Нина Князькова – Олька (страница 4)

Толик сдавленно застонал.

– Олька, – прохрипел, отстранившись от меня и сжав в своих руках. – Что ж ты творишь?

Чуть отодвинувшись, принялась снимать с него рубашку. Он не сопротивлялся, но и не помогал. Я справилась и уставилась на голый торс безумно красивого мужика. Я таких только на картинке видела. Не перекачанный, не пересушенный, еле заметные кубики на животе и дорожка темных волос, спускавшаяся к трусам.

Я подняла руки и одним движением расстегнула кнопки на своей блузке. Сбросила ненужную вещь на пол. С молнией на юбке тоже справилась быстро. Стыдно было, что на мне обычные черные колготки, а не чулки, но и с ними я справилась за секунды.

Гарин все это время с широко открытыми глазами наблюдал за мной и постоянно облизывал губы. Я же, оставшись в одном нижнем белье, почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом. Щеки предательски покраснели.

– Оль, – вдруг твердым голосом сказал Толик. – Я ведь не отпущу.

Сердце пропустило удар. Если бы это было возможно… Но, я опустила ресницы и чуть кивнула. А через секунду уже лежала спиной на кровати, а Гарин практически лежал на мне, ошалело целуя. Он постоянно стонал, гладил меня руками, заставляя извиваться от непонятного чувства, обострившего все нервные окончания. В какой-то момент нижнее белье куда-то исчезло. С нас обоих. Кажется, я сама попросила его об этом.

– Олька, не могу больше… Прости…, не могу… – Прохрипел он, приподнимаясь на локтях.

Я на секунду вынырнула из чувственного омута и…, мне стало больно. Не просто больно, а очень-очень-очень больно. Толик замер, почувствовав неладное. Мне бы подбодрить его (как я и хотела по первоначальной задумке), но я только всхлипнула. И слезы из глаз покатились.

– Олька? – Вдруг ахнул быстротрезвеющий мужик и скатился с меня.

Я моментально свернулась калачиком, подтянув ноги к груди. Черт, совсем не ожидала, что так все будет. Да, я прекрасно понимала, что будет больно, но что бы так… Никогда бы не подумала. Дура! В квадрате! Господи, что же он обо мне сейчас подумает?

Уловила движение рядом и шлепки босых ног по полу. Уходит? И правильно. Чего со мной плаксой еще делать? Неумеха! Прикусила губу, стараясь сдержать эмоции и не зареветь в голос.

– Оль. – Матрас рядом прогнулся. – Оль, выпей. Легче станет.

Я подняла заплаканное лицо и уставилась на стакан с водой и таблетку в протянутой мне ладошке. – Это обезболивающее.

Отняла руку от живота и потянулась за таблеткой. Сев, выпила лекарство и отдала стакан, который тут же был поставлен на тумбочку.

– Сильно больно? – Гарин, не мигая, смотрел на меня. Я скривилась. – Все. – Подскочил. – Поехали в больницу.

Он в своем уме? Какой парень после такого повезет девушку в больницу?

– Нет. – Помотала головой, вновь обхватив себя руками.

Он скрипнул зубами, но настаивать не стал. Отрыл стоящий у стены шкаф, вытащил оттуда одеяло и укрыл им меня. Сам снова сел рядом и отвел взгляд.

– Олька, я…, – начал было он, но я его перебила.

– Я спать хочу. – Не желаю даже слышать его сожаления о произошедшем. Ежу понятно, что он сейчас на меня нормально смотреть не может. Легла на бок и похлопала по соседней подушке. – Ложись.

Он осторожно перебрался на указанное место, лег позади меня и прижался к моей спине через одеяло. Я немного поерзала, сдвинула одеяло и прижалась к горячей коже. Хорошо-то как… Закрыла глаза в надежде хоть немного поспать. Через несколько минут, когда я расслабилась в тепле мужского тела, то услышала хриплый шепот.

– Олька…, – Толик осторожно погладил мою руку, ровно там, где когда-то сам поставил мне синяки. – Прости дурака. – Прошептал он с каким-то надломом.

Мне понадобились все мои силы, чтобы не напрячься и не дернуться от его шепота. Что же он делает? У нас нет будущего. Я никогда не смирюсь с его бабами, а глупая малолетка ему никуда не уперлась. А он тут своим пьяным шепотом по больному режет. Еще и рукой нырнул под одеяло и накрыл мой живот ладонью. Удовлетворенно выдохнул и засопел носом, шевеля волосы на моей макушке.

А у меня снова слезы побежали. Прикусила и так истерзанную губу и постаралась успокоиться. Я уеду утром и больше никогда его не увижу. Никогда. Только от этого лучше почему-то не становилось. Пока лежала, вспомнила все наши ссоры и стычки. Большинство из них я сама начинала, и мне нравилось с ним спорить, выводить его из себя… И наблюдать за ним нравилось, когда никто не видел. Самый красивый мужчина на свете. Безумно красивый.

Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что он – моя первая любовь, и вряд ли я смогу его забыть хоть когда-нибудь. Интересно, через десять лет я смогу вспомнить, как он спал на этой кровати и обнимал меня? Не знаю. Память – штука непредсказуемая, мало ли что затрет.

Я пролежала без сна несколько часов. Честно пыталась заснуть, но почему-то ничего не получалось. Под утро осторожно вылезла из-под руки спящего Гарина, собрала разбросанную одежду и вышла в коридор. Быстро оделась, обулась и услышала пиликнувший в сумке телефон. Мысленно застонала. Дядька Гек уже все морги и больницы, наверное, обзвонил. Вытащила телефон. Ни одного пропущенного. Только СМС, пришедшее несколько секунд назад: «Выходи».

– Черт! – Прошептала, понимая, что он меня просто отследил, а значит, знает, где я провела ночь.

Бросила телефон в сумку и открыла входную дверь. Оглянулась напоследок. Понимая, что непроходимая дура, вернулась, схватила гигантского зайца и потараканила его на выход. Это же подарок! Мой подарок!

Пыхтя и ворча, вышла из подъезда. Теперь понимаю, чего Толик останавливался и отдыхал. Животина была крайне неудобная в носке. Машина дяди стояла у подъезда. Открыла заднюю дверь, упихала туда зайца, а сама усела на переднем сиденье.

– Надеюсь, что вы там крестиком вышивали и об экономике разговаривали? – Спросил дядя Гена.

Отвернулась к окну и закусила уже саднящую от постоянного использования губу.

– Нет. – Услышав раздраженный вздох, добавила. – Не говори ничего, ладно. И маме… не надо.

Машина мягко тронулась, что совсем не соответствовало напряженной обстановке в салоне.

– Я его убью! – Наконец, не выдержал он.

Я тут же среагировала.

– Ты его и пальцем не тронешь. Вообще. Никогда. – Сама испугалась своей такой вспышки раздражения, но давать ни в чем не повинного парня на растерзание бывшему спецназовцу – было бы крайне жестоко. – И дедушке не говори. И вообще, по твоей инициативе его никто не потревожит. Понял? – Наставила палец на опешившего от такого заявления родственника. – Я сама виновата.

– Он взрослый мужик! – Вспыхнул дядька.

– Ты тоже. Кире это ни разу не мешает делать глупости. – Напомнила ему.

– Она не делает глупостей. – Нахмурился он. – У нее уже срок большой.

Я отмахнулась, но обещание не трогать Гарина вытрясла. А то пока я буду где-то там, мои родственники его по очереди… доставать будут, напоминая обо мне. А он должен забыть… мой сегодняшний позор.

Пока ехали до родного города я умудрилась немного поспать. Открыла глаза уже в родном дворе.

– Приехали. До рейса еще четыре часа, так что успеешь собраться.

Я кивнула и, выбравшись из машины, отправилась в квартиру. Дядька подхватил сумки, которые не полетят со мной, и понес следом. Дверь открыла мама.

– Так вот как нынешняя молодежь после сеновала выглядит. – Она окинула меня внимательным взглядом.

Я фыркнула и наклонилась, чтобы обнять ее.

– Я тоже тебя люблю. – Сказала.

Мама, шурша колесами инвалидной коляски, откатилась в сторону.

– Как же быстро дети взрослеют. Дочь, ты в курсе, что от тебя так мужским парфюмом разит, как будто ты в нем искупалась?

Я улыбнулась и отправилась собираться. Мама, конечно, знает всегда больше всех, но что-то объяснять и рассказывать ей сейчас мне совсем не хотелось. Лишь через двадцать минут, позволила себе разрыдаться в ванной, прикрывая себе рот полотенцем, чтобы никто не услышал. У меня на бедре виднелись алые полосы, но они были ничем по сравнению с тем, что творилось у меня в душе.

Глава 3

Анатолий

Виски пульсировали, глаза резало, но голова почему-то совсем не болела, так что пробуждение вышло сносным. В мозгах была каша, а память мне подкидывала какие-то странные картинки с большим зайцем и пьющей Олькой Корсаровой. Бред какой-то… Надо завязывать так пить. Нет, делал это я не часто, в последний раз пару месяцев назад. Но в этот раз, судя по всему, наклюкался в дрова.

Спустил на пол ноги, поднялся с кровати, потер лицо и пошлепал в ванную. Вот только сделал пару шагов, как в стопу впилось что-то острое. Ойкнув, отдернул ногу и наклонился. Чуть не упал, увидев женскую маленькую заколку. Такую, с розовыми цветочками. Олька такими любит… Олька!

Все-таки сел. Точнее, упал на задницу и громко и с чувством выматерился. Я вспомнил все. Вообще все. И бар, и зайца, и Ольку в этой квартире. Черт, я же вчера… Резко поднялся на ноги, сжав заколку в руках, и бросился к кровати. Сдернул смятое одеяло.

– Твою мать! – Проорал, увидев на белой ткани отчетливое пятно крови. – Мать! Мать! Мать!

Я был уверен, что ее нет в квартире. Я б после такого тоже сбежал. Я вспомнил, что ей было больно, так что она могла вполне поехать в больницу. В какую? Посмотрел на время на телефоне. Почти полдень. Идиот! Я же могу ей просто позвонить. Нашел ее номер и позвонил. Номер вне зоны. Где ее носит? Или аппарат сел? Геку позвоню. Не отвечает.