Нина Князькова – Колобок, я тебя… (страница 2)

– И кто нам это все собирать будет? – Вовка попинал одну из коробок, где была надпись, которая обозначала, что это шкаф. Вот только шкаф был в виде очень громоздкого конструктора с инструкцией, которую явно писали физики-ядерщики, чтобы простым смертным неповадно было.

– Сама соберу. – Решила Катя.

– Лет пять собирать будешь. – Вовка отобрал у нее инструкцию и нахмурился. – В принципе, все понятно. Но лучше начать с кровати.

– Я на диване посплю. – Катерина замахала руками.

– Зачем тогда кровать купила? – Не понял мальчик, но сильно доставать сестру не стал. – Ладно, я сегодня свою соберу. Ты б пожрать чего приготовила, а то у меня уже живот сводит.

– А вчерашняя запеканка? – Прищурилась сестрица.

– Я ее съел давно. Еще между уборкой и грузчиками. Там было-то… – Парень обиделся и скрылся в своей спальне.

– Проглот. – Не зло вздохнула его сестра и отправилась на кухню, думая, что ей сейчас делать.

По-хорошему, нужно было отмыть холодильник, плиту и начать готовить. Минимальный набор продуктов они с собой взяли, так что на день должно было хватить.

Однако, этим планам сбыться было не суждено. Катя как раз плиту домывала, когда из окна зацепила взглядом открывающуюся боковую калитку, ведущую с соседнего участка на ее участок. Интересно, зачем ее сделали? Видела она этот соседний дом. Богатый, двухэтажный. Пусть деревянный, но большой и с террасами. И дорожки к дому ведут чем-то выложенные. В общем, не ее полета страус. Потому и удивилась, узрев все ту же бабульку, крадущуюся к ним на участок.

– Катюх! – Катерина вздрогнула от громкого шепота, раздавшегося за плечом. – Фашисты лезут?

Катя покосилась на Вовку. Вот зря он в исторических кружках их детдома участвовал. А она недосмотрела.

– Партизаны. – Буркнула девушка. – Гости у нас. Иди, диван от пленки распаковывай.

– Счас. – Понурился парень, но покинул пост наблюдения за крадущейся к их дому старушенцией.

Катя бросила тряпку, нашла кастрюльку. Сполоснув, налила туда воды и поставила греться. Гостей надо чаем поить. Это она еще из «Винни-Пуха» знала. Да и девчонки общаговские часто на чай забегали…

Затем, Катя поспешила выйти на крыльцо.

– Еще раз здравствуйте. – Улыбнулась она, заметив, как Агриппина Наумовна сделала испуганное лицо. Именно сделала. Не боялась бабулька ничего. Странная какая. У нее под боком целая улица детдомовцев, а она не боится. А ведь такого даже матерые мужики бы испугались.

– И тебе не хворать. Никак, в гости ждала. – Прищурилась старушка.

– Ждала. – Кивнула Катя. Она вообще часто со всеми соглашалась, ибо была крайне неконфликтной.

– Ишь ты. – Одобрительно кивнула Наумовна. – Ну, раз так… Голодные, небось, с дороги-то? Я вам тут принесла. – Она потрясла холщовой сумкой и пресекая любые возражения, добавила. – Готовить люблю, а вот кормить некого. Неужто не поможете одинокой старушке в уничтожении стратегического запаса? Пропадет же все.

Катя вздохнула. Спорить не хотелось совсем. Наспорилась она уже со всеми комиссиями, когда жилье выбивала.

– Проходите. Чай попьем. – Решила она.

– Вот и ладненько. – Старушка шустро протиснулась мимо нее в дом, за секунду определив направление на кухню. – Смотрю, обживаетесь уже.

Катя тоже зашла на кухню и осмотрелась. Коробки от техники стояли в углу, пленка с дивана там же валялась. Ни штор на окнах, ни салфеток… Даже кухонный стол не собран.

– Потихоньку. – Неуверенно ответила она и отправилась заваривать чай.

Старушка в это время выгребла из своей сумки блюдо с пирожками, и контейнер с котлетами, и помидоры с огурцами.

– Нифига себе! – Прокомментировал Вовка, притащивший к освобожденному от пленки дивану две табуретки. – Еда!

– Мелочь, ты совсем недавно запеканку схомячил. – Попыталась возмутиться Катя.

– Я молодой растущий организм. – Скривился ребенок и положил на табуретки столешницу от несобранного стола.

– Правильно. – Встряла Наумовна. – Ребенок в детстве должен быть сытым, а то всю жизнь голодным будет. Уж я-то знаю. И откуда вы сюда приехали?

Катя поставила чашки с чаем на импровизированный стол и уселась рядом со старушкой. Откинула длинную челку со лба и чуть улыбнулась.

– Из города. – Только и ответила она.

Наумовна быстро сложила два и два, и принялась за расспросы. Против профессионального дознавателя у новых жителей поселка не было ни единого шанса. Пришлось рассказывать не очень веселую историю их жизни.

Итак, Шарикова Екатерина родилась во вполне благополучной семье, где были и мама, и папа. И даже бабушка с папиной стороны. Мама со своими родителями не общалась, и Катя даже не подозревала об их существовании… до определенного момента. Первые шесть лет жизни девочки прошли в состоянии счастливого детства, где семья была полной чашей. А потом… Потом папы не стало. Он работал на заводе наладчиком оборудования и его сильно ударило током. Насмерть. И все. У Катерины с тех пор не стало ни папы…, ни мамы, которая замкнулась в себе и жила, будто через силу. Катю на время забрала к себе бабушка, чтобы мать пришла в себя. А та…, несколько месяцев прожив в прострации, начала вдруг пить. Заливала горе алкоголем, чего раньше никогда не делала.

Бабушка охала, ахала, но повлиять на сноху не могла. Катя же с ужасом смотрела на мать в редкие встречи, не понимая, в кого та превращается. А потом… Потом не стало бабушки, и Катина жизнь превратилась в кошмар, так как ей пришлось переехать в тогда еще не пропитую квартиру к матери. И все бы ничего, но у матери от какого-то собутыльника умудрился родиться Вовка: ангелоподобный пупс с буйными светлыми кудрями и синими глазами. Кате было всего девять лет, и именно тогда она научилась быть сильной. Вовку нужно было купать, мыть, выгуливать, кормить. Еще и нужно было при этом ходить в школу и находить хоть какое-то пропитание. Хорошо, что соседка помогала: еду давала кой-какую, денег немного подкидывала.

В следующий раз ее жизнь перевернулась, когда Вовка заболел. Катя не пошла в школу, стараясь сбить высокую температуру народными средствами, так как на лекарства денег не было. Матери дома же не было, неделю уже. В школе спохватились, что третий день ребенка нет в классе и отправили молодую учительницу проверить, где девочка. Та и проверила. Увидев квартиру, из которой даже мебель была вынесена, пустую кухню и худую девочку, укачивающую орущего младенца на руках, пришла в ужас. И вызвала участкового, социальную службу и скорую помощь. Как ни странно, все прибыли очень быстро и, оценив условия пребывания детей, быстренько отправили их сначала в больницу, а затем, разделив, в социальные учреждения. Катя попала в детский дом, а Вовка в дом малютки, что находился через дорогу.

Если честно, Катерина немного выдохнула. Учеба давалась ей легко, к брату она каждый день прибегала, и сердобольная нянечка тихо пропускала ее. Вовка, который вечно кричал, нервничал и всех боялся, в присутствии сестры становился тихим, послушным и ласковым ребенком.

Усыновлять часто болеющего Вовку никто не решался, так как с ним в довесок шла его старшая сестра. Директриса дома малютки, видя, как Катя таскает брату еду, не доедая сама, отказывалась разлучать их, за что Катерина была ей по сей день благодарна.

С детским домом Кате тоже повезло. Девочка умела располагать к себе людей и быстро передружилась почти со всеми. Кому математику объяснит, кому косы заплетет, кому на руке красками красивую картинку нарисует. Нет, были, конечно, буйные дети и там, но девочке удавалось уходить от их внимания. А потом в детский дом перевели и подросшего Вовку.

Все изменилось вновь, когда в четырнадцать лет у Кати вдруг за пару месяцев сформировалась сочная девичья фигура: высокая грудь, узкая талия, ладная пятая точка при маленьком росте в полтора метра. Тогда-то пацаны лет шестнадцати-семнадцати и стали к ней приглядываться. А она их взглядов совсем не замечала, ровно до того момента, пока один из этих парней не подкараулил ее, до смерти напугав. Прижал к стене и принялся рвать одежду. Она не помнила, как вывернулась и зарядила ему ногой в пах. Еще и кулачком в нос заехала, сломав тот. Тот орал, но Катю достать больше не пытался. А Катерина… с тех пор больше одна никуда не ходила. Брала с собой девчонок. И начала тихо ненавидеть свою фигуру.

В шестнадцать девочка поступила учиться в кулинарный техникум и переехала в общежитие, где жили практически одни девочки. Нет, с ними учились и парни, просто их было мало и у Кати они не вызывали панический ужас. Они были румяными, кругленькими и какими-то безобидными. Катерине нравилось учиться. Так же она нашла способ, как испортить свою фигуру так, чтобы на нее никто более не покушался. Булочки, выпечка, сладости, и вот у Кати уже не фигурка, а яблочко наливное со звучным народным званием: колобок на ножках. Для ее роста много и не нужно было делать. Всего лишь питаться урывками вредной едой.

И все это время, начиная со своих восемнадцати лет, Катя оббивала пороги разных инстанций, желая забрать Вовку из казенного дома. Вот только никто отдавать его в общежитие не желал. И даже тогда, когда Катя устроилась работать по специальности в кафе и сняла небольшую квартирку на окраине города, паренька ей никто не отдал. Жилье нужно было свое. А где его взять?