Нина Князькова – Собственное место (страница 6)
– Что ты делаешь? – Нахмурился.
– Пол надо помыть. Натоптали, – отозвалась она.
Я недовольно поджал губы.
– Поставь, я сам все сделаю, – отобрал я у нее это ведро.
Она не сильно сопротивлялась, но теперь смотрела на меня едва ли не со страхом.
– Зачем вам это? – Спросила. – Я ж с ума тут сойду… одна и без дела.
– Тебе бы сейчас поспать надо, – не послушался я ее. Глаза у нее и в самом деле были осоловелые после выпитого коньяка.
– Я все равно не усну, – покачала она головой. – Мыслей столько в голове.
– Мне расскажешь? – Тут же живо заинтересовался я ее мыслями.
Она постояла немного, затем медленно покачала головой и вышла из тесной ванной комнаты. Я выглянул в коридор, чтобы убедиться, что она ушла в свою комнату (а не ту, где возились с телом чужие люди) и отправился на кухню. Сейчас еду доем и примусь за дело…
Через полчаса пол сверкал чистотой, посуда была вымыта, а остатки гадкого коньяка вылиты в раковину, ибо пить это было просто невозможно. Управившись с делами, я спустился во двор, где оставил машину, и забрал из багажника сумку (иногда по просьбе Людмилы приходилось ехать в командировку прямо с работы, так что запас одежды и гигиенических принадлежностей у меня был с собой всегда). Кстати, очень удобно и при поездках к девушкам…
Поднявшись в квартиру, я сходил в душ, надел более удобную одежду и принялся думать, у кого спрашивать совета по этой Аделаиде. Прикинув, кто меньше всех мне будет мозг выносить, я набрал номер Жени.
– Слушаю, – сонно отозвалась она. На заднем плане послышалось ворчание Осипова.
– Жень, ты же у нас понимаешь женские заскоки? – Не стал я долго тянуть.
– Частично, – осторожно произнесла она. – А что случилось-то?
– Ну-у…, – я поднял глаза к потолку. – Вот смотри, если у девушки умер близкий человек, а она сидит с отрешенным взглядом и ни на что не реагирует – это нормально? Ну и есть отказывается. А потом вообще хотела полы помыть вместо того, чтобы идти спать.
Младшая сестра ненадолго зависла.
– У них были хорошие взаимоотношения с этим человеком? – Принялась она собирать дополнительную ситуацию.
– Похоже, что да, – пришел я к выводу из всего сегодня увиденного и услышанного.
– Она поплакала? – Снова задала вопрос Евгения.
– Нет, – помотал я головой, хотя сестра меня видеть и не могла. – Совершенно точно не плакала. У нее сначала ступор был, а потом…
– Безысходность, – кажется, Женя начала понимать Адель. – Ммм, она где-то рядом находится?
– В соседней комнате, – отчего-то напрягся я.
– А ты давно ее видел? Нет, я все понимаю, но люди в таком состоянии склонны совершать необдуманные поступки…, – начала она.
– Блин! – Выругался я, сбросил звонок и ринулся в комнату. Заметив открытую балконную дверь, выскочил туда и перехватил перегнувшуюся через перила девушку. – Ты что делаешь!?! – Заорал так, что со стоящего во дворе дерева слетели какие-то птицы, стряхнув на землю свежевыпавший снег.
– Ой! – Только и ответила мне эта неудавшаяся самоубийца.
Я затащил ее в комнату, закрыл балконную дверь и открыл рот, чтобы наорать. Так же быстро захлопнул его, потому что… права никакого не имел этого делать. У нее сегодня мать умерла, и черт его знает, как у нее на это психика среагировала. Свою маму я помнил плохо, если честно, но вот когда умер Колька, то тогда это стало почти шоком. А потом и отец следом преставился. Было невообразимое чувство безысходности и какой-то неправильности всего происходящего. Я ее понимал сейчас, а потому осознавал, что кричать на нее сейчас просто нельзя.
А что можно? Можно прижать ее к себе и дать поддержку. Это единственное, что, наверное, можно было сделать в такой ситуации. Адель послушно уткнулась лбом в мое плечо и притихла.
– Так что ты там делала? – Спросил через пару минут, когда понял, что могу нормально разговаривать.
– На снежинки смотрела, – призналась она. – Мама любит… любила первый снег. Я ее выносила во двор на скамеечку, она там сидела и радовалась тому, как снежинки на ее лицо падают.
Я вздохнул и потянул ее к расправленному дивану. Сел на него и притянул девушку к себе.
– Расскажешь про нее? – Спросил.
Аделаида неуверенно кивнула, оперлась о меня боком и принялась рассказывать. Все…, или почти все. Оказалось, что родственников в Москве у них нет. Есть какая-то тетка за границей и троюродный дядя где-то на просторах страны. А так… одинокие в общем-то люди, если не считать родственников со стороны отца, которые девушку на дух не переносили. Адель по факту осталась совсем одна.
Глава 4
Утром я просыпалась как-то особенно долго и неохотно. Не сразу поняла, что меня смутило с утра пораньше, а потом дошло: моя подушка дышала. Резко открыла глаза и села, пытаясь принять реальность. В моей постели лежал Василий Павлович Шабалов собственно персоной. Без рубашки, в одних шортах и еще и имел наглость улыбаться.
– А-а…, эмм…, – многозначительно протянула я.
– Не угадала, – фыркнул он. – Ты просто заснула на полуслове и… на мне. Я вчера тоже так устал, что не стал отсюда уходить.
– Угу, – что-то сегодня я прямо отличаюсь красноречием.
Я попыталась сползти с мужского тела, так как использовала его даже не как подушку, а как полноценный матрас.
– Лежи, – прижал он меня обратно ладонью. – Рано еще.
– Я тяжелая, – попыталась воспротивиться я.
Он только глаза к потолку поднял.
– Это тебе кто сказал? – Вкрадчиво уточнил он.
– Бывший парень, – честно ответила.
– Дурак этот твой бывший. Совершенно в женщинах не разбирается, – выдохнул он и вдруг меня поцеловал. А я от неожиданности ответила. Потом, правда опомнилась и принялась вырываться. – Ты чего? – Василий перекатился, подмяв меня под себя и угрожающе навис.
– Ну-у…, – я попыталась найти в голове приличное объяснение своим действиям. – Мне в туалет надо.
Конечно надо, зубы с утра не чищены, волосы… О, господи! Я же вчера даже косу не переплела.
– Сколько у тебя было мужчин, – Шабалов выпускать меня из своих рук не спешил.
Это он к чему?
– Один, – честно призналась.
– Ни одного у тебя не было, – задумчиво прищурился он. – Иди, – разжал руки.
Я, стараясь не запутаться в ногах, рванула в сторону ванной со всей возможной скоростью, так как фланелевая пижама в зайчиках не является предметом гордости моего гардероба.
Пока умывалась, надеялась, что этот Василий Палыч испарится из квартиры и перестанет смущать меня своим присутствием. С другой стороны…, мамы теперь больше нет, а жить без заботы о ней я как-то разучилась. Я вообще не очень хорошо переношу одиночество, хотя при всем этом у меня даже подруг нет. В школе я была не то, чтобы изгоем, но не сильно-то и стремилась к общению. Да и выглядела я тогда, как пончик. Годам к двадцати немного разобралась с внешность и даже с парнем стала встречаться, но после трагедии с мамой, тот, наговорив мне кучу гадостей, сбежал на все четыре стороны. А я? А я просто смирилась с тем, что всю жизнь буду одна, а спасать от одиночества меня будут мама и работа. Мамы вот не стало…
А этот Шабалов он всякие нетипичные для меня мысли в голове вызывает. Относится ко мне странно. Даже утром непричесанную и неумытую увидел и не попытался сбежать. Хотя, может быть уже?
Я тихонько приоткрыла дверь ванной и выглянула в коридор. Мужские ботинки стояли в прихожей. Не ушел. Тем более, что на кухне слышались какие-то звуки. Заглянув на кухню, застала Василия за готовкой. Тот увлеченно что-то жарил в сковороде.
– Уже все? – Вскинул он брови.
– Да, – ответила, не веря своим глазам.
Сам Шабалов у меня на кухне что-то готовит?
– Омлет скоро будет готов. Кофе у тебя нашел только растворимый, так что через пять минут сюда привезут нормальный, – заявил он и полез в шкаф за тарелками.
Я только молча хлопала ресницами, глядя на такое самоуправство и пытаясь придумать, что делать дальше.
– Мы вообще особо кофе не пили, – невпопад выдала.
– Ну, я без него не могу толком проснуться. Сова по натуре и кот мартовский по жизни, – фыркнул он, сгрузил омлет на тарелки и отправился открывать дверь, так как в нее кто-то постучал. С кем-то быстро переговорив, он вернулся с двумя стаканчиками кофе в подставке в одной руке и с пакетом в другой. – А вот и кофе подъехал. Ты какой будешь?
Я пожала плечами. Я действительно не сильно разбиралась в сортах кофе. Иногда брала по пути на работу что-нибудь не сильно противное, но чаще просто обходилась молочным коктейлем.
Восприняв мое молчание, как согласие на все, Шабалов подтолкнул меня к столу и велел завтракать. Есть мне не особо хотелось, но я послушно взялась за вилку. Омлет, кстати, оказался недурно приготовлен, а карамельный кофе вполне себе вкусным.