Нина Князькова – Совести нет (страница 2)
Забросила все покупки в машину и порулила в сторону дома. Ну и что, что не своего? У Хохрикова я тоже неплохо живу. И не скучно, и Анна Николаевна не ворчит. Ее-то строительным степлером к стене не пришабашишь. Там Евгений Лаврентьевич сразу голову открутит.
Я так задумалась на обратном пути, что не сразу поняла, что мой мозг такого важного заметил на краю дороги. А поняв, так резко затормозила, что шины взвизгнули от такого обращения. Сдала назад.
– Какого худенького ты тут ползаешь? – Проорала я, благо окна машины были открыты. Колька вздрогнул, услышав мой голос. – Я тебя куда отправила? Ты что в лесу делаешь, придурочный? – Мы были в трех километрах от развилки на город, и здесь действительно был лес кругом.
Парень что-то невнятно пробормотал. Заглушила двигатель, вышла из машины и обвинительно на него уставилась.
– Ну? – Потребовала ответа на поставленные вопросы.
– Денег на автобусе только досюда доехать хватило, – пробурчал он недовольно.
Я глаза закатила.
– Я тебе денег дала, чтоб ты до интерната доехал. На кой ляд тебя сюда понесло?
Ребенок шмыгнул носом и явно приготовился разреветься. Этого мне еще не хватало. Что делать с сопливыми детьми, я не знала. И вообще в няньки не нанималась.
– Я к Веньке Кулаеву, – наконец, сознался малец, справившийся со слезами. И серьезно добавил. – По делу.
Что-то в его голосе меня напрягло. Я после… той давней попытки изнасилования так же разговаривала. Вроде слезы на глазах, а в голосе ни грамма эмоций нет. Очень похоже на психоэмоциональную травму. Ну и что, что ребенок? Разве детские проблемы они менее значимые?
– Садись в машину и рассказывай, что случилось. Как расскажешь, отвезу к Кулаеву. Не раньше, – пригрозила.
Парень весь как-то сжался, но послушно сел на переднее сиденье и принялся изучать интерьер. Я завела двигатель, съехала с дороги и снова заглушила.
– Говори, – развернулась к пассажиру всем корпусом.
Он потер свои руки, явно нервничая. Я заметила несколько укусов на ладони и заледенела. Явно сам кусал, пытаясь болью что-то заглушить.
– Я рано утром из интерната сбежал, – признался он, всхлипнул, закусил губу и отвернулся от меня.
Спокойствие. Главное спокойствие. Как там Гек учил? Дышать.
– Почему? – Вопрос вышел действительно спокойным.
Парень бросил на меня удивленный взгляд и снова отвернулся.
– Утром мимо воспиткиного кабинета проходил. Там она с директрисой говорила. У меня, оказывается, ночью мамка умерла, болела долго, а они не знали, как мне сказать. Еще и директриса сказала готовить мои документы в приют, – он вдруг резко развернулся и почти прокричал. – Они же меня там убьют! Эти, сегодня пообещали. Верите?
Я опешила от такой истории. Мда, его реально надо срочно к Веньке, чтобы он травок каких-нибудь успокоительных позаваривал. У ребенка явно крыша поехала, раз он один по лесу после таких новостей бегает.
– Верю, – кивнула и снова завела двигатель. – Пристегнись, – велела.
Едва ремень щелкнул в замке, я рванула в сторону поселка. И думала…, думала. Ну, допустим, отвезу я его в Кулаеву. Чем тот поможет? Ребенка-то явно надо куда-то пристраивать. А у Веньки жена молодая, об которую он, как кот об валерьянку, обтирается. Да и вообще, сейчас день, Полька на работе. Венька на объект обещал съездить. А ребенка уже сейчас трясет. Тут нужен человек, который детей не только на картинках видел. Кира с Таней отпадают. У них там мелкие, а по этому страдальцу могут блохи всякие скакать. Или какие болячки у них там приняты? Анжелика…? Тогда Андрей мне шею нежненько открутит. С Надей та же история, только откручивать будет Виталик.
Решение пришло на подъезде к деревне.
– Голодный? – Бросила взгляд на притихшего ребенка, который явно деревню видел впервые. И как он собирался тут Веньку искать?
Он неопределенно передернул плечами. Ладно, еду увидит, сам набросится. Вряд ли он вообще сегодня ел, если с утра самого сбежал. Подъехала к нужному дому.
– Выходи, – велела. Парень неохотно вышел и подозрительно огляделся. Я захлопнула дверь и направилась к дому. – Идем, – прошла через сени и вошла в дом. – Анна Николаевна! – Крикнула громко.
– Ну, ты и орать. Глотка луженая. Давно ль шепотом говорить не могла? Вот счастье-то всем было, – возмутился голос на… кухне. Я взяла за плечо мальца, который при звуке совсем не Венькиного голоса дернулся к двери. Подтолкнула парня вперед, направляя к кухне. – Чего замолчала? – Баба Нюра подняла взгляд от перебирания каких-то сушеных ягод.
– Вот, – впихнула ребенка на кухню и принудительно усадила за стол. – Знакомьтесь: Николай, – представила.
Анна Николаевна, привыкшая уже ко всему в жизни, меланхолично оглядела нас и принялась за ягоды дальше.
– И что Николай в моем доме забыл? Не помню, чтобы я Николаям что-то должна была, чтобы они за мой стол усаживались, – хмыкнула старушка.
Парень снова дернулся, я вздохнула.
– У него сегодня мама умерла, его в приют хотят сдать, а еще он не ел весь день, – сдала я сжавшегося на стуле парня.
Старушка медленно отодвинула в сторону ягоды, дотянулась до деревянной лопатки и легонько щелкнула ей меня по лбу.
– Совсем язык обескостился в последнее время. Думай, что говоришь! Ты чего ребенку по нервам ездишь? Вообще совести нет. На, поешь лучше.
Перед нами тут же были поставлены тарелки с наваристым супом. И когда она успевает все приготовить? Как ни приду, всегда еда есть.
Колька молча смотрел на еду и даже к ложке не потянулся.
– Не поешь, в город верну, – пригрозила.
На меня посмотрели, как на особо крупного тарантула, но есть начали. Я тарелку быстрее опустошила, так что бабулька чуть не за шкирку вытащила меня из-за стола и приволокла в гостиную.
– Ну, где ребенка откопала, и чего ко мне притащила? – Потребовала она ответов.
Я нахмурилась.
– На дороге подобрала. К Веньке шел. До этого в городе спасла от приютских, – коротко обрисовала ситуацию. – К вам привела, потому что парня нужно куда-то пристроить. Лучше к людям, имеющим хоть какое-то отношение к детям.
– Хмм, – Анна Николаевна задумчиво пожевала губу. – И кому ты хочешь подсунуть такой «подарочек».
Я отвела взгляд.
– Не знаю еще, – призналась.
Старушка посмотрела на меня так, как будто это я Ленина убила.
– Хужее Анжелки моей. Та хоть всякую живность в дом тащила. Ты вообще за людей принялась, – обвинила она меня в очередном грехе. – Его в интернат надо было увезти, там бы решали все обученные люди, – отрезала она грубо.
– Нет, – отрезала я. – Они ничем ему не помогут. Только хуже сделают.
– Ну, тогда себе забирай. Или обратно…
– И заберу, – выпятила я подбородок.
– Так его ж кормить надо будет, – принялась отговаривать меня бабулька.
– К вам водить буду, – съехидничала.
– Одевать, учить, стирать, – как будто не слыша меня, продолжила она.
– Магазин, школа, стиральная машинка, – отрезала, понимая, что меня только что развели и взяли на «слабо». Но сдавать назад было не в моих правилах. – Колька! – Крикнула в сторону кухни.
Через десять секунд хмурый парень появился в дверях.
– Ты с этой полоумной жить будешь? – С порога спросила баба Нюра.
Парень как-то распрямился немного, приосанился и часто-часто закивал. Он что, подумал, что я его сейчас здесь оставлю и уйду? Ну и мысли в голове у ребенка бродят…
– Ты поел? – Спросила мальца.
Он снова закивал. Вздохнув, взяла его за руку и, не прощаясь, вывела из дома. Сейчас довезу до Яшкиной хаты, а там видно будет.
– Насть, что там с пробами? – Я уже был дома и сейчас звонил химичке, чтобы узнать о результатах.
Контейнеры мы уже установили, воду завели, но пробы нужно было брать несколько раз на дню. В идеале, нужно очистители поставить, но их еще не завезли, в отличие от мальков, которых и пришлось выпустить в резервуары, чтобы не сдохли раньше времени.
– Пока норма. Небольшое превышение по органике, но биологичка вредных бактерий не нашла, – отчиталась Видякина.
За неимением опытных специалистов, воспользовался услугами девчонок из школы. Тем более они обе с красными дипломами в свое время университеты позаканчивали, так что можно было положиться на них немного.
– Хорошо. Завтра еще посмотришь. Я пока ставки на вас запишу, вдруг Виталик никого не найдет в ближайшее время, – предупредил.