Нина Линдт – Последний рыцарь короля (страница 21)

– Дальше следы сокровища теряются, но это целое состояние: если муж донны не вернет его законному владетелю из фамилии д'Эсте, Герцог вряд ли вернет нас в Москву. По крайней мере, он дал мне это понять.

– Какие печальные истории связаны с этой семьей, такое ощущение, что им всегда не везло, – грустно сказала Катя. Она в последнее время стала впадать в меланхолию, подолгу размышляла о чем-то, скучала и грустила. Прежде радовавшие ее уроки французского и латыни, прелесть практики в устаревших формах языка, придававших привычному «франсэ» очарование Средневековья, уже не увлекали. Герцог замечал это и старался сделать Кате что-нибудь приятное, словно пытаясь извиниться за то, что ей пришлось застрять в этом безумном времени.

Несмотря на хорошее отношение к нам Герцога, я понимала, что он добр, пока мы играем по его правилам. И чем больше я думала обо всей этой истории с донной Анной, тем больше в ней сомневалась. Очень нехорошее, мерзкое подозрение проклюнулось в душе и мгновенно расползлось по ней ядовитым плющом. Действительно ли он взял нас сюда, чтобы вывести на чистую воду Висконти? Или же исключительно для того, чтобы завладеть имуществом донны? И может ли так быть, что вовсе не Висконти – убийца? Ведь он совсем не походил на человека, который убил жену. Да, он был потрясен сначала ее воскрешением, потом взбешен, что ему подсовывают жалкую копию донны, чтобы лишить наследства. Но это вовсе не доказывает его вину. Что если меня использует настоящий преступник? В самом деле…

Предположим, что Анна как-то перешла дорогу своему дяде, и он ее убил. А теперь ему понадобился двойник донны, чтобы завладеть ее имуществом. И Август мог быть с ним заодно. Ведь что-то они обсуждают время от времени вполголоса. Думать об этом было мучительно, но я понимала, что даже если это все правда, выхода у меня нет. Только во власти Герцога вернуть нас назад. И кем бы он ни был, придется играть по его правилам. Плющ сомнений травил душу, но друзьям я и словом не обмолвилась, ведь это бесполезно. Мы же всего лишь марионетки в его театре. Оставалось только подчиняться. Леска дергалась, и донна Анна улыбалась. Леска дергалась, и донна Анна плакала. А внутри, съежившись от страха, тоски по дому, усталости от ежедневного притворства, жила Ольга.

Два дня спустя после своего неудачного явления Висконти я возвращалась с Катей из церкви, расположенной неподалеку от дома. Мы спустились с каменных ступеней храма и шли, взяв друг друга под руки. Катя в тот день была одета в изумрудное платье с золотистой вышивкой, а на мне было белое платье с черным орнаментом, красивое и очень тяжелое. Мы собирались вскоре поехать во дворец на разбор нашего дела с Висконти. Этот безумец потребовал суда, чтобы разобраться, его я жена или нет. Герцог велел нам выглядеть на все сто, чтобы ни у кого не закралось даже тени сомнения, что я не донна Анна. Вместо привычной строгой и простой накидки Николетта выбрала полупрозрачную легкую накидку и закрепила ее на голове обручем. Мы обсуждали предстоящее событие и ужасно нервничали, поскольку подозревали, что Николо не позволит просто так воскреснуть своей жене: наверняка он готовил мне очередное испытание.

Мы шли по мощеной камнем мостовой, пересекая площадь между церковью и домом, как вдруг увидели, что к нам приближается высокий человек с развевающимися от быстрой ходьбы волосами, темными, но с блеском седины. Веки его глаз были опущены, из-за этого взгляд казался печально-ироничным, длинный тонкий нос с чуть заметной горбинкой выдавался на овальном лице с широким подбородком. Вся его внешность была полна благородства и львиной важности, «добродушный властитель», вдруг подумалось мне. Он шел явно к нам навстречу, и я запаниковала: вот она, еще одна попытка дона Висконти раскрыть меня! Я стала оглядываться вокруг в поисках подходящего пути для побега. Встречаться с этим человеком очень не хотелось. Плавно повернув в сторону, мы с Катей с ледяными лицами поспешили прочь. Он заметил это и окликнул меня:

– Сеньора Висконти, подождите!

Обреченно вздохнув, я остановилась. Теперь убежать было невозможно. Он нагнал нас и остановился передо мной. Собравшись с силами, я подняла взгляд от его коричневых сапог до перевязанной ремнем котты (верхней рубахи, доходящей до щиколоток), потом до богато расшитого воротника и наконец заглянула в его печальные глаза.

Он поклонился мне учтиво, я сухо ответила на поклон, пытаясь всем видом показать, что он меня задерживает.

– Узнаете ли вы меня, донна Анна? – прозвучал его глубокий, приятный голос.

У меня пересохло во рту, язык прилип к небу. Я опустила вновь глаза, чтобы он не прочел в них светящуюся неоновыми огнями мысль: «Я вас в первый раз вижу!»

– Сударь, я очень тороплюсь. Поверьте, вы нашли неподходящий момент, чтобы вести беседу.

– Я заходил на днях, но вы не захотели меня принять. Я хотел поговорить с вами до этого суда. Но вижу, что вы, как и прежде, не желаете говорить со мной.

«Вы правы, – хотела сказать я, – я не желаю вас видеть». Но я не смогла его так обидеть. Я вспомнила того посетителя, что приходил говорить со Анной о сестре, и, внимательно посмотрев на незнакомца, решила, что это был он.

– Я буду рада с вами поговорить, но позже, сейчас мне пора идти, – чуть мягче сказала я.

– Что ж, хорошо. Я не стану вас задерживать, донна. Простите.

Он отступил, я прошла мимо, опустив глаза, держась крепко за руку Кати. В нем было что-то, что вводило меня в крайнее смущение и пугало так, что сердце подскакивало к горлу. Или я боялась себя?

Герцог д'Эсте встретил нас в гостиной, он стоял возле окна и лукаво улыбался. Я всегда тихо ненавидела его бледные глаза, в которых при взгляде на меня светилась насмешка, словно он сравнивал свою племянницу со мной, и сравнение было явно не в мою пользу. Копия и оригинал – вот кем были я и донна Анна в его представлении.

– Как прошло ваше знакомство с герцогом Бургундским? – спросил он.

– Я не знала, кто этот человек, чувствовала себя ханжой и чудовищем, разговаривая с ним так холодно. Бедняга останется обо мне не лучшего мнения.

– Ерунда. Донна Анна всегда была холодна с ним, поэтому вы сыграли замечательно. На будущее: его зовут Гийом, но лучше обращайтесь к нему официально, так вы не подпустите его близко. Он друг этого усатого генерала де ла Марша и наверняка воспользуется этим, чтобы повидаться с вами еще раз.

И тут Герцог сделал то, чего я от него никогда не ожидала: подойдя ближе, он, презрительно улыбаясь, снял с моей головы накидку и провел рукой по локонам, которые Николетта оставила, собрав остальные волосы в косы, и, нагнувшись, поцеловал в щеку. Я застыла, удивленно глядя на него широко распахнутыми глазами, а он, поймав мой взгляд, расхохотался, красиво отбросив голову чуть назад.

– Честное слово, сударыня, мне нравится, как вы выглядите, когда смущены или удивлены. Бедный герцог Бургундский! Похоже, вы и в самом деле поступили с ним жестоко!

– Довольно, Вельф! – раздался тихий голос Августа, наблюдавшего за нами. – Прекрати, пора ехать.

– Ольга, – потом, пока мы шли к лошадям, сказал тихо Август, сжав мою руку, – будьте крайне осторожны. Не позволяйте себе и тени удивления, делайте вид, что все так и должно быть. Я буду рядом с вами, постарайтесь посматривать на меня время от времени. Уверен, Висконти будет защищаться всеми возможными способами. Будьте спокойны и сдержанны. Не позволяйте себе никаких выходок с раздеванием. Покажите всем, что вы выше нападок и обвинений.

– Вы ведете себя, как режиссер на съемочной площадке, – попыталась пошутить я.

– Да, только дубль у вас в этой жизни один, – серьезно парировал Август.

Когда мы вошли в залу, уже собрался народ. Донну и пожелавшего сопровождать ее Августа посадили в кресла напротив Висконти. Август сжал ласково мою руку, нервно схватившуюся за ручку кресла, и я немного расслабилась. Муж донны Анны смотрел на нас с ненавистью и заранее праздновал победу. Я гордо вскинула голову и встретилась с ним взглядом, посмотрев в глаза с вызовом и наглостью. Он смутился и сделал вид, что отвлекся, перебирая бумаги, которые лежали на столике рядом.

Король выступил с речью, надеясь примирить супругов до суда, избежать ненужных конфликтов и разборок.

– Мы находимся на пороге грандиозного события для христианского мира, и поэтому целью нашего пребывания здесь является попытка примирить вражду между братьями по вере, чтобы повернуть дружные силы против нашего главного врага. Тем более печальным становится раздор в семье, где муж не желает признать жену. Как неверующий Фома перед Иисусом вкладывал руки в его раны, чтобы проверить самому, действительно ли перед ним воскресший Христос, так и муж не верит спасшейся жене, требуя от нее доказательств. Дон Висконти, я призываю вас примириться с донной Анной и с миром отбыть в поход… Если же вы не пожелаете примириться до суда, то судьями назначаются Карл Анжуйский, отец Франциск и архиепископ де Бове. Мы, с вашего позволения, не желаем участвовать в этом деле. Остаемся наблюдателем.

Конечно, дон Висконти отказался признать женщину, сидящую напротив него, своей женой. Он начал расспрашивать ее обо всех родственниках, начиная с д'Эсте и заканчивая домом Висконти. Донна Анна отвечала не торопясь, вдумчиво, иногда вставляя «мне кажется» или «помнится». Отвечала всегда правильно, рассказывала о детстве, проведенном в доме Обера д'Эсте, о сестре, о друзьях.