Нина Изгарова – Когда оседает пыль прошлого. Сборник Психологических Сказок (страница 3)

Ушли куда-то восвояси Мир и Взаимопонимание между мужчинами и женщинами. Растворились в воздухе Любовь и Уважение. Сбежала Забота.

Тут уж и мужчинам ничего не осталось, как злиться да грубить. Жестокость разъедала их души, и лень с ветреностью изливались оттуда.

Слабеть начал Род, вырождаться. Полетели в тартарары традиции и семейные ценности, детишек мало стало, да и те хлипкие и хилые совсем, ни к одному делу неприученные, неумехи совсем., Хвори разные на людей нападали, мучили и изводили. Молодыми умирать люди стали и не столько от болезней, сколько от драк и привычек вредных, которые Морок принес.

Долго радовалась злая ведьма бедам и несчастьям, что посыпались на тот Род, веселилась, да потирала свои костлявые руки.

Только как-то одной из женщин Рода приснился сон необычный: Лад, что ведьма украла, в дальних землях спрятан, не то в пещере томится, не то в болоте мокнет. Плохо ему там без своего Роду- племени. Тоскует, печалится. Да и тут без него пропадать только осталось.

Утром сон вспоминала в мельчайших подробностях. Никому ничего не сказала, побоялась, что засмеют, но твёрдо решила, что нужно выполнить совет, который во сне получила: вернуть мир между мужчинами и женшинами в Род, чтобы укрепить и восстановить Силу былую, жизнь дружную.

Собралась и в путь отправилась. Долго ли, коротко искала она то место, что во сне видела. Ведь не ведала толком, не знала, как туда добраться, только чувствовала, что это последняя надежда – не дать Роду погибнуть.

Семь хлебов желелезных изглодала, семь башмаков железных износила, семь посохов железных истерла, и пришла, наконец, на гору, на вершине которой был Лад Рода заточен.

Непросто ей пришлось, ведь злая ведьмо посадила Лад в высокую башню с гладкими стенами, а ключ от нее выкинула в самую глубокую пропасть.

Однако, женщина не растерялась. Недаром слыла сметливой, да пытливой. Поймала ящерку зеленую, юркую, попросила горю помочь – ключи достать из пропасти. А той недосуг, к деткам спешила, их ворон окаянный утащил в гнездо. Побежала женщина к ворону вместе с ящеркой. Прыгают под ясенем, достать не могут до гнезда, а ворон сверху глазом косит: « Кар, отсюда уходите! Это детям моим игрушка! Кар!»

Женщина вытащила из волос заколку и ворону отдала для птенцов играть. А он все одно, не отдает малышей ящерице. Села тогда женщина под деревом и песню запела – про Род свой, про Лад и Разлад, про горе и счастье, про жизнь тоскливую без Лада в Роду.

Лад с горы песню слышит, а выйти не может на волю вольную. Но тоже подпевать начал женщине. Ветер ветками зашуршал, свои аккорды в мелодию вплетая. Грустная песня, за душу берет. Тут ворон подкаркивать начал, прослезился и ящерке детей вернул.

Она подружек созвала на радостях и они лесенкой живой в пропасть поспешили и ну ключ искать. А тот в самом низу на уступчике лежит, заржавел весь, сморщился. Достали они ключик и наверх поспешили.

Выпустила женщина Лад на волю, да попросила его:

– Вернись в Род, а то пропадем мы все, вымрем! Вот ведьма злая возрадуется. Она и сейчас от счастья пляшет, ликует, что Род наш хлипким стал

.

Согласился Лад в Род вернуться. Отправились они вмесе в обратный путь, а по дороге братьев и сестер Лада освободили – Мир и Дружбу, Любовь и Нежность, Отвагу и Трудолюбие, Силу и Заботушку. А потом, все вместе, злую ведьму прогнали, и Лад с его братьями и сестрами навеки в том Роду поселились.

С тех самых пор воспрял Род! Мужчины снова стали защитниками отважными и воинами славными, продолжателями Рода и его традиций. А женщины рукоделием и хозяйскими хлопотами занялись, за детей радели, за стариками присматривали, мужей благословляли и молилсь за Рода здравие.

Прошка

Декабрю, когда родился Прошка не здоровилось. Пасмурный, бесснежный, он захворал, загрустил и сыпался мелкими осколками дождя. Для кого-то зима делает слова любви теплее, объятия крепче, а встречи приятнее, но не в этом случае.

Отец исчез ещё до рождения ребенка, видимо испугался ответственности. Дед с бабкой хмыкнули и рукой махнули:

– Что поделаешь, пусть растет пацан! Не помешает.

Много ли ребёнку надо? Сыт, обут-одет, рядом бабка с дедом, мать уму-разуму учат. Как-то незаметно вырос Прошка, огляделся. Вокруг все пьют горькую вроде и не совсем алкоголики законченные, но и не один праздник не пропускают. Только если учесть, что в России праздников не меряно, то можно понять масштаб пьянок-гулянок. Вот и думал мальчик, что так и надо. Другого-то не видел и с младых ногтей впитал Прошка запах тот сивушный, веселье да раздоры.

Жизнь на месте не стоит. Растут дети, стареют взрослые. Подошла Прокопу пора жениться. Огляделся вокруг, нашёл невесту. Девушку умную, ласковую. Увёз её в края дальние, где ни родных, ни друзей. Новую жизнь начинать, так с чистого листа.

Зажили они своей семьей, да неладно как-то пошло всё. Жить негде, денег нет – это ещё не беда. Ведь с милым и в шалаше рай. Только привычка у Прокопа была – с друзьями веселиться. Выпьет водки, вина ли дешевого и тепло на душе станет, ещё и дружки подбадривают. Дома заботы и хлопоты ждут непривычные, а тут всё знакомо – выпил и забыл про проблемы.

Дружков нет, в одиночестве выпить можно – больше достанется. Веселье в злость —злобу перешло и в сердце собираться-копиться начало. Со временем совсем разошёлся Прошка – денег в дом не несёт, еды да питья требует. Кричать, кулаки распускать стал, обижать детей, а потом и вовсе из дома подался в другие земли.

Родственники немногочисленные избегать с тех пор его стали, сторониться. Виду, конечно, не показывали, но обиду крепко держали.

А Прокопу от этого ни жарко, ни холодно. Пока сила была, и здоровье не подводило, хорохорился, счастье искал на дне стакана с дружками.

Прошло много лет. Устал, обессилел Прокоп и решил найти того, кто сможет беде помочь – жить без зелья веселящего. Долго бродил он по свету в поисках ответа на свой вопрос. Много советов наслушался, да ни один на душу не лёг. Однажды, в своих странствиях встретил женщину молодую, но мудрую.

– Избавиться от этой ноши у тебя вряд ли получится, однако можешь ты её легче для себя сделать. Найди человека, который понимает, что ты делаешь, и попроси его молитв. А сам учись радость в жизни находить вопреки всему. Да о Творце нашем не забывай, помощи у него проси, – сказала она.

Прежде не верил Прокоп ни в Бога, ни в чёрта, а тут запали слова в душу и направился он в храм. Долго не мог решиться переступить порог, истуканом стоял. Всё же проскользнул тихонько и в тёмном уголке устроился. Всю службу проторчал завороженный тишиной в душе. Назавтра вновь пришёл и послезавтра. Заметил его служка, разговорился. Стал молитвам учить, веру укреплять.

Частенько теперь Прокоп в храме бывал, потому что понял, что какие бы беды и несчастья ни сыпались на его голову, не стоит на судьбу жаловаться учить и доказывать всем, что жизнь плохая. Покой и смирение в душе у него поселились

Нить путеводная

Под неяркими лучами мартовского солнца снег осел и потемнел. Кое-где уже проступала талая вода. Маришка торопливо шагала по парку поглядывая на огромные сосны, гомонящих воробьев, безлюдные дорожки. Из под ног порскнул маленький рыжий комочек, похожий не то на зверька, не то на клубок шерстяных ниток и пропал в сугробе. Девушка в недоумении сошла с тропки, остановилась:

– Кис-кис, иди сюда! Как ты сюда попал? —не ожидая ответа тихонько позвала она. Просто говорила, как бы по привычке, для себя.

Легкий смешок из сугроба заставил насторожиться. Страха не было, Маришку разбирало любопытство – кто это смеется там.

– Это я, твоя нить путеводная, – из сугроба показались рыжие ушки с бахромой, глазки-бусины и розовый нос, – смотрю за тобой, бегаю, а ты вся в мыслях закопалась. Не туда идешь, девица. Не там ищешь.

– А что я ищу? Откуда знать тебе? Да и вообще чего раскомандовался – не туда, не там! Сама знаю! – Маришка обиженно отвернулась, но одним глазом продолжала смотреть на рыжее чудо, – Как тебя зовут и что ты здесь делаешь?

– У каждого есть своя нить путеводная, да не каждый её видит. Вот и ты – все мечтаешь, носишься где-то, еле догнал, да внимание твоё на себя обратил. Бери меня в карман или за пазуху спрячь и пошли знакомиться.

Отогревшись и напившись чаю с вишнёвым вареньем, они познакомились поближе. Клубок, которого звали Берг, попросил Маришку достать старые фотографии и разложить на столе.

– Веришь ты, девушка, или нет, но мы, клубки путеводные существуем для блага вашего. Идёте по нити туда, куда мы катимся. Вот ты ищешь родственников утеряных на дорогах жизни, собрать хочешь всех вместе, одной семьей дружной жить. Все вы люди такие – сперва разбежитесь в разные стороны, а потом тоска гложет, память крови собраться зовёт. Знаю я кое-что о тех, кто жил в краях разных, кто по нитям ходил путеводным или в сторону сворачивал.

И начал свой рассказ Берг о том, как Предки жили. Как укоренялись в тайге сибирской. Как трудно было выжить им, если бы они не обладали хитростью лисицы, зоркостью сокола, чутьем и памятью собаки, трудолюбием муравья, общительностью бобра и живучестью змеи. Как кочевали, охотились, меняли пушнину, растили детей. Как гнали их с места не страх, не звери, а люди пришлые. Как уходили они на восток, солнцу кланялись и защиты просили. Долго рассказывал Берг о семьях и обычаях, о путешествии в Китай, о том как поляки пришли и опять идти надо было вперёд и вперёд. Жизнь она такая – на месте не стоит. Всё переплетет, устроит, как Богу угодно, как Прародители в Роду Небесном решат.