Нина Князькова – Совести нет (страница 6)
– И ты туда же. Да мне ни одна баба, даже тридцатилетняя, так мозг не выкручивала, как эта пигалица. Тоже думаешь, что я слишком старый…
– Да я не про это, – перебила его. Кто его знает, что у него там, в страдальческих мужских извилинах бродит. – Я про то, что ты слишком многого ждешь от неопытной девчонки. Она, конечно, жутко умная, но опыта ей явно не хватает.
– Еще б она в этом возрасте опытной была! – Вспылил он.
– Ой, моралист, – хихикнула я. – Ты себя в ее возрасте вспомни, – предложила.
Кажется, зря. Гарин помрачнел, резко остановил машину у коттеджа, где гонял строителей Артем.
– Знаешь, если учесть, что я в семнадцать лет бросался на все, что хоть немного шевелится, то страшно становится. А если она себе кого-нибудь найдет своего возраста? – Мрачно спросил он меня.
Я задумалась.
– Так, давай я с Артемом быстро поговорю, и поедем к тебе чай пить и разговаривать. Он кивнул.
Я выскочила из машины и подошла к Догилеву, который стоял с лазерным уровнем, а трое рабочих ставили панель на нужное место. У соседнего дома суетилась еще одна бригада. А мои отделочники доделывали первые дома.
– Артем, вы до завтра успеете? Мне еще померять все нужно, – перешла сразу к делу.
Главный прораб отвлекся и удивленно на меня взглянул.
– Машка в деревне хоть? – Спросил он, не ответив на вопрос. За сестру беспокоится.
– Да, – кивнула. – Так что со сроками?
Он задумался.
– В принципе, тут осталось работы часа на четыре. Поднажмем немного. Думаю, что успеем. Мужики к утру с объектов мусор уберут, и можешь приступать. – Разрешил он.
– Отлично, – я улыбнулась и поспешила к машине Гарина. Забралась внутрь и уверенно сказала. – Пока Олька в деревне находится, никого не найдет.
– Почему? – Полюбопытствовал замдиректора.
– Потому что все работоспособные парни сейчас или экзамены сдают, или в армию ушли, или здесь работают до седьмого пота, – ответила. Толик облегченно выдохнул и потрепал меня ладонью по макушке. Я вывернулась. – А вот когда Олька поедет в город сессию сдавать, тогда может кого-нибудь и подцепить.
Гарин снова напрягся.
– Вот умеешь ты утешить, – фыркнул он.
– Зато тебе больше не хочется пить, – улыбнулась я.
Он задумался на пару секунд и кивнул.
– Действительно, не хочется, – решил он. – Слушай, а чего у тебя на пальце кольцо? Еще и дорогое такое…
Я загадочно хихикнула.
– Если к чаю будет твой смородиновый джем, то все расскажу.
– Сейчас на стройку заедем, посмотрим, как продвигается. – Предупредил меня Евгений Лаврентьевич.
Мы десять минут назад заехали к Анне Николаевне и оставили там Лидию Васильевну, которая решила остаться на ночь в деревне и понянчиться с внуком, а сами отправились к месту стройки. Машину бросили у первого же дома, решив прогуляться и посмотреть на уже сделанную работу.
– Неплохо. – Оценил командир, заглядывая за невысокие заборчики.
К каждому дому было прикреплено шесть соток земли для личного пользования. Я тоже осматривался. Дома действительно были сделаны на совесть, да и вообще весь концепт качественно продуман.
Мы были уже у четырнадцатого дома, когда заметили бригаду, которая возилась в конце будущей улицы. Командир внимательно осматривал дом, а я почему-то обратил внимание на подъехавшую к строителям машину. С переднего сиденья выпорхнула Вика. Моя Вика. Я тут же шагнул к ближайшему дому, маскируясь в его тени.
Виктория меня не заметила. Она подбежала к Артему, сказала ему пару слов, покивала, улыбнулась и бросилась к машине, где сидел еще один мужик. Я пригляделся. Анатолий Гарин, красавчик из конторы Догилевых. С ним Вика много общалась, я даже уверен, что между ними что-то было…
Замер, когда этот мужик ласково потрепал девушку по черной макушке. Виктория засмеялась. Я так и стоял и почти не дышал, даже когда они отъехали. Сердце билось, как бешеное. А я-то думал… Дебил. Кольцо надел, фиктивный брак предложил и решил, что она для физического здоровья никого не имеет?
– Измайлов, ты чего? – Командир тряхнул меня за плечо.
Я резко дернулся и пошел к машине.
– Там подожду, – ответил.
Шулетов точно все видел, так что объяснять что-то я смысла не видел. И правда, командир подошел к Артему, быстро с ним перетер и подошел к машине. Едва он сел, я рванул с места, стараясь хоть во время вождения спустить пар. Командир молчал ровно до тех пор, пока мы не подъехали к части.
– Легче? – Спросил он, когда я вышел из машины. Я помотал головой, но упрямо промолчал, понимая, что такое поведение для меня нетипичное. – После ужина в спортзал, – приказал Евгений Лаврентьевич.
Я кивнул и отправился в казарму. Вошел в моечную, расстегнул воротник и засунул голову под холодную воду, пытаясь прийти в себя. Такой страшной и неконтролируемой ярости я давно не чувствовал. Я научился контролировать свой темперамент давно. С моими предками это было жизненно необходимо. Когда от родителей сбежал в военное училище, они были в бешенстве. Когда не вернулся назад после учебы, то они начали ставить мне ультиматумы, на которые я наплевал. Когда попал в часть к Шулетову, откуда их связи не смогли меня выцарапать, состоялся серьезный разговор. Отец грозил мне всеми карами небесными, а мама… она меня поняла. И когда два года назад отец умер, оставив весь бизнес старшему, более послушному брату, мама смогла со мной общаться беспрепятственно. Да и брат уже был не против перекинуться со мной парой слов, даже если и по телефону.
Мне пришлось научиться контролировать чувства еще в детстве. Отшлифовал во время учебы и службы. Но я абсолютно не был готов к тем эмоциям, что вызывала во мне Виктория Елизарова. И сегодняшний день просто выбил всю почву из-под моих ног.
Вытерся полотенцем и вытащил телефон. Мама никак не унималась, пытаясь узнать, почему я сегодня ей не отвечаю. Написал лишь одно слово: «Завтра».
После ужина в общей столовой, направился в спортзал. Солдаты от меня почему-то шарахались сегодня. Пройдя мимо зеркала в раздевалке, понял почему. Рожу так перекосило, что страшно было смотреть.
Я сразу подошел к боксерской груше, в то время как остальные солдаты тягали железки и занимались на тренажерах. Наспех натянул тонкие перчатки и принялся молотить ни в чем не повинный спортивный инвентарь, стараясь измотать себя.
– Груша не виновата, – переодевшийся в спортивную форму командир подошел ко мне. – Идем, спарринг устроим.
Я остановил раскачавшуюся грушу, которую я чуть к стене не забил и отправился в соседний зал, устеленный матами. Командир находится в отличной форме, так что придется попотеть. И я был этому рад.
Когда встал в стойку, спросил.
– Думаете, это поможет?
Шулетов усмехнулся.
– А ты представь, что я – это он, – предложил начальник части, обматывая костяшки рук спортивными бинтами.
Иронизировать расхотелось. Захотелось набить морду.
– И что думаете? – Нападать я не спешил.
Командир усмехнулся.
– Думаю, что ты еще щенок неопытный. На ней было твое кольцо. В следующий раз советую думать именно об этом, – предложил он.
Я сделал первый выпад.
Глава 4
– Ты нормальная вообще? – В сотый раз спрашивал меня Хохриков, когда я отправила мальчонку спать в свою комнату, предварительно загнав в душ. – Ты хоть понимаешь, что наделала? – Он сокрушенно покачал головой и потер лысину.
– Нормально все я наделала. – Огрызнулась в который раз. – А надо было его там, на дороге бросить? Или тем подросткам дать добить? Ребенок и так жизнью не балованный, а вы все его пытаетесь куда-то слить! – Я старалась не орать, но получалось плохо.
– Да обратно его нужно было отвезти! – Не сдавался Яшка. – У него, наверное, родственники какие-то есть, которые претендовать на него будут. Опеку оформят. А так получается, что ты ребенка украла! – Припечатал он меня.
Я насупилась.
– Никого я не крала. Говорю же, в парикмахерской была…
– Я заметил. – Он снова шлифанул ладонью лысину, видимо, надеялся, что из нее джинн вылезет и возникшую проблему решит. – Только в интернат этот сообщить все равно надо. Я Веньке позвонил. Он скоро подойдет.
– Что? – Взвилась я тут же.
– Слушай, – Хохриков в примирительном жесте выставил руки вперед. – Ребенок – не домашняя зверушка. Его нельзя просто подобрать по дороге домой и оставить у себя. – Попытался образумить он меня.
Я почему-то резко успокоилась и усмехнулась.