Нина Князькова – Управляемый хаос (страница 6)

– Ой, это Лия что ли? – Окликнул меня голос, когда я, покусывая мороженное, подошла к нужной платформе.

Я обернулась и с удивлением уставилась на Анну Николаевну Дулову, тетку Зои.

– Здравствуйте, – удивленно поморгала я. – А вы чего здесь делаете? – Спросила, так как муж этой не плохой в общем-то женщины всегда возил ее на машине.

– Я сюда приехала флюорографию делать, потому что у нас в поликлинике аппарат сломался. Борьке-то моему аппендицит вырезали. Он в больнице еще, меня возить не может. Так я сама поехала. Тиночка, правда, грозилась мне машину предоставить, но ведь мне и самой как-то нужно крутиться уметь, – усмехнулась она. – А ты в Анютинский поехала? Домой?

Я широко улыбнулась.

– Ага. Соскучилась вот по родным просторам, – вплела я в голос максимум энтузиазма.

– Ностальгия – она такая, – кивнула женщина. – Только ты ж вечером обратно воротишься. Не сможешь со своими долго общаться.

– Не смогу, – согласилась я. – Но я ж им и не навязывалась. Сами зовут.

– Это чтобы хорошо выглядеть в глазах соседей, – Анна Николаевна села на скамейку и похлопала ладонью рядом с собой. Я послушно уселась рядом. – Им ведь не хочется оправдываться по поводу того, что дочку свою они сами из дома выжили, да еще и злобными завистниками оказались по отношению к ней.

– Было бы чему завидовать, – покачала я головой.

– Думаешь нечему? Тут по Анютинскому слухи ползают про тебя в последний месяц всякие.

– Какие слухи? – Тут же навострила я уши.

Анна Николаевна оглядела тех нескольких человек, что ждали автобус неподалеку и нагнулась ко мне.

– Сестрица Васьки, одноклассницы твоей, ездила тут в город и видела тебя. Ты, говорит, из какой-то дорогущей машины вылезала. А за тобой мужик выскочил, старше тебя, но видный. Заметно, что при деньгах, – поведала она громким шепотом.

– Та-ак, – подначила я ее.

– Теперь слухи ходят, что ты в содержанки подалась, – тетка Зои прошлась по мне выразительным взглядом. – И вещи на тебе дорогие, не как у поселковых девок. И ведешь ты себя не так, как они. Еще у сумасшествие твое клиническое вспоминают в негативном ключе.

– О-о, чувствую, ждет меня «горячий» и «радушный» прием, – пробормотала я, качнув красной туфелькой на правой ноге. – Ладно, проституткой я пока еще не бывала в фантазии Анютинских, так пришла пора побыть. Поздно только начала. Надо было в восемнадцать по рукам пойти. Эх, потеряла время…

Анна Николаевна усмехнулась.

– Вот на этом акцент и сделай. Пусть крокодиловыми слезами умоются. Только денег своим не давай. У нас вон как с Зоей получилось нехорошо, – напомнила она мне.

– Мои вроде еще не дошли до такого, – пожала я плечами.

– И не доводи, – приподняла она брови. – А сейчас я тебе расскажу, что ваш младшенький учудил.

Младшеньким у нас был мой брат, которому было пятнадцать лет и с которым мы практически никогда не общались. Да и желания общаться у меня никогда и не возникало. Своеобразной личностью его родители растили. Но я слушала и мотала на ус, так как любую информацию считала полезной.

Автобус подошел за пять минут до отправления. В него село всего одиннадцать человек, но, насколько я помнила, к окраине города он подъезжает уже переполненным.

Все время до Анютинского Анна Николаевна нашептывала мне новости поселка, которые не отличались сильным разнообразием. Зато я узнала, кто вышел замуж «по залету», кого сбила машина и почему в «Топинамбур» перестали брать местных работников.

– … теперь не воруют ящиками помидоры, – закончила женщина аккурат к тому времени, как автобус подъехал к центру поселка. – Ты домой сейчас? – Осведомилась она, когда мы вышли из переполненного транспорта.

– Неа. Мы в «ридикюле» встречаемся в шесть, – покачала я головой.

– Еще час почти, – посмотрела на часы Зоина тетя. – У меня, быть может, подождешь? Дом-то мой недалеко.

– Нет. У меня еще тут дела есть, – резко помотала я головой.

– Как знаешь, – не стала спорить она и, попрощавшись, отправилась прочь.

Я же направилась к кафе-ресторану. Был у меня еще один нерешенный вопрос, который стоило бы прояснить. Поэтому, я, едва вошла внутрь уютного помещения, принялась вертеть головой. Заметив, нужного мне человека, я подпрыгнула на месте.

– Аня! – Проорала так, что сидящие за ближайшим столом мужчины вздрогнули и повернулись ко мне.

– А, это психованная. Знаешь, у… – начали они между собой разговор, прекрасно зная, что я все слышу.

– Спасибо, мальчики, – украла я у одного из них пирожок, лежащий на белом блюдечке. Вместе с блюдечком и позаимствовала. – Мучное вредно, – объявила и, откусив от пирожка, скривилась. – Фи, с картошкой. На будущее: я пирожки с яблоками люблю.

Поставив украденное, но надкусанное, на место, я снова подпрыгнула, привлекая внимание администратора этого заведения.

– Ты совсем того, что ли? – Наконец, очнулся тот, чей пирожок я понадкусывала.

– Естественно, – кивнула. – Справочку показать?

– Лия, – Аня, наконец, подошла ко мне и покосилась на возмущенные лица мужиков, теперь обращенные и на нее. – Ты что-то хотела?

– Хотела, – оскалилась я в улыбке. – Мне нужен столик на троих. А еще мне нужен повар.

– Наш? – Отшатнулась она.

Я подхватила ее под локоть и повела по залу, выбирая стол для встречи с родителями.

– Ваш мне не нужен. Мне нужен свой. Мы скоро откроем гостиничный комплекс «Усадьба Веревкиных». Ты рекламу, наверное, уже видела, – начала я пояснять по дороге. – Так, вот этот столик подойдет, – указала я на центр зала.

– Так открытие уже через две недели, – припомнила Аня, убирая со стола табличку «зарезервировано».

– Поэтому хороший повар нужен уже вчера. И прочие мастера ножа и топорика для мяса тоже, – я уселась на стул и выжидательно уставилась на нее.

Администратор задумчиво уставилась в стену минуты на две.

– Есть у меня на примете один парень. Готовит так, что посетителей за уши не оттащишь. Он сейчас не работает. Дома тортики шедевральные печет, но в рестораны его не берут, – Аня села за стол и вздохнула.

– И в чем подвох? – Я вытащила из сумки блокнот и приготовилась записывать.

– Он глухонемой, – вздохнула она. – Парень-то хорош, но на кухне должна быть…

– Вибрация, когда заказ приносят. Надо, чтобы он понимал скорость и срочность задач, – я быстро записала нюансы. – Читать он умеет?

– Конечно.

– Тогда давай контакты, – велела я. Контакты я тоже записала с особой тщательностью. Улыбнувшись, я осмотрела полупустой зал. – Слушай, а можешь налить мне вишневый сок в бутылку из-под вина? – Созрела у меня идея. – Я доплачу. И сока виноградного в бутылку из-под шампанского. Правда там придется разбавлять минералкой, чтобы пузырьки были. И закуску такую, к вину.

К моменту прихода родителей, я чинно восседала за столом, жевала кусочек сыра и запивала это все «вином».

Мама, увидев все это богатство на столе, скривилась.

– Здравствуй дочь, – выдавила она из себя, выразительно поглядывая на бутылки.

Отец просто плюхнулся на стул напротив и принялся изучать столешницу на предмет микротрещин.

– Привет, – я максимально развязно помахала бокалом.

– Как у тебя дела? – Мама уселась рядом с отцом и подальше от меня.

– С тех пор, как занялась проституцией – просто замечательно, – я широко улыбнулась. – Вам тоже рекомендую. Очень веселое и высокооплачиваемое занятие.

Теперь родителей перекосило одновременно.

– Дочь, нельзя в таком тоне разговаривать с мамой, – попытался осадить меня отец.

– В каком? – Тут же оживилась я.

– И при твоем диагнозе не стоит пить столько алкоголя, – влезла мама. – А еще тебя видели в городе с мужчиной.

– И ты ни разу за этот месяц нам не позвонила, – перебил ее отец. – Могла бы и найти время на родителей.

– Посмотри на своего умницу-брата…

Через час я из «Ридикюля» едва ли не сбегала. Мои родители и мертвого до побега доведут. Час претензий, мелких обид и рассказов о таком замечательном брате, которому я и в подметки не гожусь. Увидев машину Максима на парковке ресторана, я покачала головой и несмотря на поднявшийся ветер, направилась к автобусной остановке. Через сорок минут должен приехать автобус, так что ждать мне было не так уж и долго. Родители меня со свету сживут, если увидят, как я сажусь в машину к мужчине.

– Лия, сейчас гроза начнется. Садитесь в машину, – велел мне Максим, когда догнал на полпути к остановке.