Нина Левина – Выпускница-неудачница (страница 11)

Матушка всхлипывала и отталкивала «жениха», но он был гораздо сильнее, к тому же ужасно распалён страстью.

— Ты столько лет во вдовстве! Наверное, истосковалась по мужским объятиям?

— Не настолько, мой друг, — матушка изо всех сил держалась за платье, которое «женишок» намеревался с неё стащить. — Будьте же благоразумны и потерпите до свадьбы!

— Я так мечтал… Ты обещала… — пыхтел Дожидор, торопливо распутывая завязки на матушкином корсете.

Ситуация стремительно развивалась и подходила к критической точке, поэтому я решила, что пора действовать. Ну, что ж, гадёныш Люкан, хоть для чего-то полезного пригодится твоё заклинание, стоившее мне провала на экзамене…

Быстро проговорила заклинание и старательно направила его на мистера Дожидора. Около минуты он продолжал тискать и слюнявить мою матушку, а потом вдруг резко дёрнулся и выпустил её из объятий.

— Вы решили проявить благоразумие, мой друг? — спросила матушка, отступая на шаг от «жениха» и поправляя платье. — Не сомневалась в вашем благородстве и доброте.

Мистер Дожидор промычал что-то невнятное, схватился рукой за горло и два раза икнул.

— Что вы сказали? Вам нехорошо?

Мистер Дожидор выпучил глаза, закашлялся, и внезапно из его открытого рта вывалилась большая жаба и плюхнулась прямо к матушкиным ногам. Жаба деловито огляделась и поскакала, квакая, в тёмный угол комнаты.

— Что это? — воскликнула матушка. — Откуда у вас во рту жаба?

— Если бы я знал, — прохрипел мистер Дожидор, снова икнул и исторг на пол ещё одну жабу.

— Прекратите разбрасывать жаб в моём доме! — возмутилась матушка. — Зачем вы вообще их сюда притащили? Да ещё таким способом… фу… Я понимаю, что на гербе над воротами вашего Фрогмора красуется лягушка, но вы ведь сейчас не у себя дома!

— Я их не приносил, — Дожидор тяжело дышал, высунув язык, как загнанная собака. — Это всё ты…

— Я?! Что вы хотите этим сказать?

Кому может быть интересно, что хочет сказать мистер Дожидор? Лично мне — нет, поэтому я позаботилась, чтобы он промолчал. Следующая жаба с громким кваканьем возмущения вырвалась из его рта на волю.

— Это всё твоё рагу! — завопил «жених», лишь только жаба благополучно приземлилась на пол. — Специи, специи! Вздумала меня отравить, как своего муженька?!

— Какую чушь вы несёте! — возмутилась матушка. — Я ела рагу вместе с вами!

А вот это точно! Как я об этом не подумала? Что ж, милая матушка, прости меня, но это для твоего же блага!

Не успела я проговорить заклинание, как матушка поперхнулась и схватилась за горло. Мистер Дожидор тут же отступил от неё на шаг, и очень даже вовремя, так как небольшая симпатичная лягушенция, исторгнутая моей матушкой, плюхнулась ему под ноги.

— Ага! — вскричал мистер Дожидор. — Вот и тебе специи! Что, вероломная женщина, забыла принять противоядие?

— Ничего не понимаю, — проговорила матушка, с ужасом глядя на прыгающую рядом лягушку.

— Зато я понимаю! — вскричал Дожидор. — Хитростью выманила у меня расписку на содержание дочки и тут же решила со мной разделаться? Не выйдет, Эмилия! — он помахал указательным пальцем, похожим на сардельку, перед лицом матушки. — Я расторгаю помолвку!

— Но дорогой друг! Как же так?!

— Ты могла бы стать хозяйкой Фрогмора, а теперь будешь умолять, чтобы я взял тебя в своё поместье хотя бы в качестве посудомойки или свинарки!

Мистер Дожидор быстро напялил сюртук и бросился к выходу.

— Встретимся через три недели!

— Мистер Дожидор, вернитесь! Это какое-то недоразумение! — воскликнула матушка, в отчаянии протягивая руки вслед убегающему «жениху».

Но тот был непреклонен, и через несколько секунд удаляющийся грохот его повозки возвестил, что мистер Дожидор не намерен возвращаться.

— Давай-давай, уваливай к себе домой и больше у нас не появляйся!

Я так обрадовалась, что отвадила от любимой матушки отвратительного жениха, что забыла об осторожности и проговорила эти слова вслух. При звуках моего голоса матушка вздрогнула и бросилась к окну.

— Тильда! Это ты здесь?

Я закрыла рот ладошкой и быстро отступила в темноту, ближе к стене, при этом сделала это так неаккуратно, что наступила на сухие ветки. Они громко хрустнули, и матушка сказала строгим голосом:

— Сейчас же выходи, я знаю, что это ты!

Пришлось показаться из своего убежища.

— Как ты здесь оказалась, ты ведь ушла наверх?

— Спустилась по плющу.

— А если бы упала и разбилась?

— Но я же не упала.

— Молодец. Жабы — это твоих рук дело?

— Моих, — кивнула я, не собираясь отпираться.

— Немедленно в дом! — велела матушка.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — напустилась она на меня, лишь только я вошла в комнату. — Как ты посмела всё испортить?

— Испортить? Я помогла тебе избавиться от противного жениха! Мистер Дожидор — отвратителен! Я знаю, что меньше всего тебе хотелось стать его женой! — выкрикнула я. — Чем ругаться, лучше бы сказала мне спасибо.

— Мало того, что выпускница-неудачница, не получившая диплом академии, незаконно использует магию, так ещё и по твоей милости мы окажемся выброшенными на улицу!

— Это почему же?

— Потому что у мистера Дожидора все мои долги, а в залоге — наше поместье и всё, что здесь есть! Абсолютно всё до последней кастрюли и моих стоптанных домашних туфель! Он пообещал, что оставит за мной поместье, если я стану его женой. А теперь… — матушка обхватила голову руками и в изнеможении опустилась на диван.

— И что теперь?

— Срок уплаты долга наступает ровно через три недели, — она взглянула на меня. — Через три недели мы с тобой станем нищенками-побирушками, а хозяином в поместье будет Дожидор.

Ничего себе известие. Прямо-таки достойное завершение вечера. Лучше бы я и правда упала с плюща и убилась. Всем было бы легче.

— Я же не знала! Хочешь, побегу следом за мистером Дожидором и расскажу, что это я заставила вас плеваться жабами.

— Ага, — кивнула матушка, — и прямиком отправишься в темницу за незаконное использование магии.

— Что же делать? А как насчет Илезара Олифсона? Вы любите друг друга, я знаю! — Матушка покраснела от моих слов. — Почему нам обязательно становиться нищенками? Почему нельзя переехать к нему?

— Потому что Илезар Олифсон тоже был должником Дожидора, и после уплаты долга у него осталась во владении только старая конюшня, в которой он сейчас живёт с младшим братом. Думаешь, Илезар от хорошей жизни собирается стать смотрителем гиппокампусов?

— Такое впечатление, что половина Бримбера задолжала Дожидору! — в удивлении воскликнула я.

— Не половина, а весь, — кивнула матушка. — Два лета подряд у нас лили затяжные дожди. Урожай сгнил, скотина передохла, болото подступило к стенам домов. А Фрогмор находится на возвышенности и не пострадал. Мистер Дожидор неплохо нажился на нашей беде. Он заламывал за всё вдесятеро больше от реальной цены и теперь владеет почти всем Бримбером.

— Матушка, милая, прости, что подвела тебя и не получила диплом академии! — Я бросилась к матушке на колени. — Клянусь, что получу его через год! Надо только уговорить Дожидора отсрочить на год выплату долга.

— Пока ты училась, он не смел отказать в отсрочке и уже переносил срок выплаты. Теперь не перенесёт. А после жаб — будет особо непреклонен. Я его знаю, — вздохнула матушка. — Спасти нас могли только твой диплом и моё замужество, а теперь…

— Раз я всё испортила — сама всё и исправлю! — топнула я ногой. — Никто не посмеет забрать у нас родовое поместье! А тем более, вонючий скряга Дожидор!

13

На следующий день я хотела прямо с утра отправиться во Фрогмор и упросить мистера Дожидора об отсрочке уплаты долга. Но, немного поразмыслив, я поняла, что такого скрягу вряд ли можно разжалобить просто словами. Умолять его при помощи объятий и поцелуев я не собиралась, так как всерьёз опасалась, что меня стошнит прямо ему в лицо. Нужно было придумать иной способ. И без магии тут, похоже, не обойтись. Только никто не должен был заподозрить меня в её применении. Всё должно было выглядеть естественно.

Следующие два дня я всё хорошо обдумывала. Потом три дня потратила на оттачивание магического мастерства. Пришлось даже уходить в лес, чтобы никто не застал меня за этим занятием.

Два раза я слышала топот копыт лошади мистера Олифсона, приезжавшего к матушке. Сейчас помочь он ей никак не мог, но твёрдо обещал присылать каждый месяц часть жалованья, чтобы она могла жить, не влезая в новые долги. Мистер Олифсон был уверен, что через год вернётся с приличной суммой, которой вполне хватит, чтобы рассчитаться с Дожидором. А потом они с матушкой поженятся… Если гиппокампусы, конечно, не откусят мистеру Олифсону руку, ногу или что-нибудь более ценное. Например, голову.

Наконец я решила, что готова встретиться с мистером Дожидором. Упросила матушку написать ему очень трогательное жалобное письмо об отсрочке долга на год, взяла письмо с собой и отправилась во Фрогмор.

Поместье мистера Дожидора процветало. Со скотного двора доносилось ржание лошадей, поросячье хрюканье и клёкот индюшек, из дома тянулись запахи свежего хлеба и жаркого, издалека слышался визг пилы и стук топора. Рабочих рук во Фрогморе было достаточно, учитывая, что половина жителей Бримбера не смогли заплатить по долгам.