Нина Новолодская – Светлая для наследника (СИ) (страница 55)
Лишь на секунду скосила глаза на мужчину, перевела взгляд на наши крепко сцепленные руки и ошарашенно выдохнула. Сеть, что еще несколько секунд назад покрывала мое тело, рассыпалась в пыль, что поднималась и рассеивалась в воздухе. Новый звук лопнувшей струны, на этот раз нечто похожее на темную пыльную дымку отделилось от лица Виркура, также растворяясь в в сумраке храма. Неожиданно сильный порыв ветра взметнул наши одежды и распущенные по плечам волосы светлого, сметая остатки магии, и тут же пропал. Словно и не было ничего. Секунда, и маг смог пошевелиться, медленно поднялся и выпрямил спину.
— Очищение. В этих стенах никто не может прятать свой лик от богов и от его служителей. Теперь вы оба чисты перед светлыми и передо мной. — Он замолк на секунду, словно давал нам возможность перевести дух и осознать то, что произошло, и продолжил: — Итак, вы спрашивали, кто я такой и что здесь делаю. Я единственный, кто согласился провести ритуал и принять на себя гнев светлых богов… Единственный, кого волнует судьба их нерадивых детей…
— Хорош-ш-шо! Я ожидал нечто похожее, а теперь хватит разговоров! Приступим! — В голосе Виркура зазвучала сталь, словно он принял все, что произошло, хотя и был невероятно зол. Или напуган? Растерян?
— Приступим, — покорно согласился храмовник. Он махнул рукой, пригласив нас пройти вглубь огромного зала, развернулся спиной и проследовал в центр.
За нашими спинами кто-то с новой силой заколотил в высокие двери, и те пару раз содрогнулись, но все же не распахнулись под натиском чужой силы. Я бросила быстрый взгляд на мощную преграду и сглотнула густую слюну. Одна-единственная мысль о том, что это может быть Кир или отец, придавала мне силы. Я была уверена, что с ними, рядом с любым из этих людей способна на все!
Чужая магия снова с силой ударила по створкам с той стороны, но они, веками питаемые силой храмовников, не поддались. Щель между деревянными украшенными золотом полотнами полыхнула огнем, но сами двери так и остались запертыми. Дернув меня за руку, Виркур потащил вперёд, шипя и изрыгая тихие ругательства.
— Давай! — Я попыталась упереться, но он, зыркнув на меня глазами, светящимися безумным, совершенно ненормальным огнем, усилил тягу. — Ну же! Не разочаровывай…
— Дети мои! — раздался громкий голос под сводами храма, перебивая яростную речь мага. — Меж вами есть разногласия? Кто-то из вас не готов предстать пред ликом светлых богов и подтвердить свое желание стать пред ними едиными?
— Нет! — рявкнул Виркур, перекрикивая мой тихий подтверждающий ответ. — Мы с моей невероятно, — при этих словах он с силой притянул меня к себе, — скромной невестой полностью согласны на это союз. Так ведь, Мария?!
— Да… — выдохнула, всё ещё пытаясь смириться со словами Эрика: «Войдешь в этот храм и…» — Так…
Злость и еле сдерживаемая ярость уже поднимались внутри непреодолимой волной, и желание все прекратить вот прямо тут и сейчас никак не унималось. Пальцы то и дело нащупывали и поглаживали спицу мужской заколки, что я стащила у Виркура. Руки дергались в желании действовать, колени вздрагивали, дыхание участилось, в лицо ударила кровь. Со стороны это могло выглядеть так, словно я взволнована и смущена, вот-вот готова упасть в обморок, но на деле я была напряжена как натянутая до предела струна.
— Замечательно, — просто произнес мужчина, с ног до головы укутанный в белую материю, — прошу вас, дети, подойдите же ближе. Вот сюда.
Удивительно, но во время всего это действа храмовник так и не удостоил взглядом ни меня, ни Виркура.
Отец подтащил меня ближе к служителю и замер, сверля того нетерпеливым взглядом. Пальцы моей свободной руки перебирали и то и дело сжимали гладкий острый стержень, но я никак не могла пустить его в дело. Пока служитель бубнил себе под нос что-то неразборчивое, то поднимая ладони к своду храма, то снова опуская их, я раз за разом проигрывала в голове картину возможных дальнейших событий.
Вот я одним движением вскидываю руку, вот вижу, как кожа на шее мага в том месте, где сильно и часто бьется жилка, а, оказывается, он тоже волнуется, натягивается под давлением острого кончика. Как появляется капля крови, самая первая. Как я вырываю свою руку из его, как отпрыгиваю в сторону, а второй рукой…
Виркур сильнее сжал мою многострадальную ладонь, одним движением неумолимо выдергивая из фантазий.
— Не отвлекайся! — прошипел он, при этом неотрывно следя за храмовником.
Я снова сфокусировала взгляд на этом человеке, о котором до сих пор ничего не знала. Раньше мне казалось, что все служители светлых богов — упитанные и низкорослые. Этот же, вопреки моим представлениям, был довольно высок и, совершенно точно, строен. Оказалось, что балахон, скрывающий его фигуру, висит на широких мужских плечах. Капюшон, казавшийся слишком большим, скрывал не только волосы, но и полностью прятал в своей глубине лицо храмовника. Из-под излишне длинных рукавов показывались только кончики его пальцев.
Стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, я скользнула взглядом по его телу до самого низа и забыла как дышать, когда при очередном плавном движении край его балахона качнулся, оголяя носки начищенных до блеска сапог. Боясь сделать вдох, я снова метнулась взглядом к капюшону, стараясь рассмотреть того, кто прятал свое лицо в его глубине, но так ничего и не сумела рассмотреть. Возможно, мой напряженный и пристальный взгляд был слишком явным, и храмовник, продолжая песнопения, неожиданно застыл, словно изваяние, с расставленными в стороны руками. Я знала, каким будет следующее его движение, ведь он повторял их раз за разом, увеличивая лишь амплитуду раскачиваний и громкость собственных завываний. Я снова метнула взгляд на его ноги, и очередное покачивание края материи показало мне то, что в первый раз я все же позволила себе принять за глупую игру света и тени: начищенные до зеркального блеска кончики мужских сапог.
И все бы ничего, только служители светлых никогда не носили такую обувь в храме. К их, так сказать, форменному балахону шли подбитые мягкой кожей полуботинки такого же светлого цвета.
Пока я рассматривала мужчину, вокруг нас с Виркуром заклубилась магия, пряча нас за плотной перламутровой дымкой. Она поднималась с пола, оплетая наши фигуры, вспыхивая яркими искрами в тех местах, где касалась наших тел. Словно живая, сила, заключённая в этих стенах и призванная соединять души и тела влюбленных, касалась, изучала нас и, похоже, была чем-то недовольна.
Странные завывания, что принято называть обрядовыми воззваниями, перешли на новый уровень. Голос храмовника теперь звенел под самым сводом зала, от его громкости закладывало уши и постоянно хотелось прикрыть их ладонями, а еще магия, что начала вести себя по-хозяйски, пыталась проникнуть под одежду, забиралась за отворот туники, скользила по коже шеи, щекотала ноздри.
Я завертела головой, силясь избавиться от этого не очень приятного ощущения, при этом не забывая внимательно следить за странным мужчиной в балахоне, но маг тряхнул меня за руку и прошипел, при этом пытаясь невзначай сдуть перламутровую дымку с губ:
— Не вертись! Пфф!.. — Он все же не выдержал и махнул рукой, разгоняя надоедливый туман. — Уважаемый, долго ещё?
— Нет! — неожиданно грозно рявкнул служитель и вскинул ладони, направляя их на нас. — Руки!
Магия закружилась вихрем, концентрируясь в плотный, густой поток. Виркур дернул меня за руку, заставляя вытянуть ее вперед. Теперь поток, обретая плотность и яркость, невесомой лентой оплел наши руки, стягивая их между собой. Служитель завыл ещё громче, кажется, переходя на столь высокие ноты, что голова была готова расколоться, и у меня на несколько секунд даже потемнело перед глазами. Я поняла, что пропала. Сейчас ещё секунда, и все! Я стану женой собственного отца, и это будет конец всему. Абсолютный и бесповоротный. Печать нашего контракта с Киром Эрик разорвал, практически уничтожив мой источник, печать брака не разорвет уже никто и ничто. Разве что вместе с нитью моей жизни…
Живая магическая лента полностью опутала наши руки, стянула ладони, прижав их друг к другу. Я закричала, стараясь вырваться, вскинула вторую руку, пальцами цепляясь за магические путы и пытаясь разорвать их, но у меня ничего не выходило. Магия была бесплотна, и мои попытки развеять ленту ни к чему не приводили.
Я обессиленно опустила руку под громогласный и очень довольный смех Виркура, что совершенно спокойно и с превосходством взирал на меня сверху вниз. Я знала, что ещё несколько мгновений, и на наши руки, стянутые лентой и вытянутые вперед, с потолка храма польется свет, запечатывая магию и навсегда превращая нас с отцом в супругов перед людьми и богами.
Голос храмовника, распевающего обрядовые песни, вышел на пик своих возможностей. Последняя, самая высокая нота, и он распахнул закрытые до этого веки и вскинул ладони к потолку, словно готовясь встретить благословляющий поток. И… ничего не произошло.
Тишина, после того как мужчина закончил петь, обрушилась на нас, приведя в замешательство и Виркура, и, кажется, самого служителя. А затем лента, что стягивала наши руки, почернела и рассыпалась в пыль, окончательно растворяясь в воздухе. Служитель бросил на нас из-под края капюшона нечитаемый взгляд и до боли знакомой интонацией, полной то ли возмущения, то ли праведного гнева, выдал: