Нина Линдт – Хозяин времени. Кровавый принц (страница 4)
Конрад почувствовал, как сердце обрывается, даже задохнулся от этого необычного ощущения. Девочка в роду Белой Королевы! Первая с момента проклятия королевы Бланш, которое она наложила на свою сестру и весь ее род!
– Не может быть… а она точно… твоя? – сорвалось у него с губ прежде, чем он успел себя остановить. Потом спохватился: – Прости! Это не мое дело! Я не должен был…
– Да, моя. Я тоже не поверил. Сделал тест. Хотя в верности Женевьев даже сомневаться не приходится, но… сам понимаешь… дочь… незаконнорожденная, не от ведьмы, но дочь!
Бенжамин уже не пытался сдержать своего счастья.
– Это много значит не только для тебя, но и для всего мира. Но как ты расскажешь о ней жене?
– Пока не знаю, – помрачнел колдун. – Мне тяжело решиться на этот шаг. Исабель – прекрасная жена и мать, но встреча с Женевьев случилась в момент охлаждения наших отношений. И меня словно понесло на огромной быстрой волне. Я не мог уже без нее. Женевьев забеременела очень быстро. Я собирался ее бросить, но не смог. Я люблю ее, Конрад. Ее, а не Исабель. С Женевьев я живу, дышу, я вижу этот мир прекрасным. А когда родилась Алиса… Я окончательно потерял голову. Алисе всего две недели, хочешь с ней познакомиться?
– Бенжамин, я благодарю тебя за доверие и откровенность. Непременно познакомлюсь с ней, но, наверно, попозже. Похоже, твои женщины тебя ждут.
– Я счастлив, Конрад. Не осуждай меня, прошу. Обязательно приглашу тебя к нам, через неделю подойдет? Я снял Женевьев квартиру здесь, рядом, в Латинском квартале. Там уютно.
– Зайду, как всегда, когда настанет время, – улыбнулся Конрад. – Иди, колдун. И будь счастлив.
– Тогда и поговорим об остальном, – кивнул Бенжамин.
Конрад задумчиво смотрел ему вслед. Да, непременно, нужно решить, как быть дальше. Когда Бенжамин разведется и представит колдунам и ведьмам свою дочь, в мире все изменится. У людей плоского мира появится надежда. Надежда, которую зовут Алиса.
Глава 3
Перед глазами мелькали какие-то размытые тени, иногда вдруг появлялись целые страницы текста, написанного фигурными буквами. Они висели некоторое время в черном пространстве, а потом растворялись. Алиса не понимала ни слова из того, что там было написано, она даже не вчитывалась. Просто разглядывала картинки на полях, форму букв, но каким-то образом вся информация поступала к ней в виде ощущений и чувств. Алиса знала, что все, что мелькает сейчас перед ней, откладывается в подсознании. Но она не могла ни прекратить процесс, ни ускорить, ни поставить его на паузу. Алиса даже пошевелиться не могла.
Она лишь догадывалась по движению и прикосновениям, что ее несут, раздевают, осматривают, кладут куда-то, где тепло и мягко. Но ответить не могла. Где-то за серыми тенями она знала, кто-то светит ей в зрачки фонариком, пока чьи-то руки нащупывают ее пульс.
– Пока еще жива. Сердце работает.
– А все остальное?
– Возможно, она в коме. Необходимо снять показания мозга, чтобы узнать… Зрачки не реагируют, есть только дыхание и пульс. Ее бы в больницу, мадам Этель.
«Я жива!» – хотела крикнуть Алиса, но продолжала молчать. Она узнавала только голос мадам Этель. Остальные ей были неизвестны, девушка предполагала, что это были преподаватели школы.
– Подождем. Осталось ли что-нибудь от книги? – голос мадам Этель от волнения был резким и высоким.
– Только пепел, и его тут же смыло дождем. Ничего не осталось.
– Только она…
Страницы продолжали мелькать перед глазами. Голова Алисы раскалывалась от объемов поступающей информации, хоть она и не улавливала, что именно получает.
По ту сторону век то темнело, то светлело. Что это? Включают и выключают свет? Сменяют друг друга день и ночь? Она не знала.
Иногда она слышала, как мадам Этель пыталась прогнать одноглазого Сью, но кот упрямо возвращался к Алисе. Он ложился ей на грудь, и казалось, что именно Сью заставляет ее сердце биться.
«Надо открыть глаза. Ведь я же в сознании. Ведь я не сплю. Значит, я могу открыть глаза».
Но все ее усилия были тщетны.
А потом вдруг перестали мелькать страницы. Серые тени стали темнеть и тяжелеть, наваливаясь на нее, заглушая звуки, свет, ощущения. В полной темноте Алиса просто таращила глаза, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. А потом ее словно кто-то толкнул резко в спину, и она начала падать. Она летела вниз в сплошной темноте так долго, что успела даже справиться с испугом, страхом и вспомнить про падение другой Алисы, героини книги, про которую она все время просила читать свою маму.
Алиса не успела придумать, что ждет ее в конце этого полета, как вдруг резко почувствовала все свое тело, словно оно только что приземлилось на кровать. И открыла глаза. И встретилась с внимательным взглядом одного кошачьего глаза. Сью.
Алиса хотела сказать ему что-то, но не могла пошевелить губами.
В ужасе, она стала прислушиваться к своему телу. Руки и ноги слушались. Но губы – нет.
– Алиса? Ты в порядке?
Одноглазый Сью сверлил ее взглядом.
Пришлось кивнуть.
– Хвала богам, я уже думал, что ты решила поиграть в Спящую красавицу.
Алиса приподнялась на локтях и осмотрелась. Она лежала на огромной кровати в красивой светлой комнате. Посмотрев на кота, Алиса вопросительно приподняла одну бровь.
– Нам повысили уровень обслуживания, – ответил одноглазый Сью. – Правда, меня пытались изгнать, но когда поняли, что это бесполезно и я все равно материализуюсь здесь, оставили в покое.
Алиса подняла руку, посмотрела на ладони: ожогов не было, хоть руки и горели. Потом она погладила Сью и почесала его за ушком. Кот зашелся в мурлыкании, которое больше напоминало хрюканье. Алиса улыбнулась. Потом села на кровати.
На ней была легкая белая рубашка из очень нежного на ощупь материала. Осторожно откинув одеяло, она спустила ноги вниз и села. Каждое движение приносило сладость новизны. Алиса чувствовала себя легкой, здоровой, но как ни пыталась, не могла заговорить. Она даже пощупала щеки, губы и подбородок: все было в порядке, губы уже приоткрывались, язык шевелился, но голоса пока не было.
Осторожно встав на ноги, она прошлась к окну и увидела кусочек леса, в который они с Ивой ходили к матушке Лур. Все было засыпано снегом, горные вершины вокруг, лес, поле – все белое в дневном, но слабом из-за облачности свете.
– Ты чего молчаливая такая? – и она обернулась на голос.
Одноглазый Сью сидел на кровати и светил зеленым глазом. Удивительно, каким пушистым он стал. Его черная шерсть блестела и лоснилась.
Алиса жестом показала, что не может говорить.
– Да лаааадно… – протянул кот и зевнул. – Ну тогда я рад. Посплю.
Он свернулся в клубок на простыне и прикрыл глаза. Алиса недовольно скрестила руки на груди, но кот ее возмущения не увидел. Она поискала взглядом телефон, но в комнате не было ничего из ее вещей.
Подойдя к двери, она с удивлением обнаружила, что та заперта.
– Они скоро придут, проверяют тебя каждые два часа.
Она обернулась к одноглазому Сью. И вопросительно развела руками, указав на дверь.
– Это для твоей безопасности, – фыркнул кот. – Забыла, что девицы с тобой творили?
Понятно. Но где ее телефон и вещи? Сколько времени она провела в этой комнате? Приезжал ли Рэй?
Алиса не могла спросить об этом. Обнаружив ванную комнату, она умылась, подняла голову и посмотрелась в зеркало. И опешила. В ее черных волосах по обеим сторонам от лица появились две седые пряди. Алиса всхлипнула.
– Что за черт? – еле слышно прошептала она. И обрадовалась, что губы разомкнулись, а голос все-таки возвращается. Она еле слышала саму себя, но это уже был прогресс.
Решив пока хранить молчание, чтобы голос восстанавливался быстрее, Алиса вернулась в комнату и знаками спросила у кота про волосы.
– Насколько я понял, когда меня вытащили из мешка и позволили остаться с тобой, это случилось в тот момент, когда ты прочла книгу Белой Королевы.
Алиса удивленно посмотрела на Сью.
– Да, ты каким-то образом смогла сделать то, что ни ведьмы, ни колдуны на протяжении поколений сделать не могли. Тебе открылись все знания Бланш. Помнишь что-нибудь?
Алиса помотала головой. Она и в самом деле ничего не помнила – только смутные воспоминания о ярком свете и каких-то картинках промелькнули перед глазами.
– А вот они, – кот посмотрел на дверь с неприязнью, – надеются, что помнишь.
Алиса подумала, что пока голос не проявится в полную силу, лучше помалкивать. И тут услышала шаги и голоса.
Один голос принадлежал директрисе, а отвечал ей глубокий мужской баритон, но на голос хозяина времени он похож не был.
Алиса залезла под одеяло и облокотилась на подушки.
Спустя несколько мгновений дверь открылась, и в комнату вошла мадам Этель в своем клубящемся одеянии, а с ней высокий молодой мужчина в белом балахоне, подпоясанном кожаным ремнем.
Он был похож на рыцаря, только без кольчуги, но на ремне вместо меча был прикреплен чехол для телефона и длинный широкий нож. Часы на руке тоже были современными. Аккуратная ухоженная щетина подчеркивала очень красивое, с четкими линиями лицо и темно-серые, уходящие в зелень глаза. Модная стрижка, небольшая морщинка на переносице, спокойный взгляд.
– Алиса! Наконец-то ты очнулась! – мадам Этель не скрывала своей радости. Эта эмоция была такой странной для обычно очень строгой директрисы, что казалась неестественной.