Нина Гернет – Катя и крокодил (страница 26)
Миша посмотрел на кепку. Её, видимо, швыряли на землю раз триста, если не больше.
— Куда её!
— Удочку хочешь? — крикнул тритонщик, и, прежде чем Миша успел ответить, он извлёк из своих бездонных карманов складную удочку. Когда он её составил, она оказалась необычайных размеров.
— Видал вещь? На! И ещё вот!
Королевским жестом он протянул Мише трёх червяков в спичечном коробке.
Пока тритонщик извлекал удочку и червяков, Миша задумчиво смотрел на него. Он вспомнил встречу с рыболовом в зоомагазине. «Надо же, полчаса, может, порыбачил — и вот тебе рубль!»
Миша придирчиво осмотрел удочку. И без всяких споров дал мальчишке двугривенный.
В это время на улице показалась печальная Лида. Увидев Мишу с тритонщиком, она робко остановилась поодаль. Мальчики её не заметили.
— Когда будет тритон? — строго спросил Миша.
— В шестнадцать ноль-ноль. Как из пушки!
— Не надуешь?
— Провалиться на этом месте! — поклялся тритонщик и тут же провалился — иначе нельзя было объяснить это мгновенное исчезновение.
Только сейчас Миша увидел Шершилину. Она стояла с несчастным видом и с ведром.
Миша пристально посмотрел на неё и всё понял.
— Конечно не принесла? Да?
Лида всхлипнула.
— Ну, что я кому сделал? — жалобно воскликнул Миша. — Учусь хорошо, все поручения — пожалуйста, по макулатуре — первое место. Ну, за что, за что мне всё это на голову? Этот болван тритонщик — неизвестно, кого он ещё притащит, — и эта несчастная балда, которая всё погубила, а теперь несёт старое ведро вместо денег! Ну, зачем, зачем тебе ведро?
Лида скорбно молчала.
— Честное слово, лучше бы я сам стал зелёным, а ты бы досталась Кошкину!
— Миша, я ещё постараюсь, — пролепетала Лида.
— Хватит, постаралась! Уходи куда хочешь, и чтобы я тебя больше не видел!
Опустив голову, Лида повернулась и пошла. Миша смотрел ей вслед.
— Эй, Шершилина! — вдруг позвал он.
Лида обернулась.
— Давай сюда ведро!
— На, — Лида нерешительно протянула ему ведро. — Возьми, только не насовсем. Оно чужое, Мишенька. А тебе зачем?
— Не твоё дело. Буду работать своей головой. А ты — как хочешь. Хоть сама садись в террариум вместо тритона!
И он удалился большими шагами, с ведром и удочкой.
Лида поплелась, сама не зная куда. «Наверное, я в самом деле балда», — горестно думала она. «К хорошему человеку пошла — безобразие устроила. Потом сразу двоих обманула, даже квасу не могла купить. Главное — такая дылда и ничего не может заработать. Бессовестная я!»
Лида шла, ничего не замечая. И вдруг оказалась в толпе. Вокруг неё, как пчёлы, жужжали люди. Они сходились, о чём-то сговаривались, потом расходились, будто играли в какую-то игру. К Лиде подбежал было один старичок и спросил: «Что вы меняете?» — но, увидев девчонку, махнул рукой и побежал к кому-то другому.
Тут Лида заметила, что люди толкутся вокруг большого щита, сверху донизу заклеенного разными бумажками. Лида протиснулась поближе. На каждой бумажке стояло крупно написанное слово: «Меняю» или «Требуется». Иногда попадалось: «Продаётся». Менять Лиде было нечего, продавать тоже. А вот кто, кому, зачем требуется — непременно надо было узнать. И она стала читать:
ТРЕБУЕТСЯ НОЧНОЙ СТОРОЖ.
Нет, до ночи Лида не могла ждать.
ЦИРКУ ТРЕБУЕТСЯ СЛУЖИТЕЛЬ К ХИЩНИКАМ.
«Ну, это в крайнем случае», — подумала Лида.
Больше всего требовались няни, особенно опытные. Лида подумала: опытная она или нет? И решила, что опытная, потому что никто ни с кем так не мучился, как она с Женькой.
И она выбрала себе такое объявление:
КРАЙНЕ СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ НЯНЯ К ТИХОЙ ДЕВОЧКЕ.
СОГЛАСНЫ НА ВСЕ УСЛОВИЯ. ОЗЕРНЫЙ, 3, КВАРТИРА 3.
Ей понравилось, что к девочке, потому что после Женьки к мальчикам ей не хотелось.
Лида увидела, что люди записывают адреса и телефоны с бумажек, и стала рыться в карманах. Нашла смятый бланк своей телеграммы, огрызок карандаша и записала адрес.
Тут ей в глаза бросилось соседнее объявление, написанное большими печатными буквами:
ИЩУ РЕПЕТИТОРА ПО МАТЕМАТИКЕ К МАЛЬЧИКУ ЧЕТВЕРТОГО КЛАССА.
Лида обрадовалась:
— Ой, товарищи, это же я могу! — воскликнула она. — У меня же одни пятёрки по математике!
Самое любимое занятие у Лиды было — помогать отстающим. Все признавали, что никто в классе лучше Шершилиной не умеет объяснять задачи. Конечно, она сейчас же наймётся репетитором к этому мальчику, как его… ага, Зонтиков. Она быстро записала адрес: Заречная, 17, квартира 7.
И помчалась наниматься.
По дороге у витрины с зеркалом она немножко задержалась. Надо же было перед тем, как поступать на работу, привести себя в приличный вид! Лида переплела косу, расправила бант, отряхнула с платья последние пылинки — и вдруг с грохотом повалилась на землю! Вокруг её ног обвилась верёвка с двумя консервными банками, а над ней плясали дикий танец мальчишки в жёлтых майках, те самые, которые выпили её квас.
— Долой девчонок! — орали они.
Лида уже так привыкла к ударам судьбы, что даже не обиделась. Она только швырнула банки в мальчишек, и те с хохотом понеслись дальше.
Наверно, большего беспорядка, чем в квартире 7 по Заречной улице не было во всём городе. На замусоренном полу стояли грязные тарелки и чашки, на подзеркальнике — сапоги, а на обеденном столе валялась куча железного лома. А посреди всего этого, на диване, уткнувшись в учебник, разлёгся Витя Зонтиков и уныло гудел:
— Дважды восемь пауков разделить на жуков… А сколько это будет? Эх, жуки-пауки-мотыльки!
Витя швырнул учебник арифметики в стену. Скрестив руки на груди, он уставился в потолок.
Хлопнула входная дверь, и вошла Витина мама. Она бросила только один взгляд на комнату и схватилась за голову:
— С ума сойти! Утром ушла — была квартира, как у людей. Прихожу в обед — полный свинюшник! А единственный сын, помощник, валяется на диване, а на столе… да что это на столе?! Я тебя спрашиваю?
— Ругай, ругай, — слабым голосом сказал Витя. — А если у меня солнечный удар? Вот умру, тогда заплачешь, да уж поздно будет.
— Я от твоих безобразий раньше умру. А это что валяется? Арифметика?
Она подняла книжку.
— Задачу решил?
— Эту задачу никто не может решить, — уныло сказал Витя.
— Да?! Это номер сорок седьмой? Почему-то все в классе решили, кроме тебя.
Она нашла задачу и стала читать:
— «Мальчик собрал в коробку жуков и пауков…» — какая гадость! Кто это ему позволил таскать домой пауков? «Сколько всего…» Ну и что? Очень просто решается!
— А давай спорить, что не решишь! — оживился Витя.