Нина Ким – Мемуары Эмани (страница 32)

– Не бойся, ты же не отрекаешься от Бога, он сам тебя создал женщиной, – уговаривал ее Джон, – решайся, мы должны быть вместе.

Опустив глаза, она стояла перед епископом.

Собравшись с духом, подала ему прошение об освобождении от обета и медленно заговорила:

– Я слабая и греховная, простите меня и отпустите. Хочу вернуться к свободной жизни. Я ношу под сердцем ребенка и приняла решение родить.

Он на минуту отвернулся, чтобы скрыть гнев, потом повернулся и заговорил медленно и тихо:

– Нет и нет! Никто не слышал этого разговора, даже я. Завтра тебя повезут в госпиталь, освободишься от греховного плода и вернешься к Богу. Ты не просто монахиня, под твоим началом все аббатство, которое будет опозорено.

И совсем не мирным голосом продолжил:

– Ты же не хочешь исчезнуть навсегда в Темзе или в Лимбургских садах?

Беседы с Бенджамином

Игорь махнул жене:

– Пока, малыш!

Закрыл дверь и вышел на улицу. Обычно оживленная трасса сегодня была полупустой, уже через час он свернул за кривой указатель с размытыми буквами. Поворот. Еще один поворот. Машина остановилась у высокого забора. Дверь открылась бесшумно, он вошел в дом, включил свет. Достал из кейса пачку денег.

Игорь открыл глаза и не понял, почему валяется на полу.

Споткнулся или опять сердце схватило.

– Тихо, сейчас пройдет, лежи спокойно, – сказал сам себе, хватая ртом воздух.

Но паника накрывала его с каждым приступом боли. Что делать? Никто из близких не знал про этот дом, купленный тайком год назад. Знакомый нотариус оформил покупку быстро и без канители.

У Игоря было много знакомых: депутаты, чиновники, банкиры, знакомые знакомых. Им нужны были его услуги, за которые они платили в долларах. Другой оплаты он не признавал, только зеленые и только с Бенджамином Франклином. Это была любовь с первого взгляда, как только Игорь взял в руки банкноту с его портретом. Долгими часами он гладил шершавую и бархатистую поверхность зеленой купюры. Тянул за уголки, которые слегка растягивались, гладил по лицу Бенджамина и приговаривал:

– Ты не прав, старина, к чему эти твои ограничения исполнительной власти? Все твои утверждения устарели: «Целомудрие и скромность», «Брак без любви чреват любовью без брака». Не согласен я с тобой. Сам посуди, зачем отказываться от утех на стороне? Ты просто не знаешь, какой кайф, когда каждый раз имеешь дело с новенькими красотками. Но справедливости ради могу сказать, что все они одинаковые, когда копнешь поглубже. Любовь?! Не смеши меня, все одинаковые пустышки.

Наговорившись вдоволь, он разводил руками:

– Прости за откровенность, мне не с кем больше поделиться.

Спрятав деньги в потайное место, ехал домой. Кстати, жену и любовниц он называл одинаково – «малыш», чтобы не путаться. Жена ждала его допоздна, никогда не упрекала и не устраивала сцен. Просто вздыхала и спрашивала:

– Устал?

– Да, малыш, устал, – отвечал он ласковым голосом и прятал холодные глаза, уткнувшись ей в плечо.

Хороша, совсем не изменилась, не обабилась. Вот глаза другие, не блестят и не улыбаются, как раньше. Она тоже не сводила глаз с Игоря. Возмужал, держится спокойно, не заглядывает в глаза и не угождает, как прежде. От него пахло достатком и уверенностью.

В конце вечера Аня без обиняков сказала:

– Поехали ко мне, я так хотела провести с тобой время.

Голос ее задрожал. Он выдержал паузу и ответил будничным голосом:

– Хотелось бы, но вечер уже распланирован. Извини.

Это был удар ниже пояса, но Аня смогла улыбнуться и протянуть:

– Жаль, я надеялась побыть с тобой наедине.

Игорь шутливо склонил голову, глядя на нее холодными глазами:

– Виноват, сударыня.

Они расстались навсегда со счетом 0:0.

Игорь лежал в том же положении, боясь пошевелиться. Лежал и видел себя со стороны. Богатый и влиятельный, он валяется один на полу. Умирает в пустом доме, напичканном долларами, без хлеба и воды, без света и тепла, с обидами на девочку из юности, которой хотел отомстить. Вся жизнь прошла перед глазами, никчемная и пустая. Игорь заплакал от бессилия и позднего раскаяния.

Поздно вечером он добрался до дома, открыл дверь и с порога крикнул:

– Люба, ты думаешь мужа кормить? Я голоден!

Женщина, его жена, живая и ласковая, смотрела на него глазами цвета спелой ежевики, которую он так любил собирать в детстве.

Идеальная хозяйка

Ада написала заглавие и застыла. Времени было предостаточно. Приговор вынесен месяц назад: «Окружной суд Роттердама приговаривает гражданку Голландии Аду Вангеловин к десяти годам тюремного заключения за содеянное преступление – непредумышленное убийство гражданина Вальтера Вангеловина».

Шесть месяцев назад она позвонила подруге:

– Приходи завтра в гости. Я свободна в эти выходные.

– Могу к обеду, – легко согласилась Надин.

Она приехала через час. Ада открыла дверь и улыбнулась:

– Ты все хорошеешь, дорогая!

– Спасибо, и ты прекрасно выглядишь. А где Вальтер?

– Улетел в Женеву на два дня. Как твой Гидо?

Перекидываясь вопросами и ответами, они прошли в дом. Надин одобрительно кивнула на бутылку бордо:

– Коллекционное?

– Для тебя, – ответила хозяйка и налила гостье красное, а себе белое.

Через два часа Надин лежала на полу. Ада включила музыку и взмахнула рукой. Топор мелькал в воздухе в такт ритму, то быстро, то медленно. Вытерев пот со лба, Ада складывала в мусорные мешки то, что недавно было подругой. Красное в белых прожилках сердце завернула в пищевой пакет. Небрежно заглянула между ног Надин и удивилась. Все было обычным, только волосики белого цвета: «И что Вальтер тут нашел интересного?» Мусор хозяйка вывезла в глухую часть леса. Тропинка почти заросла, но ноги сами находили нужную дорогу по старой памяти. Когда-то в первые годы они с мужем подолгу гуляли здесь, радуясь тишине и покою.

Вальтер гордился покупкой старинного особняка с лесом и озером, потому что исполнилась часть его мечты. Мечты человека, привыкшего быть на первых ролях. Он нравился тем, кому хотел угодить. Предупредительные движения, слегка склоненная в сторону собеседника голова, мягкий голос и теплые глаза. Ада увидела его таким двадцать лет назад.

Сейчас это был другой человек, чужой мужчина с холодным взглядом, металлическим голосом и сильным кулаком. Она его боялась. Когда Вальтер превратился в деспота? С первыми морщинами на ее лице или с первыми уступками во всем, когда робко заглядывала ему в глаза?

Вальтер уговорил Аду не заводить детей.

– Не хочу делить тебя ни с кем. Хочу тебя целиком и полностью, – сказал ей твердо.

И она превратилась в идеальную хозяйку большого дома, но не его сердца. Дом становился с годами богаче, а Ада – мертвее. Душа медленно тлела, как окурок не потушенной до конца сигареты.

Друзей у них не было, кроме Гидо и его жены Надин. Мужчины в молодости учились в одном университете в Роттердаме на медицинском факультете. Гидо уехал в Африку решать вопросы с клиническим оборудованием на два года. Надин отказалась ехать с мужем, так как боялась тропических заболеваний. Вальтер сначала помогал жене друга неохотно, но потом вошел во вкус. Ада бесконечно терзала себя сомнениями, а любовники даже не трудились скрывать отношения. Треугольник превратился в ад. И она решилась. Продумала все до мелочей, расписала каждую минуту действия. Сначала Надин, потом Вальтер.

Вальтер прилетел к ужину. Стол был накрыт немного праздничнее обычного. Муж смотрел на жену и думал: «Хозяйка она идеальная. Тупая, так это мне на руку, не догадывается о Надин».

– Дорогой, сегодня в меню то, что ты любишь больше всего. Жаркое из сердца с сельдереем и томатным соусом.

Пока муж ужинал, она рассказывала, как прошли выходные:

– Хорошо, что Надин скрасила мое одиночество, мне плохо без тебя.

– Спасибо. Я в кабинете покопаюсь в бумагах, потом пойду спать.

Все было у него по распорядку.

Прошло какое-то время, он бросил ей на ходу:

– Принеси ко мне в спальню таблетки от головной боли.

– Осторожно, не разлей воду, – сказала она, подавая стакан с водой и таблетки.