Нина Пономарёва – Белые одежды для Надежды (страница 1)
Нина Пономарёва
Белые одежды для Надежды
"Если Бог будет на первом месте, то всё остальное будет на своём месте".
Если что-то не ладится на работе, если как-то не спокойно на душе, если почему-то сердце в смятении, а в уме и вовсе – «разброд и шатание», значит, самое время пообщаться с главной героиней романа, с Надеждой в белых одеждах.
Она уже мало чего боится в жизни и не только потому, что живёт в очень неспокойное время, в перестройку. А дело в том, что она точно знает, что нельзя победить тех, кто стоит между отчаяньем и надеждой. Она точно знает, какой мерой надо мерить, потому что ей отмерят точно такой же. Она верит в то, что время – сестра правды, а смысл жизни в том, что она на тебе не заканчивается.
Белые одежды – символ чистоты. Если мир несовершенен, то возможны ли вообще для человека белые одежды? А, может быть, проще надеть чёрные? По крайней мере, не видно, что испачкался?
Роман даёт возможность читателю на эти непростые вопросы ответить самому. Главная героиня романа, Надежда, отвечает на них не ради слова, а ради самой жизни, душой и сердцем.
Глава 1. Близнецы братья.
Лето бушевало не на шутку: солнце нещадно пекло, воздух дрожал от зноя, тучи спрятались за горизонт, ветер улёгся в кустах. О дожде не было и речи.
Четыре красавицы расположились в тени огромной липы, обмахиваясь, чем кто мог. Людмила, красивая, аристократичная, изящная и элегантная, петербурженка в третьем поколении, достала журнал «Литература в школе» и так намахивала им, что Рита присоединилась к её плечу:
– Вот, хорошо! Вот, прекрасно! Давай, давай, ещё!
Маргарита тоже была хороша собой, однако, скроена была, казалось, попроще: ширококостная, полноватая, круглолицая, голубоглазая, блондинка, зато на лице всегда здоровый, приятный румянец, приветливая, притягательная, белозубая улыбка.
– Отодвинься, пожалуйста, печка! Что это тебе – лавочки что ли мало? – возразила Люда.
– Постойте, девы знойного Бахчисарая! Это же новый номер! Когда его принесли? Я ещё не видела, – озаботилась Валентина, – дайте-ка сейчас же сюда!
Валюша, как называли её близкие, отличалась добротой и ответственностью. Маленькая, худенькая, она зачёсывала длинные, густые волосы назад, укрепляла их в богатый хвост, чем и ограничивалась забота о внешности. Удивительно, но и при всём этом – она была отменно хороша собой.
Валя-Валентина неожиданно ловко и быстро выхватила журнал, открыла оглавление, провела по нему наманикюренным, маленьким пальчиком:
– Вот эту статью я давно жду. Мне она срочно нужна к открытому уроку по творчеству Блока.
– Валя, какой открытый урок? Какой может быть Блок в такую жару? Ты совсем с ума сошла? – пролепетала умирающим голосом Людмила.
Жаль, что рядом не было ни художника, ни скульптора – вполне можно было создавать очередной мировой шедевр «Венера отдыхает».
Людочка раскинула руки, как крылья, на спинку лавочки и, казалось, засыпала. Это было вполне вероятно потому, что она могла спать везде, при любых обстоятельствах. К этому уже все давно привыкли.
– Уважаемая Людмила Михайловна! – возразила Валя, – не Вы ли сами мне поручили, а фактически даже навязали этот открытый урок? Не так ли, товарищ завуч?
– Навязала, навязала. Ах, да, да, конечно! Конечно, я! А кто же ещё? – засыпая лепетала Людмила.
Маргарита и Татьяна тихо переговаривались, иронично поглядывая на собеседниц, мирно покачивая новыми, одинаковыми босоножками, усевшись одинаково нога на ногу. Казалось, что вопросы преподавания литературы в данной момент их нисколько не интересовали.
– Удачно мы с тобой купили эти босоножечки. Посмотри-ка, – белые подойдут под любую одежду. Да какие удобные, стильные, всем нравятся.
Рита поворачивала свою красивую ногу и вправо, и влево и, наклонив слегка голову, любовалась обновкой.
Татьяна же, наоборот, спрятала свои неловкие, тонкие ноги под лавку на всякий случай и подтвердила:
– Точно, а не сходить ли нам за Эскимо? Чья очередь? Я напоминаю: ходила в прошлый раз Валя. Похоже, твоя очередь. Татьяна уже протягивала деньги Валентине, но Валентина никого и ничего не слышала. Статья в журнале была так интересна, да, кроме того, – своевременна.
Рита молча взяла деньги и отправилась за Эскимо. Парк был абсолютно безлюдным. Да и, в самом деле, кому захочется в такую страшенную жару тащиться по солнцепёку? Бывает же в природе такое лето, что кажется, что зима вообще невозможна. Зато зимой – как захочется этого пекла, жары, тепла, зноя, духоты. Действительно, на живого человека не угодишь никогда.
Воцарилась необычная тишина, каждый был занят своим. Казалось, что Маргарита отсутствовала одну минуту.
– Пожалуйста, барышни, крепостная крестьянка Рита принесла вам в лукошке вкуснятину! Удостойте! – картинно и смешно поклонилась в пояс раскрасневшаяся красавица Риточка.
Сегодня Маргарита была одета в шифоновом светло-голубом платьице и выглядела, как воздушная, сказочная, прекрасная, добрая фея.
Все оживились. Мороженое было – более, чем кстати.
– Вот это красота! Вот это здорово! – спасибо тебе, Риточка. – Как здорово, ну, просто, очень вкусно! – оплетала вкусняшку Людмила, не проявляя ни одного признака сна.
Остальные молча ели, как дети: увлечённо и сладостно, совершенно не походя в этот момент на строгих учительниц литературы, а тем более – на завучей.
Никто из них почему-то не заметил, как подошла худая, высокая цыганка, настолько загорелая или от природы смуглая, что дальше уже, наверное, был бы негр. Множественные, цветные, яркие юбки её почему-то шевелились, колыхались, хотя цыганка не двигалась. Казалось, что они жили своей какой-то особенной жизнью, поэтому завораживали. В яркой косынке через плечо спал ребёнок, закрытый тканью. Ткань была закреплена где-то в пучке смоляных, как вороное крыло, волос и ниспадала на грудь, драпируясь, как у греческой богини.
– Дайте, красавицы, ребёнку на молоко, а мне на водичку. Жарко очень, пить хочется, – все от неожиданности вздрогнули. Никто не ожидал появления такой странной собеседницы, не имеющей, казалось, ни возраста, ни имени. Действительно, сколько новому явлению лет – определить было решительно невозможно. Однако, это цыганское лицо было чем-то настолько притягательно, что хотелось смотреть в него долго-долго, открыв рот.
– Ой, проходите себе, проходите, не надо приставать к людям, проходите! Дайте отдохнуть, – первая опомнилась Маргарита.
– Что это Вы по такой жаре ребёночка носите? Ему же жарко и душно. Так опека может и отнять ребёнка, если используете его в попрошайничестве, – поддержала подругу Людмила.
– Так всё-таки не дадите? – обречённо спросила уставшим, поникшим голосом цыганка.
У Валентины и Татьяны в сумках была вода минеральная с газом и без газа. Не сговариваясь, они разом обе протянули последнюю воду цыганке.
– Денег нет, – тоже не сговариваясь и тоже одновременно сказали обе.
– Спасибо, возьму воду, очень хочу пить! Да и ребёнка напоить надо, молока у меня нет от побоев, кончилось, и сегодня день пустой, жарко, мало людей в парке.
– С трудом верится, – ответила с насмешкой Маргарита и, прищурившись, презрительно глянула на цыганку.
– Не хотела тебя огорчать, а теперь скажу: красивая ты, а толку от этого очень мало – через месяц всё равно умрёшь.
– Что Вы такое говорите? – заступилась Людмила. – Это уже – не смешно, уходите!
– Я-то уйду, да и ты – не жилец: следом пойдёшь через полгода. А сына твоего – твои же убийцы будут воспитывать.
– Какие убийцы, что вы несёте? – соскочила Людмила, раскинув возмущённо свои тонкие руки.
– Пожилая женщина убьёт тебя в твоём же собственном доме. Да, ещё, а похоронены будете – рядом. Да и вы, остальные, не лучше – четыре подруженьки.
На этом цыганка откланялась, резко повернувшись к ним спиной. Она шла тихо по аллее одна, вместе со своим грудным ребёнком. Её спина и юбки удалялись, и вдалеке казалось, что они – мираж. Так раскалён был воздух, что все очертания дрожали и двигались сами по себе. Почему-то казалось даже в какой-то момент, что здесь всё вне реальности: сказочная предсказательница – ворожея, раскалённый, летний, пустой парк, вокруг ни одной души.
Четыре подруги учительницы молчали, выставившись друг на друга.
– Таня! А что значит и вы не лучше? Как ты думаешь? – изумлённо – ошарашено спросила Валентина.
– Ничего это не значит, разве можно верить таким глупостям? Всё это чепуха, – заявила Людмила, – расстраиваться не будем.
Однако, жизнь показала, что далеко – не чепуха и, более того. – расстраиваться пришлось.
Как и предсказала цыганка, красавица Маргарита умерла от скоротечного рака желудка на больничном, в течение месяца, совсем вскоре.
Следом ушла из жизни Людмила. Её, действительно, как и сказала цыганка, убила свекровь на кухне кухонным топориком, всадив его сзади в темя по самые плечи. Следователи установили, что, когда преступная семья осознала весь ужас содеянного, то пытались сначала спрятать убитую в погреб, а потом выбросили на улицу. Входную дверь подперли снаружи, пытаясь создать себе алиби. Сына Людмилы суд присудил свёкру под опеку. Внучка заводчика Морозова убила свою сноху в споре за золотые монеты царской чеканки. Похоронили Людмилу рядом с её родственниками, при этом всех поразило то, что совершенно случайно её могила оказалась рядом с могилой Маргариты, а похороны состоялись, ровно через полгода, как и было предсказано цыганкой летом.