Нина Линдт – Дитя Ноктурны (страница 11)

— Тихо, тихо. — Цезарь лежал, полуприкрыв глаза, и тоже часто и поверхностно дышал. — Все хорошо, Настенька.

— Помогите! — просипела Настя. — Кто-нибудь!

Она понимала, что Цезаря ей отсюда не вытащить. Ее собственные силы были на исходе, а боль свинцовой тяжестью растекалась по телу, парализуя волю и разум. Поэтому, когда она расстегнула рубашку на груди Цезаря и увидела, что все его тело покрыто старыми глубокими шрамами от ножей, она застыла на мгновение, потому что решила, что ей померещилось. Человек не может выжить после таких ранений.

Сквозь стоявшую столбом пыль прошла Лика.

Она охнула, бросилась к Цезарю. Отодвинув Настю, подняла его, вытащила арматуру, провела рукой, закрывая рану и останавливая кровотечение. Потом взялась за Настю. А та смотрела на Цезаря, не двигаясь, словно завороженная.

— Ты говорил, что ты человек, — наконец сказала она.

Взрывная волна заставила их пригнуться, все вокруг пошло трещинами, пол задрожал.

— Скорее! — Лика помогла Насте подняться и перелезть через обломки. — Надо уходить!

Втроем они выбежали в разрушающийся холл. Трещины на мраморном полу, казалось, бежали за ними, преследуя, стараясь поглотить.

Они выскочили к выходу, где падали части портика и колонны с шорохом кривились под готовым обрушиться зданием, сбежали со ступеней, увидели вдалеке, за кордоном пожарных машин друзей и бросились к ним.

Настя обернулась: квадрига Аполлона, наклонившись, спускалась, казалось, с небес в облаке пыли. В следующее мгновение крыша окончательно просела, поднялся столб пыли, и театр исчез из вида. Навсегда.

Цезарь стоял рядом, его лоб был рассечен, кровь тонкой струей стекала по белой, как у статуи, коже.

— Ты говорил… — Настя задохнулась от боли и слез. Ее предал человек, которому она доверяла как отцу.

— Я человек. Правда. Правда, Настя. Но я продал душу, чтобы стать бессмертным. Сейчас не время это выяснять.

Она положила руку на лоб. Как же сложно осознать это все.

— Люди не бывают бессмертными!

— Бывают. — В глазах Цезаря были тоска и боль. — Вот только бессмертие не приносит счастья.

Он хотел взять ее за руку, но она увернулась. Во рту першило от пыли и горечи. Сейчас ей нужно было только одно: ощутить опору хоть в чем-то, хоть в ком-то, почувствовать, что она не так безумно одинока, как сейчас. А еще ей было страшно за графа Виттури.

Он вышел из облака обрушившегося здания. Все еще сжимая в руках мечи. Все еще во власти Тьмы, ненависти и злобы. Его друзья ждали его, он увидел, как Рита радостно вздохнула, как вспыхнули ее магнетические зеленые глаза. Локи потрепал ее слегка по плечу: «Видишь, я же говорил, он справится». Лика от облегчения заплакала. Диего обнял ее, воспользовавшись возможностью. Цезарь зажимал рукой порез на лбу, кровь заливала белые от пыли руки. Он был сейчас словно ожившая статуя.

Плачущая, грязная и растрепанная Настя. Казалось, она стоит на краю мира с пустыми руками, с грузом невыносимой боли на плечах. Наташа вся в порезах и с разодранными коленями рядом, ее белое платье превратилось в серую тряпку. Вокруг них ангелы, инкуб и остальные. Вся его команда, изрядно потрепанная и напуганная. Он отвел глаза, опустил мечи. Они не выдержат испытаний. Отчаяние обнимало их пыльным облаком.

— Демон…

Только она может произносить это слово так, словно оно не проклятие, а имя ветра, свободного и сильного. Настя подошла, хотела коснуться, но он отстранился.

— Мы ведь победили?

— Победили? — Он усмехнулся, находясь в плену злости и отчаяния. — Какая может быть победа, Настя? Посмотри вокруг: погибают смелые и невинные. Зло всегда сильнее.

— Это не так. Иначе не было бы смысла…

— Смысла нет, — перебил он ее.

— Не было бы тебя, — закончила она.

— Что ты хочешь от меня? — зло бросил он ей в лицо. — Я тварь. Демон, зло, грязь. — Слова песком скрипели на зубах.

— Это ложь! — Она ударила его кулачком в плечо раз, второй, третий. — Ложь!

— Тогда, может, сама дашь мне имя? Потому что я уже не знаю, кто я. — Он схватил ее за ворот и тряхнул, ткань затрещала. Она не сопротивлялась. Мягкая, как кукла. Ее так легко сломать. — Я знаю лишь, что больше не ангел, потому что стремился делиться знанием. И не дьявол, потому что тянусь к свету. Я дарил вам выбор, вы назвали это искушением. Я показывал вам красоту, вы кричали: «Соблазн!» Я давал знания, а вы убивали моих учеников. Я одинок. Я окружен вами. Но я не вы. И я больше не готов на подвиги ради вас. Посмотри на них!

Он показал на зевак, которые снимали на телефоны разрушенное здание театра и пожарных. До ребят даже доносился смех и обрывки обсуждений.

— Людям все равно, и мне должно быть тоже.

— Слушай, я не очень хорошо знаю, как помочь падшему ангелу в депрессии, но мне не все равно. И тебе не все равно, я знаю. И им, — она показала на друзей, — тоже. Разве ради этого не стоит обнажить меч?

— Нас мало.

— И мы умрем в бою? Знаю. Но лучше так, чем от страха и стыда. Ты дал мне волю. И я выбираю битву. — Ее зеленые глаза без страха смотрели в его Тьму.

— Ты подарил мне вторую жизнь, и я выбираю битву, — эхом откликнулась Итсаску, делая шаг вперед.

— Ты стал моим наставником, и я выбираю битву. — Диего встал рядом с вампиршей.

— Ты спас мне жизнь однажды, и я выбираю битву. — Локи поиграл мышцами.

— Ты дал мне силу, и я выбираю битву. — Рита тряхнула рыжими волосами.

Демон смотрел, как один за другим выстраивались перед ним его агенты. Его друзья. Нет, не время сворачивать знамена. Пусть все против них. Они против всех.

Наконец он кивнул.

— Нам осталось мало времени, но мы проведем его весело. Пусть каждый сделает то, что в его силах. Остальное уже не зависит от нас.

И в его темных глазах вспыхнули золотые искры света.

ГЛАВА 7

— Как ты?

Настя обернулась, чтобы ответить, но поняла, что вопрос Лики был обращен к Диего.

— Терпимо, но заживает жутко медленно.

— Это же раны от падшего ангела, конечно, они поболят, но погоди, придем домой, я постараюсь еще подлечить тебя.

Ангел заботливо положила ладонь на спину Диего, и улыбка промелькнула в уголках полных губ оборотня. Настя прищурилась: уж не притворяется ли он, чтобы получить заботу Лики?

Сама она крепче обняла за плечи льнувшую к ней Наташу, но в этот момент Ролан подхватил девочку на руки и понес. Настя не возражала: как только Ролан увидел графа Виттури, он потерял силы к сопротивлению, оставил попытки увести Наташу, и под тяжелым взглядом демона опустился перед ним на колени. Это поклонение произвело на Настю неприятное впечатление. Она словно снова увидела, как пресмыкались мелкие бесы перед старшими демонами в Аду. Мурашки пробежали по коже: Самаэль, падший ангел, перед которым преклонялись агенты, мог повелевать и темными демонами?

Так их команда пополнилась, но Ролан не участвовал в беседах о спасении мира. Его единственной заботой была Наташа. И Габриэль тоже тянулся к девочке, несмотря на сопротивление инкуба. Но именно он привел Лику, оторвав ее от лечения Диего, чтобы она залечила ссадины на балерине. Наташа была в ужасе от всего, что происходило вокруг, не отпускала Ролана, выглядела страшно потерянной, была похожа на сломанную куклу, ярко раскрашенную и в порванном платье. Настя отвела ее в ванную, Итсаску с Сержем отправились в магазин за одеждой. Правда, принесли они все какое-то детское, пока они ходили менять покупки, переругиваясь и перекладывая ответственность за ошибку друг на друга, Настя отправила Наташу в душ, а потом уложила в постель. Девочка уснула тут же, как только Ролан обнял ее. Габриэль остался с ними, несмотря на яростное шипение инкуба, а Настя после душа спустилась вниз.

Все тело болело.

— Локи, Рита, — обратилась она к парочке, которая обнималась в гостиной, — мне нужно на природу.

Рита шагнула к ней, но в этот момент бархатистый голос за спиной мягко приказал:

— Надо уходить из города. Так что собирайтесь.

Настя обернулась, но графа Виттури уже не было.

Локи вздохнул:

— Он сам не свой. В Мексике прошел метеоритный дождь. Ноктурна набирает обороты. Огненная буря пронеслась по Австралии. Практически все выжжено, погибло две трети населения. А в Азии началась эпидемия и довольно быстро распространяется. Надо действовать быстрее.

— Он хочет выманить Ноктурну на природу?

— Подальше от города, — кивнула Рита. — Туда, где ты будешь полна сил.

Цезарь вышел из особняка последним с охапкой оружия, сложил его в набитый провизией багажник машины, сел на пассажирское сиденье рядом с Локи, который был за рулем, позади устроились Ролан, Наташа и Габриэль. Выглянув из окна, Цезарь встретился взглядом с Настей, но девушка быстро отвела глаза. С тех пор как она узнала, что он бессмертен, ученица избегала его. Но он обязательно расскажет ей свою историю. Чтобы она не совершала его ошибок.

Чезаре убивал. Грабил и убивал, но считал свою профессию разбойника благородной и оправданной: в юности его обвинили в конокрадстве, которого он не совершал. Лошадь появилась перед ним одним чудесным вечером, когда золото пшеницы волновалось под легким ветерком и разморенный послеобеденным отдыхом Чезаре возвращался пешком из городка, где жила его любимая. Свадьба была назначена на следующее воскресенье. Лючия была занята подготовкой, но им удалось увидеться через ограду в саду под присмотром ее старшей сестры. Никогда не забыть Чезаре запаха глицинии, что свисала тяжелыми фиолетовыми гроздьями с ограды дома Лючии.