Нина Новолодская – Академия Колханд (страница 11)

Я поднялась, подтянув к себе ноющую ногу, и потерла ушибленную щеку. Мужчина уже добрался до помоста и, запрыгнув на него, развернулся ко мне. Из-под капюшона сверкнул хищный оскал.

Прихрамывая на ушибленную ногу, доковыляла до него, забралась, помогая себе руками, и устроилась на покрывале, в этот раз вытянув ноги вперед и опершись на руки.

Мужчина лишь фыркнул и приказал закрыть глаза, что я и сделала. Сначала ничего не происходило. Потом в животе начал закручиваться тугой узел. Легкая тошнота подкатила к горлу, и я замычала.

– Терпи, Лидия, скоро пройдет. Но сейчас терпи и не шевелись, – голос мага послышался совсем рядом, как если бы он сидел прямо передо мной. – Будет тошнить, не стесняйся. Всех тошнило при этом. Даже меня.

После последней фразы, пообещала себе во что бы то ни стало удержаться. Сомнительного удовольствия наблюдать, как меня рвет, я ему не доставлю.

Через какое-то время тошнота стала отступать, а на ее место пришел холод. С каждой минутой мне становилось все хуже, и вскоре я уже не чувствовала пальцев ног. Меня сильно трясло, глаза слезились, а в животе снова скручивается тугой ком боли.

Но я молчала и не шевелилась. Повторяла сама себе, что еще минута, и все прекратится. Потом снова: потерпи, скоро все закончится. Тошнота накатывала с новой силой. Я ничего не видела и не слышала: казалось, что уши набиты ватой, а на глаза натянули повязку. Сердце колотилось очень быстро и сильно, так и норовя выскочить из груди и умчаться прочь.

Несмотря на ледяной холод, сковавший меня, воздух нагрелся, и теперь каждый новый вдох приносил не меньшие страдания, иссушая горло. Сейчас, даже если бы я и хотела что-то сказать или попросить прекратить все, просто не смогла бы сделать этого.

Неожиданно помост подо мной вздрогнул, горячий воздух ударил в заледеневшее лицо с такой силой, что голову откинуло назад, а из глаз брызнули слезы. Напуганная, я все же попыталась позвать на помощь и попросить пощады у учителя, но ничего не смогла выдавить, кроме жуткого хрипа.

Руки ослабли, и я рухнула на спину. Мышцы стали непроизвольно сокращаться, пальцы сжимались в кулаки и разжимались. Раздался сильный грохот и помост под нами содрогнулся, а потом все резко стихло. Моего лица кто-то коснулся, и сквозь оглушающую тишину стали прорываться звуки.

– Лидия, ты меня слышишь? Лидия! Девочка, ты должна прийти в себя. Слышишь, Мартинс, ты должна открыть глаза! Должна! – голос моего мучителя был на удивление обеспокоенным. – Лидия, эй, Мартинс, приходи в себя! Тут не место для сна!

Я с трудом разлепила глаза, но увидела перед собой лишь темноту. Ничего, кроме черного провала, скрывающегося под капюшоном мага.

– Пи–и–ить…

– Так, девочка, давай-ка отправимся отдыхать. На сегодня, пожалуй, хватит. – Мужчина суетливо попытался меня приподнять, придерживая за спину. Я даже не представляла, как в таком состоянии смогу добраться до комнаты в общежитии, ведь ко всему прочему меня снова начало трясти.

– П–п–помогите мне, п–п–пожалуйс… – Зубы выбивали дробь, и мне никак не удавалось опереться руками, чтобы  подняться на ноги.

– Так, давай-ка, маленькая, ложись… молодец… сильная девочка, давай эту руку сюда, а эту сюда… – чей-то тихий голос, спокойный и даже ласковый, убаюкивал, обещал, что все будет хорошо. И мне очень хотелось ему верить, потому я позволила уложить себя обратно, переместить трясущиеся руки и опустить их вниз, вытягивая вдоль тела. Затем меня завернули в плед, на котором я сидела до этого и, укутав словно ребенка, аккуратно подняли на руки.

Мужской голос что-то бубнил мне в макушку, но я не разбирала слов. Меня мерно покачивало при каждом шаге, руки и ноги начали согреваться, тело, прижатое к горячей груди мужчины, расслабилось.

Немного повернув голову, я уткнулась носом в рубашку, сквозь которую ощущался приятный жар. Было тепло, спокойно и уютно, словно во сне. Вспомнилось, как папа носил меня маленькую на руках, как обнимал, когда я болела, и так в его нежных и сильных руках было спокойно и хорошо…

Нестерпимо сильно захотелось чего–то такого! Такого… не знаю чего.

Над головой раздалось чуть громче:

– Лидия, прекрати елозить, ты мешаешь мне идти, – тихий голос, знакомый, близкий и одновременно нереально далекий.

– Я так тебя люблю… – прошептала в горячую мужскую грудь и снова уткнулась в нее носом, а потом потерлась щекой, ласкаясь и стараясь как можно дольше продлить нашу с ним встречу, потому что я невероятно соскучилась.

Мужчина запнулся, чуть не выронив ценный груз, и замер.

– Что? – раздался тихий, немного ошарашенный голос.

– Очень–очень люблю и скучаю, папочка… – прошептала в ответ.

– Тьфу ты! – выругался «папочка» и продолжил движение.

Вскоре хруст гравия под ногами моего спасителя сменился на звук шагов по каменной плитке, а затем несколько рывков, словно он, перескакивая ступеньки, поднимался по лестнице. К тому времени я окончательно согрелась и меня снова начало мутить, нестерпимо сильно. Волны тошноты накатывали одна за другой.

– Мне плохо, – шептала я, уткнувшись носом в горячую грудь, – очень. Пожалуйста… пожалуйста…

– Потерпи, мы уже на месте, – слушала взволнованный мужской голос и старалась держаться. Мужчина толкнул плечом в дверь, которая под его напором распахнулась и, похоже, ударилась о стену.

Мне стало жарко, захотелось сорвать с себя одежду, а лучше вообще окунуться в чан с прохладной водой.

– Горячо, – выдохнула я, начиная елозить и стараясь сбросить с себя плед, что, став неприятно колючим, мешал шевелиться и дышать. – …жарко! Папочка, помоги мне, помоги…

Глаза не открывались, будто бы их залили горячим воском. Он не обжигал, но давил и не позволял поднять веки.

– Подожди немного, – меня уложили на что-то мягкое и начали разворачивать. – Тихо-тихо, маленькая, тебе нужно успокоиться…

Когда удалось освободить руки и ноги, я попыталась сдернуть с себя ненавистную удушающую одежду. Раздался треск рвущейся ткани, и мои руки тут же перехватили.

– Тихо-тихо, я помогу, не надо портить одежду… – еле слышное бормотание мужчины сопровождалось ругательствами и взыванием к Единому, – …тш-ш-ш, Лидия, повернись! Вот так, молодец… А теперь вторую руку. Единый, за что мне это, а?! Будто мне и так проблем было мало…

Услышала, как на пол полетела куртка, стукнув пуговицами о деревянный пол. Потом дело дошло до ботинок, которые были быстро скинуты и упали на с глухим стуком. Получив относительную свободу, руками схватилась за брюки, лихорадочно распуская шнуровку спереди. На мои пальцы легли чьи-то горячие ладони, заставив остановиться.

– Нет, не стоит… – последовал тихая не то просьба, не то утверждение.

– Жа-а-арко, – я захныкала, дергая руками и вырываясь.

– О Единый, хорошо, не дергай, подожди, сейчас помогу… – Я тут же отдернула руки от завязок и подняла их выше, торопливо расстегивая пуговки на рубашке. Через минуту с меня медленно и аккуратно стянули штаны и носки. Все эти действия, как и прежде, сопровождались тихими ругательствами и осторожными касаниями. Каждое прикосновение моего помощника обжигало кожу с такой силой, что я начала изгибаться от странных, пугающих ощущений.

Наконец справившись с рядом пуговок, начала крутиться, стараясь вывернуться из рукавов рубашки, беспрестанно повторяя: «Жарко, жарко, я горю, жарко». Тут мне тоже помогли. Затем раздался стук каблуков по деревянному полу и звон стекла. Пока я крутилась на мягкой поверхности, стараясь найти положение, при котором кожу перестанет обжигать и ранить ткань покрывала, мужчина вернулся.

– Так, девочка, давай-ка попьем! Вот так, понемногу, стой-стой, не все сразу, а то тебя вырвет… – Меня приподняли немного, придерживая за плечи, и поднесли к высушенным губам стакан воды.

Жадно припав к живительному источнику, я старалась насытиться как можно быстрее и получить как можно больше. Когда стакан, еще не до конца опустошенный, у меня отняли, снова захныкала:

– Пи-ить, пи-ить…

– Тш-ш-ш, потерпи немного… – Кровать под весом мужского тела, присевшего рядом, скрипнула. Горячая ладонь гладила меня по волосам и, вопреки ожиданиям, приносила только облегчение. Я тяжело и часто дышала, крутилась, пытаясь найти удобное или хотя бы терпимое положение, и почти без остановки повторяла: «Жарко, не могу больше… Пожалуйста, воды… Жарко, помоги мне…»

– Потерпи совсем немного, скоро станет легче…

Я верила этому голосу, так как надеялась, что его обладатель не врет и мне наконец станет легче.

Немного погодя мужчина поднялся, отошел от кровати, и я сквозь туман в голове услышала, как скрипнули дверцы шкафа, потом снова бормотание и звук воды. Встрепенулась, услышав, что мой спаситель вернулся.

– Лидия, ты меня слышишь? – Он наклонился к самому лицу, и я ощутила его горячее дыхание.

– Да-а-а, воды… – то ли просьба, то ли мольба.

– Будет тебе вода, – мне даже показалось, что он улыбнулся, таким тоном было это произнесено, – но я должен отнести тебя на руках, сама ты не дойдешь. Хорошо?

– Да! – выдохнула, еле сдерживая очередной стон.

Послышался странный шорох, потом матрас рядом со мной прогнулся под весом чужого тела и снова шорох, стук и тяжелый вздох. Мужчина поднялся, аккуратно просунул одну руку мне под спину, касаясь оголенной кожи и причиняя практически нестерпимую боль, а вторую – под колени. Я зашипела и вцепилась в его плечи пальцами, стараясь сдержать крик.