Нина Никитина – Отравленная любовь. Как зависимость от токсичной нарциссической матери разрушает нас и как вернуть себе свою жизнь (страница 7)

Токсичная мать нагружает ребенка взрослыми проблемами и ставит перед ним задачу, которую он не может выполнить. Перекладывает на него обязанность сделать себя счастливой, сберечь семью, изменить другого человека, заставить его делать то, что он не желает. Если она не получит ожидаемого результата, то с легкостью найдет «виноватого» и заставит его отвечать. Если получит, то и тут благодарности ждать не надо, ее не будет. Нарциссы не говорят спасибо и не просят прощения, а если и делают это, то не чувствуют ни благодарности, ни стыда, ни вины. Эти чувства ими давно вытеснены.

«Моя мама – самая лучшая на свете!» – самый глубоко ранящий нас миф, если мы не чувствуем этого.

Миф о том, что матери по определению являются любящими своих детей, прочно врос в нашу жизнь. Поддерживать его получается практически у всех. Поэтому, когда мы пытаемся рассказать о своей жизни другим, сталкиваемся со стеной непонимания и осуждения. И от этого начинаем сомневаться в себе, не могут же все вокруг ошибаться. Идет возвращение на очередной виток: значит, со мной что-то не так. Другие лишь подливают масла в огонь: «Посмотри, ведь она столько сделала для тебя», «Она прекрасная мать, это ты неблагодарная дочь». По сути, мы перестаем верить своим чувствам, понимать их, адекватно оценивать ситуацию, лишаемся критического мышления.

Есть еще одна причина, по которой мы сопротивляемся и не хотим верить в то, что оказались в объятиях токсичных матерей, – страх, придет понимание, уйдут последние надежды, что ошиблись, что все еще не потеряно, изменится. Внутри образуется огромная дыра. А неприятие нас матерью заполнит ее, и мы останемся с этим на всю жизнь. Самое страшное, что этот сценарий один из самых реальных и часто воспроизводимых. И призыв: «Не суди ее строго, она не ведала, что творила» не закроет эту брешь. Единственный выход – отказаться от этого убеждения, так как оно ничем не подкреплено, и направить все свои ресурсы на то, чтобы отделить себя от своей травмы, перестать воспринимать ее одним целым с собой.

Я – не моя травма! Она может быть частью моей жизни, влиять на нее, но это еще не вся моя жизнь. Необходимо найти в жизни места, где нет боли, достаточно отследить незначительные приятные моменты, чтобы сместился фокус внимания. Где наше внимание, там наша энергия. Это вовсе не значит, что нужно отказываться от боли и избегать ее. Ей надо дать время и место, признав ее существование, диссоциируясь, встав на дистанцию. Практикуем навык «наблюдателя», позволяющий нам более объективно видеть себя со стороны.

Порой последствия травмы переносятся тяжелее, чем сама травма, имеем посттравматический синдром, нивелировать его последствия можно лишь при условии, что сама травма завершилась. Возможно, она оказала огромное влияние на жизнь человека, изменила его, но тем не менее все закончилось. Если у травмы есть последствия в виде повторов, то мы имеем дело с ретравматизацией. То есть травма на травме, травмой погоняет, бесконечный процесс, возникает мысль: «Все худшее плывет к моему берегу, нет никакого просвета», подтверждая: мир опасен. Выйдя из травмы, мы продолжаем находиться в ее плену, переживая прошлое снова и снова в своей голове, памяти. И мы уже начинаем бояться не того, что уже происходит или происходило, а того, что может произойти. Но даже во всем этом можно найти смысл: необходимость жить дальше ради себя, даже если ощущается полное отсутствие энергии и безнадежность. Ведь мы пришли в эту жизнь, значит, все не зря, есть в этом какой-то вселенский замысел.

Если попытаться убежать от травмы (если я этого не вижу, значит, этого нет), то скоро мы познакомимся с психосоматикой.

Не скажу, что все врачи являются поклонниками этой концепции, хотя никто не отрицает, психика и тело – единое целое и, независимо от нашего желания, контроля, влияющие друг на друга. И это большое достижение. Так как невозможно лечить тело, не принимая во внимания психические процессы. Если сомневаетесь, то достаточно один день посвятить наблюдению и контролю над своими реакциями, чтобы сделать собственный вывод. Например, если есть напряженная ситуация в жизни, то тело отреагирует мгновенно, создаст очаги напряжения, зажимы. Чаще первой страдает воротниковая зона, мы «взваливаем проблемы на свои плечи, несем на горбу». Большую часть жизни мы живем в своей голове. Тело реагирует на мысли одинаково, ему все равно, фантазия или реальность, хотя, что есть реальность, это тоже большой вопрос. Если мы чего-то боимся, то тело сжимается от страха, если пугаемся, вздрагивает. Вспомните, как ведете себя, когда чем-то гордитесь. Голова вверх, плечи расправлены, спина прямая. Внутри ликование! А когда мы грустим, недовольны собой? Плечи опущены, подбородок падает на грудь. А длительная травматичная ситуация для некоторых грозит облысением. При стрессе волосы могут пачками покидать нашу голову.

Что происходит внутри тела, мы, конечно, так очевидно не отследим. Но это не значит, что там ничего связанного с нашими психическими процессами не происходит. Я ни в коем случае не предлагаю лечить физические недуги медитациями, аффирмациями, силой мысли, слушая поющие чаши, отправляя запросы на выздоровление в космос, отменив традиционную медицину, плясать с бубнами или прыгать через костер. Но рассмотреть проблему в комплексе, считаю, стоит. Собственно, и врачи придерживаются того же мнения. Мы мыслями, образом жизни влияем на свое тело. А то, что мы практически non stop живем в своей голове, – не секрет. 10 раз в день расстроимся, 5 раз обрадуемся, и это без видимых и очевидных событий вовне. Я уже не говорю про бесконечный внутренний диалог, болтушка внутри не затыкается, разве что во время сна, да и то не факт. Возможно, она в это время конструирует, режиссирует, пишет сценарии и снимает кино под названием «Сны».

А теперь, учитывая аргументы, представьте, что благодаря токсичной матери мы находимся в постоянном стрессе ожидания очередной несправедливости, что будет происходить с телом? Оно будет болеть и страдать вместе с нами. Довольно частым сопутствующим ущербом бывает лишний вес. Чтобы выдержать внешнее напряжение, давление, нужно стать больше, расшириться в пространстве. Про заедание проблем даже говорить не приходится, мы определяем еду как одну из максимально доступных форм удовольствия. Два в одном: защищаюсь и радую себя.

Женя М., 36 лет: «Я до начала пубертатного периода страдала ангиной, болела по десять раз в год. Горло и насморк – невозможность высказаться и невыплаканные слезы. Ранее были проблемы с печенью и желчными протоками: невозможность избавиться от чужой токсичности. Ты словно ею наполняешься и травишь себя. Мне казалось, что это притянуто за уши, пока не начала более внимательно исследовать этот вопрос, изучая медицинские анамнезы. Как врач я имею доступ к историям болезни пациентов и возможность более подробно анализировать их личные истории. Результат меня поразил до глубины души! Я уже не говорю об открытиях относительно собственной жизни».

Посмотрите на свои диагнозы, проанализируйте свои травмы, в какой период жизни они произошли, что происходило вовне. Очень много нового узнаете о себе. Рекомендую для прочтения книги Лиз Бурбо («Слушай свое тело») и Ван дер Колк Бессер («Тело помнит все»), изучайте, не теряя критического мышления.

«Наш организм – это хорошо работающий будильник, показывающий точное время, но, если с ним бесцеремонно обращаться, он прозвонит раньше времени» (Джозеф Холл).

Глава 5.

Отказываюсь верить, ищу оправдания и смысл прощения

• Почему мы не можем поверить в очевидное

• Зачем нужны оправдания

• Зачем нужно прощение

• Токсичное прощение

«Мы не можем постичь истину, пока запрещаем себе это делать».

Еще хуже, если натыкаетесь на не менее распространенный миф: прости и будет тебе счастье. «Что бы ни случилось, мать надо простить!» Как? Есть вещи, которые ни принять, ни понять невозможно. И сейчас мне предлагают совершить очередное насилие над собой. Но срабатывает синдром «хорошей девочки». Надо простить? Прощу! Все, простила. Очень тяжело испытывать боль, от нее хочется избавиться как можно быстрее, проще договориться с собой и отодвинуть ее от себя. Но проблема в том, что она никуда не девается. Когда мы отказываемся проживать свои чувства, они находят другую возможность дать о себе знать и приходят диагнозы. Психике все равно, будем мы испытывать душевную боль или физическую. Не хотим одну, получим другую.

Для прощения нужно принятие, понимание, переформатирование всего нашего внутреннего пространства, оно не может произойти по щелчку пальцев, только потому, что мы этого захотели. Наше желание простить может наткнуться на внутреннее сопротивление, и тогда мы столкнемся с проблемами в разы большими, чем понимание, что мы – нелюбимые дети, вернемся на исходную точку.

Если у нас хватает духу не верить услужливому окружению, прописанным догмам, то мы оказываемся в изоляции. Нам никто не верит, не сочувствует, нас осуждают. Вакуум делает нас изгоями. По сути, неприятие матери становится своего рода проклятьем. Мы ощущаем оторванность, одиночество. Стать изгоем добровольно – сложное решение, вынужденная аскеза может стать невыносимой задачей. И мы уже готовы отказаться от целей познакомиться с реальностью своей жизни, решимость трескается, и в образовавшиеся щели полезли сомнения.