Нина Князькова – Без права голоса… (страница 2)

У ворот КПП толклись два солдата, один из которых был молодым сержантом, а второй простым рядовым. Оба смотрели на меня, явно недоумевая, что этот ребенок забыл в воинской части.

– Девочка, тебе чего? – Спросил сержантик, стоило мне приблизиться.

– Мне в часть надо. – Убежденно проговорила и попыталась проскочить мимо них, но тут же была поймана за шкирку. Точнее, за капюшон ветровки.

– Так, ребенок, ты чья, и чего тут одна делаешь? – Парни нахмурились.

– Я не ребенок, и мне надо к Евгению Лаврентьевичу. – Сдалась, понимая, что без объяснения меня никто не впустит на тщательно охраняемую территорию.

– Шпионка малолетняя, что ли? – Хмыкнул рядовой, но послушно достал большой телефон и нажал на нем пару кнопок. – Товарищ командир, тут к вам пришли. Девочка. Лет пятнадцать-шестнадцать. Да, рыжая. Сейчас дам. – И протянул телефон.

– Это я. – Сказала, едва взяла трубку.

– Через три минуты буду. Парней не бей. Дай трубку обратно. – Усталый голос дяди Жени послышался из динамика.

Молча отдала телефон обратно. Солдат забрал и приложил к уху.

– Так точно. Нет, больше никого. Понял. Код один.

Сержант рядом напрягся и выпустил из руки капюшон моей ветровки. Затем, достал из кобуры пистолет и принялся внимательно осматривать окрестности. Я тут же вспомнила, как приезжала сюда год назад, перед сдачей диплома. Отчим точно так же заставил новеньких солдат охранять меня до его приезда. Но тогда он хотя бы заранее знал о приезде, а сегодня я ничего никому не сообщала и потому чувствовала себя незваным гостем. Дядя Женя сам же учил заметать следы, в то время как я бегала на дискотеки по ночам, а мама об этом ничего не знала. А вот отчим все знал и даже учил, как делать так, чтобы мама лишний раз не нервничала.

– Ты кто такая? – Нахмурился рядовой, повторяя действия сослуживца.

Я громко фыркнула, показывая, что отвечать на неуместные вопросы не буду. И вообще, надо бы дяде Жене объяснить, что меня сегодня здесь вообще не было, и мою физиономию никто не видел.

Через три минуты рядом с воротами с визгом затормозил покрашенный новой зеленой краской УАЗик. С водительского места тут же выскочил Артур, бессменный водитель начальника части Шулетова.

– Привет, мелкая. – Он, не замечая стоявших рядом со мной парней, выхватил сумку из моих рук и пошел к машине. – Садись, давай.

Я с места не сдвинулась. Отчим сказал, что сам приедет, поэтому я здесь мхом обрасту, но с места не сдвинусь. Задняя дверь машины со скрипом открылась, и из нее вышел подтянутый высокий мужчина лет пятидесяти.

– Дочь, давай в машину. – Он взглядом показал, что стоит поторопиться.

Я тут же сорвалась с места, и через десять секунд уже была в машине. Дядя Женя осмотрел инсталляцию в виде двух солдат, вытянувшихся в струнку при виде командира.

– Вольно. – И тоже сел в УАЗик, который через секунду на приличной скорости сорвался с места.

Дорогу до штаба, мы провели в тишине. Артур тоже молчал, понимая все с полувзгляда, ведь если начальство не было предупреждено о моем приезде, то говорить командир будет об этом со мной и за закрытыми дверями. Вообще за дядей Женей водилось такое, что даже подчиненных он отчитывал не как все, на плацу и при народе, а в кабинете и тихим голосом, которого все боялись, как огня.

– Голодная? – Отчим сразу прошел в свой кабинет, не глядя на вскочившего на ноги молодого солдата в приемной. – Или выпить хочешь? Что-то ты бледная.

Это он так тактично намекнул на то, что я не просто же так приехала. Улыбнулась. Очень деликатный мужчина достался маме в мужья, ничего не скажешь.

– Дядь Жень, ставь чайник. За вкусняшки все расскажу. – Пообещала, зная, что у него в сейфе всегда есть сладости.

Рассказывать мне пришлось все и с подробностями, на что ушло два часа и пакет печенья с вишней. Что-то отчим записывал, что-то переспрашивал, о чем-то иногда задумывался.

– И что ты сейчас думаешь делать? – Спросил он мрачно, думая о сложившейся ситуации.

– К баб Нюре ехать. Там меня долго искать будут, а если и найдут, то будет кому защитить. – Я пошевелила бровями.

– Ну, к Анне Николаевне я тебя сам отвезу. Лиде тоже ситуацию объясню сам. Только давай так: тебя сократили на работе, ты по всем соскучилась и приехала на лето. Сейчас май месяц и уже тепло. Да и в огороде помочь бабушке сможешь. Ты же знаешь, какая твоя мама впечатлительная. Ее тонкая душевная организация не позволит ей правильно оценить обстановку. – Я тактично не стала напоминать ему, что год назад, его впечатлительная жена прямо на полигоне, считай в чистом поле, хладнокровно провела одному из солдат полостную операцию, извлекая осколок не вовремя рванувшей гранаты. – Я пока подниму своих старых знакомых, чтобы следили за процессом и этими твоими «саженцами». И дорогу к поселку пока попридержим, машинки незнакомые подосматриваем.

Я молча кивнула. Все же дядя Женя как лучше для меня хочет.

– К бабуле что-то повезем? – Спросила.

– А как же. У нас учения проходили, так снабженцы во время отсутствия личного состава столько всего навезли, что портиться скоро будет. Солдаты так объедаются, бегать не могут. – Отчим покачал головой. – Ведь русским языком сказано было, что позже завезти надо, а они «приказ-приказ». Тьфу. Продукты только переводят.

К бабуле мы ехали все на том же армейском УАЗике, и вез нас все тот же Артур.

– Надолго к нам? – Улыбаясь, спросил он, когда мы уже подъезжали к поселку.

– Не знаю. Как получится. – Я пожала плечами. – Может быть, и надолго.

– А на свидание со мной пойдешь? – Он шаловливо подмигнул мне, за что тут же схлопотал подзатыльник от руководства.

– Ты варежку то не разевай. – Пробурчал Шулетов. – Не по тебе она.

– Так, а вдруг любовь, Евгений Лаврентьевич? – Артур все никак не унимался, лишь голову в плечи втянул, уворачиваясь от очередного «леща».

– Ты и любовь? – Насмешливо приподнял брови отчим. – То-то поварихи да медсестрички обрадуются, когда ты остепенишься.

– Ну чего вы сразу, а? Анжел, ну хоть ты скажи. Есть ведь и моя любовь где-то. – Парень моляще на меня посмотрел в зеркало.

– Да есть, есть. Ты к девчонкам присмотрись в деревне. К Наде, вон. Или к Вике Елизаровой. Только к Ворониной не ходи. Она у нас феминистка. С порога пошлет по таким делам, вся деревня десять лет помнить будет. – Хмыкнула я.

– И ты туда же. – Артур насупился и замолчал.

Поселок был таким же, как и всегда. Лишь центральная улица была недавно заасфальтирована, да проулки отсыпаны щебнем. У бабушки потом спрошу, кто это так обеспокоился дорогами в деревне. Вскоре машина затормозила у низкого бревенчатого дома, с окнами, распахнутыми сейчас настежь. Я поежилась, вспомнив, как бабушка любит проветривать дом и зимой и летом.

– Вот, держи. Это твоя новая сим-карта. Номер будем знать мы с мамой. Ну и подружкам своим здешним раздай. – Дядя Женя потянул мне карточку. – Если что, звони. В деревне поставлю пару ребят, присматривать.

– Спасибо. – Обняла отчима и чмокнула того в щеку. – Ты наш с мамой самый-самый лучший защитник.

– Да ладно, – он отмахнулся, но щеки его предательски порозовели. – Жди нас на выходных, с Лидой приедем. Анне Николаевне привет передавай.

Артур уже занес сумки за калитку и ждал отмашки, чтобы ехать обратно в часть. Дядя Женя улыбнулся, кивнул водителю и через полминуты они уже отъехали от дома. Я немного постояла на улице, глубоко вдыхая чистый воздух и слушая привычные звуки поселка.

– Ой, Анжелка Лидкина, что ли, приехала? – Раздалось позади меня.

– Теть Кать, здравствуйте. – Улыбнулась, оборачиваясь.

– Ну, здравствуй, коли не шутишь. – Улыбнулась опрятная полненькая женщина, с проседью в волосах. – Вот Надька-то обрадуется моя, когда скажу. Ты приходи к нам. Я завтра пирогов с прошлогодним вареньем наделаю, а то летом новое наварю, а старое осталось еще. – Тут же было сообщено мне.

– Завтра обязательно зайду. – Пообещала, улыбаясь.

– Анжелика! Внучка приехала. – Бабушкин обрадованный вопль разнесся по всей округе. Едва сухонькая маленькая старушка появилась в проеме калитки, как я оказалась в крепких объятиях. – Чего на улице стоишь? Марш домой! – Тут же приказным тоном скомандовала она. – Катерина, чего нового?

– Так Догилевкие снова чего-то строят. Контору уже закончили. Переехали сегодня из бытовки. А Максимова уехала к детям. Говорит, что старая уже, цифров не видит. А парни человека вместо нее найти не могут. – Тут же сдала всех соседка, живущая через три дома от бабушкиного.

– Ага. Ну, завтра все расскажешь, а сейчас некогда нам. – И загнала меня домой.

По пути я прихватила оставленные Артуром сумки и внесла в кухню.

– Надолго приехала? – Сходу принялась допрашивать меня бабуля.

– На лето точно.

Я разложила в холодильнике продукты.

– В городу чего не заладилось? Али любовь несчастная? – Ненавязчиво принялась спрашивать бабуля, наливая в тарелку горячий суп. Иногда мне казалось, что баба Нюра всегда знает, когда я приеду, потому что у нее к этому времени всегда стол ломился от только что приготовленной еды.

– Ну, какая любовь, бабуль? Меня мелкую всерьез ни один парень не воспринимает. – Вздохнув, принялась за еду.

– Ничего. Какие твои годы. – Она провела узловатыми пальцами по моим растрепавшимся волосам. – Мужик на тебя сам должен идти, а не то беда будет. Вон, я деда твоего сама на себе женила, и ему и себе жизнь испортила. Лидка тоже сама на свадьбе настояла, и чего хорошего? Ничего. Только сейчас и узнала, как оно за хорошим мужиком бывает. Мужик должен сам охотничать, вот потом и счастье будет, А ты не торопись, все будет еще.