Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 61)
1) Мобилизация среди заключенных всех лучших сил на борьбу с тиранией эсэсовцев;
2) Политическое воспитание заключенных, направленное на борьбу против фашизма;
3) Создание в лагере боевой организации для вооруженного восстания;
4) Выявление и истребление враждебных элементов и провокаторов;
5
В своей работе Военно-политический центр опирался на идейно устойчивых коммунистов всех национальностей, которые находились в лагере. Коммунисты выявлялись среди вновь прибывших партий заключенных, главным образом, по внешнему признаку. Если человек, рискуя жизнью, принес с собой в лагерь свой партийный билет и пытается во что бы то ни стало сохранять его, то это уже и было первой чертой стойкости этого человека, и он после длительного изучения вовлекался в работу Военно-политического центра.
Военный инженер 1 ранга Янвист рассказал:
«Прежде чем попасть в лагерь, человек должен пройти баню, не столько с целью санобработки, сколько с целью очищения его от документов и оружия. Снятая одежда тщательно просматривалась и проходила дезкамеру. Я пришел в лагерь со своим партийным билетом и хотел во что бы то ни стало сохранить его. Во время прохождения бани я взял свой партийный билет и орден в руку и хотел пронести его. Однако у двери меня остановил немец, схватил за руку и отнял у меня партийный билет и орден. В этот момент к немцу подскочил парикмахер, вырвал у него мой партийный билет и орден и скрылся. Уходя, он сказал мне: “Не беспокойся, все будет в порядке”. На следующий день этот же парикмахер разыскал меня и возвратил партийный билет и орден, которые я сохранил до настоящего момента. Было много случаев, когда во время обысков и проверок мне помогали товарищи прятать партийный документ и орден.
Позже через посредство парикмахера со мной беседовал несколько раз Николай “Толстый”, вовлекший меня в работу Военно-политического центра в качестве политрука роты в советском блоке».
Майор Кравцев также сохранил свой партийный билет, который был выкраден друзьями из помещения лагерной комендатуры и возвращен ему.
Капитан Некрасов и майор Солнцев также сохранили свои ордена.
Таким образом, изучение и наблюдение за людьми, вовлекаемыми в работу Военно-политического центра, начиналось с первых дней пребывания их в лагере. Со всеми, кто вовлекался в работу Военно-политического центра, лично беседовал Николай «Толстый», а затем сам и через других членов Военно-политического центра давал поручения, вовлекал в работу. Майор Голубев, попавший на работу на кухню, рассказал, как ему было поручено прислушиваться к разговорам офицеров и обо всем подслушанном систематически докладывать Николаю.
В работу Военно-политического центра вовлекались даже и немцы, не находившееся в заключении. Так, например, работе Военно-политического центра содействовали главный врач лагеря, начальник лазарета и другие.
Почти все старшины блоков (в основном, немцы) также в большинстве случаев были подобраны немецкой секцией Военно-политического центра. Помощники старшин, переводчики и уборщицы в блоках были из той национальности, которая населяла блок. Военно-политический центр стремился поставить на эти должности своих проверенных людей и убрать негодяев и провокаторов.
Лагерная полиция, которая носила наименование «Лагершутц» и следила за внутренним порядком, также назначалась из заключенных. Военно-политический центр и здесь всячески пытался насадить своих людей.
Военно-политический центр уделял исключительно большое внимание вопросам политического воспитания заключенных, воспитания в них мужества и стойкости, веры в нашу победу над фашизмом и ненависти к фашизму.
Для проведения этой работы все блоки были разбиты на роты и были назначены подпольные команды и политруки рот.
Военный инженер 1 ранга Янвист рассказал:
«Я был назначен политруком роты в блоке, где находились пленные советские офицеры. Время от времени ночью, когда в лагере тушился свет и люди ложились спать, я в темноте проводил политинформацию. Я рассказывал людям сводку Совинформбюро, которую мне передавал наш руководитель из Военно-политического центра (фамилии его не знаю), а он слушал сводку по подпольному радиоприемнику. Кроме того, я рассказывал о событиях в лагере за день. Здесь мы использовали то, что видели, а видели мы очень многое. В феврале этого года в лагере от голода и болезней ежедневно умирало свыше 300 человек. Во время вечерних и утренних поверок эсэсовцы заставляли выносить в строй даже больных и умерших, чтобы убедиться в наличии людей. Мы видели ежедневно, как эсэсовцы избивали сотни измученных людей, как день и ночь на глазах убивали и вешали, как день и ночь горели крематории, и запах горелого человеческого тела разносился по лагерю.
Однажды немцы на наших глазах увели в крематорий большую группу неблагонадежных, а нас выстроили и заставили смотреть, как от сжигания их полыхало пламя из труб крематория. На этих фактах мы воспитывали ненависть к фашистским людоедам и призывали к стойкости.
Иногда с новой группой военнопленных в лагерь попадал обрывок нашей советской газеты. Тогда эта газета тайно прочитывалась во всех блоках, где находились советские люди.
Для дополнительной информации, особенно о внутреннем положении Германии, использовались общения отдельных заключенных с гражданским населением, живущим вблизи лагеря, во время выходов на работу за проволоку.
Большой авторитет имел еженедельный информационный бюллетень Военно-политического центра, писавшийся от руки.
Силами заключенных по указанию военно-политического центра готовилась и проводилась самодеятельность с острым политическим содержанием, направленным против нацистов. Эти концерты проводились также ночью и скрытно от эсэсовцев».
Военно-политический центр работал над созданием в лагере боевой организации для подготовки вооруженного восстания. Военным руководителем был лейтенант Симаков Николай Семенович (домашний адрес: гор. Новосибирск, улица Максима Горького, д. № 1, служба пути), который в последнее время вместе с офицером Баклановым Степаном Михайловичем (Курская область, Старо-Оскольский район, с. Каплино) сбежал из лагеря и организовал партизанское движение против немцев в Чехословакии.
Структура боевой организации представляла из себя следующую схему: в лагере этой работой руководил Военно-политический центр, который в каждом жилом блоке назначал командный состав – командира и политрука роты. Последние, в свою очередь, с ведома Военно-политического центра подбирали и назначали командиров взводов, а затем совместно с командирами взводов подбирали состав рот вплоть до отдельного бойца.
Рота состояла преимущественно из военнопленных бойцов и офицеров как Красной Армии, так и армий других государств. Количество бойцов роты зависело от наличия боеспособных единиц.
Особая трудность состояла в вооружении личного состава и в изучении оружия немецкого образца. Несмотря на исключительные трудности, все же эти вопросы разрешались. Оружие и боеприпасы приобретались при помощи тех людей, которые работали на оружейном заводе, расположенном рядом с лагерем. Они каждый раз приносили в лагерь отдельные части оружия, затем собирали их. Так, например, в блоке, где находились советские военнопленные, было таким способом приобретено 300 винтовок, несколько десятков пистолетов, штыков, кинжалов, гранат, большое количество патронов и около 30 килограммов тола. Все это оружие и боеприпасы хранились в тайниках.
Один пистолет «маузер», пистолет «парабеллум» и казенная часть винтовки (ствол и ложа были отрезаны) ходили из роты в роту, где по ночам тщательно изучались.
Нa случай восстания все члены роты знали свои обязанности. Так, например, группе летчиков во главе с майором Кравцевым было поручено захватить немецкий, аэродром. Летчику-капитану Чесныку было поручено на первом захваченном самолете пролететь через линию фронта и связаться с командованием Красной Армии.
Военно-политический центр организовал побеги из лагеря с целью установления связи и проведения диверсий. Так, например, в последнее время был организован побег двух летчиков – Волкова и Жукова.
Вся эта работа была сопряжена с исключительным риском. Администрация лагеря и особенно эсэсовцы, чувствуя приближение своей гибели, усилили шпионаж и провокационную работу в лагере. Засылка шпионов производилась, главным образом, из лиц, осужденных к смертной казни. В лагере усиленно проводилась вербовка в РОА.
Среди заключенных в лагере находились морально неустойчивые и отъявленные предатели, которые шли в РОА. Когда в эту бандитскую шайку шел офицер, он должен был обязательно предать кого-нибудь из своих товарищей, публично и в печати выступить против своей социалистической Родины. С такими отщепенцами и иудами вел борьбу весь лагерь. Был случай, когда бывший Герой Советского Союза, майор Китаев, находившийся в лагере, поддался на провокацию и выдал гитлеровцам командира авиационной дивизии полковника Юсупова и еще нескольких старших офицеров. Он выступил перед заключенными в лагере с призывом следовать его примеру. Однако вместо одобрения он услышал из толпы сотни голосов: «Сволочь ты, изменник, иуда», – и т. д. Один полковник (фамилия которого не установлена) здесь же на собрании в лагере выступил с ответной речью, в которой позором заклеймил поступок Китаева и призвал заключенных держаться. Эсэсовцы пытались схватить его, но он был скрыт заключенными.