Нина Новолодская – Не вооружена и не опасна! (страница 2)
– До чего ж у тебя голос противный!
– Шеф! Почему я голая?!
– Тебе жарко было…
– Ше-е-еф, – проблеяла смущенно, – это все сюрпризы? – Взяв себя в руки, справилась с паникой. Ну и ладно, что голая! Я его тоже видела. Даже оценила! По достоинству! А вдруг и он меня оценит уже, сколько можно ждать?!
– Вознесенская, давай ты с одной проблемой справишься, а дальше к другим перейдем.
Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Значит, есть еще проблемы.
– Вик.
Он замер.
– Ну?
– Что у меня с глазами?
Мужчина явно расслабился и ответил:
– Я тебе их заклеил. Пока нельзя на свет смотреть. А у тебя окно большое в комнате и штор нет… лишь тюль.
– И?
– Давай сначала реши насущный вопрос, потом поговорим…
И голос такой… Усталый, что ли? Со мной что-то сильно не так.
Мужчина опустил меня на пол и, аккуратно поддерживая за спину, направил к тому самому фаянсовому сантехническому изделию.
– Справишься сама? – голос совершенно серьезный. Никаких насмешек и подколок. Я судорожно сглотнула. Даже так? Мне уже страшно.
– Д-д-да.
Меня отпустили и подождали секунду, похоже, дабы проверить, что не упаду, и еще мгновение спустя я услышала, как аккуратно закрылась дверь.
В собственном санузле я ориентировалась безошибочно. Потому, небыстро справившись со всеми делами, аккуратно схватила махровый халатик с крючка на двери и завернулась как сумела. Нерешительно направилась на выход. Остановилась рядом с дверью, нашарила ручку и открыла ее.
Прямо перед собой услышала тяжелый, грустный вздох.
– Позвать было нельзя? Надо самой, да?
– Виктор Гадович, я умру?
– Пойдем, Вознесенская, поговорим. – Меня тут же подхватили на руки и понесли, нет, не в комнату!
Меня внесли на кухню и пристроили на стул. Почти сразу услышала бульканье.
– Так, Елизавета. Расклад у нас невеселый. – Мужчина взял меня за руку и сунул в ладонь прохладный стакан. Я с жадностью присосалась к нему и сразу выпила все. Потом высунула раздвоенный язык и с шипением смахнула с губ оставшиеся капельки воды.
– И-и-и… – И закрыла рот ладошкой. Потом попыталась что-то произнести, но вместо этого снова выдала: – И-и-и.
– Тихо, тихо. Елизавета, успокойся, это буквально еще на сутки.
– Еще? – ужаснулась я, ощупывая своим странным языком небо и зубы.
– Да, одни сутки уже прошли. Яд практически нейтрализован. Еще сутки, и все станет как прежде. Я как-то не учел, что у тебя этакая аллергическая реакция…
– Ал-л-лергическая реакция? – я тупо повторила за ним…
– Да, Вознесенская. Такая. Аллергическая. Реакция. На. Мою. Слюну.
– Слюну? – снова пропищала.
– Вот чего ты переживаешь? Вечером снимем с глаз повязку. Посмотришь на себя. Ничего непоправимого.
– ЧТО ЕЩЕ?
– Хочешь водички?
– ДА! Что еще?
– Вечером посмотришь.
– Сейчас! Говори!
– Точно водички не хочешь? Ну ладно… Ты такая вся зелененькая! Прелесть! Поверь! Тебе идет! Даже обидно, что всего на сутки…
– ВИКТОР ГАДОВИЧ!
– Расслабься. И вообще, мне из-за тебя пришлось голым по лестницам бегать и ту хрень неопознанную сожрать! А тебя цвет зеленый не устраивает! Ишь какая цаца!
– Ше-е-еф, – чуть дрогнувшим голосом протянула я, – ну я же, я же… вот, – неопределенно закончила, пожав плечами. – А почему слопать пришлось из-за меня? Я не просила ее жрать. Я просила спасти меня от нее.
– Да ты и спасти не просила, лишь на всю округу визжала. И еще, Вознесенская, ты ту фигню видела вообще? Вот ты сразу смогла бы определить – ядовитая она или нет?
Я помотала головой.
– Вот и я не смог. А пока ее переваривал и выделял составляющие яда, ты мне, между прочим, весь зад обслюнявила!
Я покраснела. Мужчина хмыкнул.
– Отличный цвет вышел, фиолетовый такой.
Заскрипела зубами. Нет. Ну гад ведь подколодный! Знает, что я девушка скромная, в принципе, а они, Твари, более открытые и раскрепощенные.
– Ладно, прости, все время забываю, что ты человек. В общем, переварил, выделил состав и укусил тебя. Противоядие ввел. Но у тебя аллергия, по всей видимости, на меня. Ты теперь словно нага, только без хвоста. Вечером посмотришь.
– Поняла. А чего мы убегали-то?
– Ай, Вознесенская, отстань!
Услышала, как мужчина протопал босиком в комнату, потом скрипнул диван. Отлично. А меня он тут бросил с заклеенными глазами. Я тяжело вздохнула. Поднялась и отправилась следом.
В этом был весь Виктор Полоз. Такой неправильный супергерой. Вроде и умный, и красивый, и это не все его достоинства. Но вот меня за комнатную собачку держит. А я же человек.
Итак, добро пожаловать в реальный мир. В мой реальный мир, да, в принципе, и в ваш. Но вы не догадываетесь о нем.
Как оказалось, в родном Питере, как и на всей Земле, рядом с нами живут несколько рас: вампиры, оборотни, гномы, эльфы, наги, лепреконы и еще пара низших. Первые пять занимают самый верх иерархии Тварей. Вампиры занимаются торговлей, антиквариатом и всем, что с ним связано, так как живут долго и знают толк в старье. Оборотни держат общепит: от самых пафосных ресторанов до обычных ларьков с шавермой. Гномы – бизнес-шишки и банкиры. Эльфы – представители шоу-бизнеса и искусства. Наги все как один воины. Они практически не подвержены соблазнам нашего мира. Занимаются охраной правопорядка в обоих подмирах: и людей, и Тварей. Высшие полицейские чины – все сплошь наги. Лепреконы реализуют свои качества в различных направлениях. Кто-то из них занимается искусством. Кто-то – автомобилями. Кто-то – профи по квартирам. Одним словом, леприки или лепре, как их зовет шеф, – лучшие в мире воры! Точнее, все лучшие воры – лепреконы!
Мой шеф тоже раньше трудился в полиции, а потом ушел и открыл свое агентство. До моего появления работал там один. А теперь нас двое. Наг и я. И Галя. Это наша кофемашина. Вот что у нас с Виком общего – это любовь к кофе! Все.
Ну и еще – я его беззаветно люблю вот уже полгода, а он любит всех остальных.
Итак, все началось как обычно. Сегодня, а точнее, позавчера, шеф отправился на встречу с каким-то парнем в бильярдный клуб на Гражданке, а я ждала его в машине. Автомобиль у шефа шикарный, однако уж очень приметный. Шевроле Камаро шестьдесят девятого года, четыре скорости, ручная коробка, триста пятьдесят лошадей. Так что нас каждая собака в городе знает. Закинув ноги на приборную доску, сделала погромче модный нынче трек Alice Merton «No Roots», глотнула капучино и поставила стаканчик рядом в подстаканник. Врубила планшет. Ну что ж, пока Вик общается с продавцом, почитаем новости.
Так, очередная звездочка засияла на небосводе российской поп-музыки.
Прекрасно, завтра витрины «Союзпечати» будут пестреть фотографиями прекрасного молодого брюнета. Много ботокса, мало мозгов и полное отсутствие голоса. И да – это парень. Бла-бла-бла.
Ставки по кредитам снова выросли. Куда, блин, уж выше! А я мечтала сделать летом ремонт в мамином доме в деревне. Надстроить второй этаж, ну и по мелочи.
Так-с, ладно, очередной скандал на площадке популярного интернет-аукциона. Кто-то купил старый деревянный ящичек, а-ля ручная работа за совершенно бешеные деньги. Борьба развернулась между двумя покупателями, один «подрезал» раритет у другого. Я посмотрела на фотографии предмета спора. Обычная. Таких в переходе на Невском дюжина за косарь. Проверила стоимость лота и натурально подавилась очередным глотком кофе! Да на эти деньги можно купить пентхаус с видом на Петропавловку! Они совсем больные? Мир сошел с ума. Плюнула и выключила планшет. Прикрыла глаза и, подпевая незнакомой мелодии, льющейся из динамиков, вспомнила, как я познакомилась с Виктором Полозом.
Апрель 2017. Питер – Москва
Мы с мамой прожили в Питере всю жизнь, дом-точка в Автово. Одна комната на двоих в общаге на Казакова. Она работала, а я училась. Школа, колледж, универ и мамина мечта для меня – банковское дело! Я получила диплом и, радостно им помахивая, отправилась строить карьеру в банке! Построила – полгода стояла в зале, рассказывая, как пользоваться банкоматом, а потом села за кассу. Было скучно, чисто женский коллектив удручал бесконечными подставами и кляузами, а начальник Петечка навешивал смены в выходные.