Нина Новак – Жена в наследство, или Трудности драконьего развода (страница 38)

Если честно, Натан не особо верит в отравление. Немилость богов куда вероятнее. Особенно если вспомнить нечаянную близость, что объединила его с той, настоящей Лиз.

Тогда он и увидел Изнанку. Там нет жизни.

Там только тени и иллюзии, сила, что откликается как на чистые сердца, так и на темный зов жестоких нелюдей.

В безмолвии Изнанки остались ряды покойных Каренов. Они навеки застыли на черных просторах мертвой земли. Стали ветром, цветами, сухими кустарниками... воющими призраками, впившимися в потрескавшуюся землю.

Безумцы, преступники, темные маги, когда-то державшие в железных руках весь Шарлен.

Тысячу лет назад он был не графством, а громадной страной, большая часть которой впоследствии ушла под воду.

Последние потомки Каренов уже не выдерживали дара и сходили с ума... либо погибали. Их ломало и гнуло, пожирало изнутри. Лиз тоже ждал конец и Натан помог в ту ночь ее инициации, поддержал драконьей магией.

Но новая Лиз приняла силу. Она возродит династию. Бесы… с его помощью.

Отец мечтал об этом. Хотел, чтобы они соединили кровь Каренов и Саршаров. Старый идиот. Он хотя бы представлял, какие последствия их род получит?

И если бы дело было только в наследстве и независимости, но новая Лиз истинная.

Истинная, которую не признали боги. А это очень многое меняет.

Мари начинает взволнованно говорить и выдергивает Натана из тяжелых размышлений:

— Магические каналы Лиз искажены, насыщены тьмой с Изнанки. Ты ведь знаешь, что это значит? По-видимому, через молитвенник ей подсунули сок мертвых цветов.

Натан бы отдал все на свете, чтобы дело оказалось лишь отравлением, которое можно излечить зельями.

— Магия моей жены родом с Изнанки. Возможно, ты видишь не отравление, а проявление ее природы, — произносит он. — Прошу, сделай все, что возможно. Лиз не должна пострадать.

Натан снова сжимает в ладони руку жены, но она все так же далека от него. Ушла в свои мысли и смотрит в сторону.

— Ваше величество, — обращается Лиз к Мари. — Нужно торопиться.

Сестра хмурится и одаривает Натана сердитым взглядом.

— Какой же ты осел, Нат, — бурчит она. — Я очень надеюсь, что вину Моны и Ала удастся подтвердить. Они подстроили историю с молитвенником и лепестками.

Натан разворачивается и оставляет жену под надежной охраной Мари. Что бы там ни произошло, она не даст Лиз погибнуть, поможет очистить каналы, если они действительно отравлены.

Человек Натана должен был задержать жреца и его помощников. Но по дороге ему приходится несколько раз остановиться, чтобы перекинуться парой слов с гостями, ответить на вопросы испуганных Каренов. Пчелка жмется к матери и растерянно озирается по сторонам. Всплывают слова Моны, что Лиз с сестрой травили ее.

Не может этого быть. Ложь.

— Дамы и господа, праздник продолжается, — объявляет Натан. — Чувствуйте себя как дома и увидимся на праздничном ужине.

— Ты сумасшедший, брат, — Ал подкрадывается со спины. — Отошли эту девку. Она опасна.

Пустой и подлый дракон не желает униматься, пытается раздуть скандал.

— У Лиз нет больших сил, — начинает лорд Карен заискивающе. — Куда ей удерживать силу предков. Я уверен, произошло недоразумение. Может быть, глупые девчонки разыграли спектакль.

И лорд вдруг хватает Пчелку Софи за розовое ухо.

— Признавайся, негодница. Задумали сорвать свадьбу?

— А-а-а, — девочка кричит и извивается, ее мать же даже не двигается.

Натан страшно смотрит на тестя и тот вжимает голову в плечи, отпускает младшую дочь, которая тут же дает деру.

Натан оглядывает вассалов. Приглашенные замолкают под его тяжелым взглядом, склоняют головы, повинуясь воле дракона и исходящей от него силе. Даже Ал отшатывается и останавливается на безопасном расстоянии.

— Займись гостями, брат, — улыбается Натан и Ал вздрагивает от его оскала.

Из-за алтаря, размещенного позади Древа, раздаются голоса и Натан стремительно врывается в святилище.

Жрецы бледны и недовольны. Все трое сидят на низкой деревянной скамье, а на дубовом столе разложена храмовая утварь, в том числе и подозрительные молитвенники.

Кроме приставленного к жрецам моряка, там же находится высокий черноволосый мужчина — Деймон Ларшис. Ученый и советник императора... ему не место в замке Саршаров.

Впрочем, Деймон способен помочь, хоть и доставлять неприятности он тоже мастер.

— Молитвенники чисты, лорд Саршар, — с досадой заявляет Деймон. — Да и розовое масло самое свежее. Никаких следов.

Натан поворачивается к моряку. Тот нервничает, но выдерживает взгляд адмирала.

— Я пошел за жрецом и лично проследил за тем, как он раскладывал утварь на столе. У него не было возможности поменять молитвенники и розовое масло, — выдавливает он.

Деймон упирает руки в бока и исподлобья смотрит на адмирала Саршара:

— Тем не менее я, с вашего позволения, заберу и молитвенники и утварь. Раз ее величество утверждает, что леди Саршар подставили, я ей верю.

Натан сжимает челюсти. Делает шаг к столу и берет в руки один молитвенник, затем следующий. Обложки приятные на ощупь, сделаны из мягкой кожи. Нет ни малейшего намека на липкость.

— Ваш целитель осмотрит Мону? — спрашивает он холодно.

— Конечно, — улыбается Деймон.

Мона устраивает ожидаемый скандал, но все-таки вынуждена подпустить к себе императорского целителя. Натан заводит их в гостевую спальню и прикрывает двери.

От этой женщины снова тянет знакомой магией и зверь реагирует, тянется. При мысли, что она действительно носит его ребенка, сводит горло.

Их с Алом отец был подонком, готовым разменивать жизни детей на власть, но сам Натан своего сына никогда не бросит.

Господин Шурс — солидный и известный во всей империи лекарь — просвечивает живот Моны артефактом. Берет кровь и помещает колбу в шкатулку-артефакт.

— Мисс Мона Нейвил беременна, — сообщает лекарь, кидая на Натана косой взгляд. — Но подтвердить отцовство получится только после родов.

Дверь открывается и входит Мари. Мона, сидящая на кровати, вздрагивает. Ее зеленые кошачьи глаза мерцают злобой.

— Что скажешь? — мрачно интересуется Натан у сестры.

На душе паршиво. Он, кажется, попал в кошмарный сон, из которого не видно выхода. Отец переиграл сам себя и загнал в ловушку весь род, подставил всех Саршаров, даже тех, кто еще не рожден.

Мари окидывает Мону быстрым взглядом и разочарованно выдыхает:

— У нее под сердцем дракон. Саршар.

42.

Натан

— Я ничего не понимаю, — Мари кидает на Натана строгий взгляд. — Вижу магические каналы маленького дракона у нее в утробе. Но Мона могла понести от Ала…

При этих словах императрицы Мона вспыхивает и подскакивает с кровати. Но Натан так тяжело смотрит на нее, что девица тут же застывает. Опускает глаза, продолжая тяжело дышать.

— Я хочу поговорить с Моной наедине. С твоего позволения, сестра, — Натан просит вежливо, но в его голосе легко читаются железные ноты.

Мари кивает целителю, который с невозмутимым видом собирает артефакты в объемный кожаный саквояж.

— Как моя жена? — тихо справляется Натан у Мари, задерживая ее в дверях.

— Выпила противоядие. Но я уверена, Лиз отравили. Мертвые цветы вошли в реакцию с ее магией, растревожили тени и вызвали гнев Древа. Я видела подобные практики и, думаю, Деймон сможет доказать мою правоту.

Мари шепчет, а Мона напряженно следит за братом и сестрой, но на расстоянии не может уловить ни слова.

Натан ничего не отвечает и императрица со жрецом покидают спальню.

— Твоя сестра всегда меня недолюбливала! — выкрикивает Мона. — Зачем-то покровительствовала Лиз. Этой тихоне…