что за этой маской отчужденности и бесстыдства скрывается ранимая и раненая душа. И как бы она не сопротивлялась, я помогу ей окончить университет и получить диплом, а дальше пусть поступает, как знает. Моя совесть будет чиста.

Я вышла к Шандору и рассказала ему о нашем с Леной разговоре, опустив детали, о которых ему знать необязательно. Если бы ему стало известно, что она думает о наших отношениях, он бы поразился моему стремлению помочь человеку, который столь низкого обо мне мнения. Но я верила, что это не со зла, а только в целях самозащиты, из боязни показать свою боль и страдания.

– Шандор, ты поможешь? Мы можем поделить работы, которые надо написать, что-то напишешь ты, что-то я. Я тебе заплачу. Скажи, сколько?

Он сдвинул брови к переносице и обиженно сказал:

– Я не пишу работы друзьям за деньги.

– Лена подруга мне, а не тебе.

– Я помогу ей бесплатно.

– Шандор, на это потребуется время, которого у тебя нет. Ты должен хотя бы на этом заработать.

– Позволь мне самому решать, на чем зарабатывать. Я не возьму у тебя деньги. И давай закроем тему. Я напишу ей курсовые.

– Хорошо, в таком случае не нужно больше меня сюда сопровождать.

– Договорились.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Глава тринадцатая

Наступил день сдачи государственного экзамена. Ожидая преподавателей около дверей аудитории, мы много шутили и смеялись, но в воздухе ощущалась напряженность и волнение. Значимость этого события понимал каждый из нас. Дальше – только диплом. За две недели до этого мы закрыли сессию и те, у кого были задолженности, их ликвидировали. Лена в том числе.

Мы с Шандором написали для нее три курсовых и помогли сдать зачеты и экзамены. Преимущественно помощь исходила от Шандора, и я была ему сердечно благодарна за эту поддержку. Он не говорил этого вслух, но хорошо зная его, я понимала, что Лена ему неприятна, и сам бы он никогда не стал ей помогать. Он делал это потому, что я попросила. Он делал это ради меня. Как можно его за это не любить? Не любить невозможно.

Сегодня он в черных брюках и жилетке, ослепительно белой рубашке с расстегнутым воротом. Гладко выбрит, волосы зализаны назад в хвост. На ногах туфли. Словно мачо с обложки журнала. Моя золотая цепочка, которую я хотела ему подарить, а он не принял, хорошо бы вписалась в его образ. Она лежала в моей сумочке и ждала своего часа. Я не сомневалась, что случай вручить свой подарок Шандору все же представится.

Остальные парни тоже в классической форме – кто в жилетках, кто в пиджаках, в белых рубашках, у некоторых галстуки. В глазах волнение и надежда.

Я тоже выглядела непривычно для широкой публики. Специально для этого случая купила костюм голубого цвета, подчеркивающий цвет моих глаз. В комплекте с приталенным жакетом юбка-карандаш, прикрывающая колени и белая блузка с коротким рукавом и округлым вырезом. Волосы я заплела в косу и собрала на макушке в шишку, закрепив множеством шпилек. На ногах белые туфли на высоком каблуке, и благодаря им я стала выше сантиметров на десять. Макияж не броский – тушь, немного румян и светлая помада. На ногтях короткий молочный маникюр. Сегодня хотелось выглядеть эффектно. Не мой стиль, но раз в жизни можно. Заметив меня, Слобода сглотнул, и я поняла, что цель достигнута. Ради этого и старалась.

Девчонки, кто в строгих платьях, кто в костюмах. Все одеты с иголочки – красотки, как на подбор. Парни не сводили с нас глаз. Кто-то из них даже пошутил: «Плохо госэкзамены не каждый день, такой бы красотой ежедневно любоваться».

Лена в короткой черной юбке, белой блузке с рюшами на плечах, под низ она предусмотрительно надела бюстгальтер белого цвета. На ее щеках играл румянец, и сейчас, к счастью, она не походила на то жалкое существо, которое я встретила в больнице.

С Кулагиным Лена не общалась, чему я была несказанно рада. Не проявлял к ней интереса и он, и по всему складывалось, что в этой неромантической истории была подведена черта. Кроме Юли, Шандора и меня никто не знал истиной причины долгого отсутствия Лены (она сказала всем, что ей удалили аппендицит), даже Денис, и поэтому Кулагин по-прежнему пользовался расположением остальных ребят и был душой компании у девчонок. На этом молчании настояла Лена. Она не хотела вынимать всю грязь наружу, и мы не могли с ней не согласиться, хотя и возникало острое желание оповестить окружающих о его низости. Чтобы кто-нибудь еще ненароком не угодил в его сети.

В экзаменационную комиссию вошел Дмитрий Сергеевич Король и еще два преподавателя с кафедры истории. Они появились в коридоре за пять минут до обозначенного времени. В пиджаках и при галстуках.

– Все нарядные, все красивые, все готовы? – как девиз протараторил Король.

– Да, – хором ответили мы.

– Слобода первый?

– Да.

– Еще четверо с ним. Заходим.

Шандор ободряюще пожал мне руку.

– Ни пуха, ни пера, – пожелал он.

– К черту! – выдохнула я.

Мы вошли в аудиторию, и Шандор первым вытянул билет, Король записал его номер. Дальше была моя очередь. Мне достался билет номер тринадцать. Я села за парту, стала набрасывать ответ на бумаге. Шандор сел отвечать. Как всегда, безупречная подготовка. Не к чему придраться. Не прошло и десяти минут, как он вышел из аудитории. С записью «отлично». Практически с красным дипломом в руках.

Я сильно переволновалась во время ответа, в горле все пересохло и из-за этого слова давались мне с трудом. Меня засыпали дополнительными вопросами, и в какой-то момент мне показалось, Дмитрий Сергеевич хочет отыграться на мне за зимнюю сессию, но, когда, в конце концов, он мне улыбнулся и озвучил «отлично», я расплылась в ответной улыбке. Все, госэкзамен сдан.

Мы всей группой планировали отметить сдачу экзамена, и нам позволили собраться в одной из аудиторий в другом крыле нашего корпуса. Там мы организовали что-то вроде банкетного зала, расставив столы буквой «П», развешав шарики и накрыв «поляну» купленными заранее деликатесами. Кто-то принес магнитофон, и мы негромко включили его в кабинете.

У каждого возвращавшегося с госэкзамена отображалось на лице одно и то же выражение – ликование и облегчение. У особо чувствительных на глазах слезы. Слезы счастья. Мои глаза тоже поблескивали, но я себя сдерживала.

Лена сдала экзамен на «четыре», но не собиралась оставаться на празднование. Она напомнила нам с Шандором, что мы обещали помочь ей с дипломом, и мы назначили дату и время встречи в библиотеке. После этого она ушла. В какой-то степени я была рада ее уходу. Груз ответственности за нее, который я на себя добровольно взвалила, становился с каждым днем все тяжелее, и расслабиться без Лены в этот радостный день мне бы не помешало.

Кулагин тоже ушел. У него были занятия на заочном отделении, и он, сдав госэкзамен, поспешил в другой корпус. Забежал к нам только, чтобы всех поздравить и пожелать дальнейших успехов.

Когда все собрались, мы расселись за столами, наполнили стаканы и наступила пауза.

– Кто двинет речь? – спросил Саша.