Нина Малкина – Орден Крона. Банда изгоев (страница 23)
Отчего бы ему сразу не сказать мне, что его любовь – не для меня? Что я не тревожу его мыслей и моя неумелая нежность только обуза для него? Догадывался ли он вообще об этой самой нежности?
Рельеф паучьих лап под пальцами сейчас казался особенно холодным. Может, повернуть обратно, пока не поздно? Может, мне не стоит видеть того представления, что подготовила для меня судьба?
В дворик вбежала тощая собака, обдав меня запахом нечистот. Выплюнула грязную кость, и та с гулким лязгом ударилась о серую брусчатку. Собака повела носом, повернула голову, демонстрируя только один здоровый глаз. Второй заплыл какой-то гадостью. Оценив меня, как незваную гостью в собственном доме, псина оскалилась и глухо зарычала. Даже лязгнула разок слюнявой челюстью, чтобы угроза казалась серьёзнее.
– Да не ори, – успокоила я свою новую компанию. – У меня и без тебя паршивый день.
Зверюгу я не боялась, хотя она рычала вполне убедительно. Псина думала, что в своём праве: облупившиеся стены и ржавые сточные трубы были её укрытием.
– А ты достаточно умная, чтобы понимать, что со мной тебе не справиться? – спросила я у грозной собеседницы.
Та ответила утробным звуком – не то лаем, не то воем. Сам по себе он был ещё больше смешон, чем предыдущие попытки напугать меня, но оказался эффективным, потому что на зов из тёмной арки явились другие собаки. Такие же облезлые, с вытянутыми мордами, больше похожие на подросших волчат.
Сражаться со стаей не входило в мои планы, поэтому я резво провернула ключ и скрылась за хлипкой дверью. Заперла её, кинула ключ в карман. Как раз вовремя, потому что на улице послышался истошный лай.
– Даже у бродячей псины есть верные друзья, – фыркнула я, поднимаясь по лестнице.
Я же всегда и везде была чужой. Целый мир против одной меня!
Здесь, в пыльном и затхлом помещении, среди поломанных декораций я почувствовала себя загнанной в тупик. Меня словно довели до крайности, толкнули в угол. Впервые в жизни я стала лишней даже для того, в ком всегда находила утешение. Моя последняя связь с миром оборвалась, разлетелась вдрызг, больно заколола осколками грудь, и дышать стало тяжелее. Но я всё ещё дышала. А значит, должна была двигаться дальше.
Дверь за кулисы сцены была приоткрыта, но я побоялась приблизиться: могли заметить. Любопытство подталкивало меня заглянуть хоть одним глазком, но я бесшумно юркнула мимо – на лестницу, туда, где находилась тайная ложа.
И не прогадала: под крышей театра было пусто, только лебёдки и тросы шумели, ездили туда-сюда грузы, приводя в движение занавес и декорации. Я осторожно ступала по крепким доскам, внимательно выбирая место для шага. В широких щелях мелькали актеры в костюмах, бегали рудвики с пёстрыми нарядами в лапах, что-то падало, звенело, шуршало. Суетливое буйство красок, блёсток и перьев совсем не наводило на мысли об Ордене Крона. Мне и в голову не могло прийти, что под театральными масками могли скрываться те, кому было что скрывать.
Сквозь резную ширму в тайной ложе лился свет от пламени сотен свечей. Я припала глазом к искусному узору и задержала дыхание от восторга: театр ожил! Хрустальные люстры и десятки канделябров освещали взволнованную толпу, что рассаживалась на свои места. Золочёные витые колонны отражали жёлтые блики, алые занавеси почти не скрывали зрителей на балконе, а лишь кидали лёгкую тень на лица. Зал пестрел нарядами, драгоценными украшениями и даже масками. Я изучала людей сквозь ширму. Здесь собралась аристократия и знать. Мужчины выглядели расслабленными и довольными, а дамы своим сиянием могли бы затмить звёзды на небосводе. От сложных причёсок, кружев, блеска тканей и бликов камней у меня зарябило в глазах, и я на какое-то время оторвалась от созерцания, зажмурившись. Для меня это был иной мир, даже более таинственный, чем магия. Я бы могла вписаться в него, разве что прося милостыню у входа.
В следующий раз я прижалась ещё ближе к ширме, всматриваясь в толпу.
Джермонда я заметила сразу.
Взгляд безошибочно выхватил из толпы фигуру в тёмном камзоле. Он стоял в окружении трёх женщин, спиной ко мне, в проходе между рядами бархатных кресел. Какая-то ужасно жёлтая блондинка в бежевом платье вытянула руку в атласной перчатке, и мой ментор вежливо приложился к ней губами. Гадость!
Элигия стояла рядом, положив ладонь на мужское плечо. То самое плечо, на которое так часто опиралась я. Даже среди местных леди певичка была безупречно красива: в длинном платье с глубоким вырезом на спине, с точёным силуэтом и изящными плавными жестами. Взмах руки, поворот головы, алые губы – всё подчёркивало её яркую сексуальность. Ах, как жаль, что у меня не было с собой лука!
Кажется, леди Велилльер была отвратительна не только мне: та самая златовласка улыбнулась Элигии, но даже отсюда я разглядела в ней оскал ненависти. Я и не сомневалась, что перед спектаклем в фойе и ложах театра происходил настоящий бал лицемерия, и даже порадовалась, что мне никогда не придётся в этом участвовать.
– Сраный стервятник, – выругалась я. – Да вы хуже Ракель Зулейтон с её свитой!
В уши врезался противный звон, и зрители стали расходиться по местам. Мне с местом повезло больше других, потому что от сверкающего и заискивающего кошмара меня отделяла узорная ширма, позволяющая рассмотреть всё в подробностях. Жаль, сцену отсюда не было видно. Сейчас там явно происходило какое-то действо, потому что зрители зааплодировали.
Спектакль начался, а по моей спине пробежал странный холодок, совершенно не вовремя напоминая ощущение чужого взгляда. Я попыталась унять излишнюю нервозность, которая одолевала меня в последнее время, и посмотрела на Джера – он с отрешённым интересом наблюдал за актёрами, не подозревая о моей слежке. Изредка он косился на Элигию и, кажется, даже любовался ею.
Пальцы рук в прорезях ширмы похолодели, а воздух вокруг как будто напитался туманом и сделался вязким.
– Безумие! – вскрикнул актёр так, что даже я услышала. – Вот что с тобой, Мелли! Ты безумна, раз способна на такое… даже ради любви!
Мелли что-то ответила, но отсюда было не разобрать.
Актёр был прав. Безумие. Вот что со мной.
Зачем я прибежала в театр? Чтобы продлить свои мучения? Чтобы поближе посмотреть на зарождающуюся страсть между моим ментором и той, которую я ненавидела? Я оторвалась от ширмы и попятилась.
Безумие…
Юна Горст бывала самонадеянной, наивной, излишне отважной, глупой, но безумной? Безумной ещё ни разу.
Нужно уходить. Бежать отсюда, обратно в академию… в библиотеку или бестиатриум. Куда-нибудь.
Ещё шаг назад, и… я уперлась спиной в кого-то, кого точно не должно было там быть.
Животный ужас перерезал нутро, скрутил жилы и вырвался испуганным вскриком. Мужская ладонь легла на мои губы и зажала рот, легко, даже нежно, но этим прикосновением из меня как будто высосали все жизненные силы. Руки и ноги налились свинцом, тело покрылось крупными мурашками. Это было так… таинственно и жутко.
– Любите наблюдать из тени, Юна Горст? – раздался тяжёлый шёпот над самым ухом.
Я шумно задышала и заморгала часто-часто. По венам вместо крови потёк расплавленный воск. Вся напускная бравада и решительность слетели с меня в один миг, и я совершенно ясно ощутила себя добычей этого человека. Даже не добычей, нет – безвольной тряпичной куклой в руках увлечённого игрой владельца.
Незнакомец надавил, опуская мою голову себе на грудь. Другой рукой он обхватил мою талию, чтобы я не рухнула на подкосившихся ногах. Перед глазами оказался мужской подбородок – гладко выбритый, с едва заметной ямочкой.
Я не понимала, почему моё тело не слушается меня. Следовало бы вытащить Кааса, попытаться защититься, сбежать или хотя бы закричать, но я лишь полулежала на тёплом мужском теле и ловила тихое дыхание, обжигающее мой висок.
– Кто вы? – собственный голос показался мне чужим, будто он прозвучал вне меня.
– Я владелец этой ложи, – мужчина осторожно убрал прядь волос с моего лба. – И этого театра.
Такой успокаивающий жест, но я задрожала сильнее. Почему-то на языке сразу завертелся ответ: Кирмос лин де Блайт, Чёрный Консул! Нечеловек, порождение тьмы. Распускает леденящие душу липкие руки, щупальца, когти, зубы. Пугает, чтобы я покрывалась холодным потом, ослабляет кровавой магией. Окутывает разум тёплым, сладковатым запахом пряного хмеля и крови. Он пришёл за мной, он сам меня убьёт… Только почему я до сих пор жива?
– Несчастная Мелли! – раздалось со сцены. – Ты его невольница отныне, он управляет тобой, как кукольник! Ты погубила себя и своего сына!
Напоминание о том, что за ширмой находятся люди, отрезвило меня. Я задёргалась что было силы, ударила наотмашь пяткой, заколотила локтями. Старалась придать действиям уверенности и последовательности, но слишком торопилась, барахталась и промазывала.
К счастью, даже такая слабая попытка высвободиться сработала: я отлетела обратно к ширме, развернулась и, вытащив Кааса, выставила кинжал перед собой.
Нет, это был не Кирмос лин де Блайт.
Совершенно точно – не он.
Кое-кто другой, кто не уступал Чёрному Консулу ни в силе, ни в могуществе, ни во власти.
– Господин Демиург, – однозначно узнала я того, кого видела раньше лишь мельком.
Мужчина скинул капюшон глухого серого плаща и застыл, позволяя себя рассмотреть. Гладкие волосы создателя Ордена Крона были тщательно зачёсаны назад, но больше ничто не выдавало в этом ещё молодом и крепком человеке истинного аристократа или древнего кровавого мага. Наоборот, вид у него был вполне неброский. В своей простой накидке он казался мне гораздо привлекательнее всех тех, кто сидел в бархатных креслах.