Нина Феоктистова – Развод. Второй раз - по любви (страница 1)

Развод. Второй раз - по любви

Глава

Глава 1.

В тридцать семь лет моя жизнь была похожа на осеннее пасмурное небо. Каждое утро одно и то же: открываю глаза в 6:45, еще до того, как зазвонит будильник, и смотрю в потолок. Потолок у нас идеально белый — Саша терпеть не может другие цвета в интерьере. Он вообще любит минимализм , в нашей спальне вообще нет ничего лишнего. Ни одной фотографии на тумбочке, ни расставленной косметики на полочках , ни одной небрежно брошенной футболки. Все лежит на своих местах ...Муж всегда говорит : «Порядок в дом начинается с порядка в голове». А я столько лет старалась ему соответствовать, что, кажется, сама стала частью интерьера

Я тихо сползла с кровати. Саша спал на своей стороне, даже не шелохнувшись. Он всегда спит так — спокойно и уверенно, как человек, у которого всё под контролем. Я мимоходом заглянула в зеркало: на меня смотрела женщина с аккуратной стрижкой, в шелковой сорочке — Саша сам её выбрал, сказав , что этот цвет мне очень идет. Я тогда кивнула, как обычно. В нашей семье вообще было принято соглашаться с его вкусом. Только вот в зеркале я видела какую-то чужую женщину. Вроде бы это я, Маша, а вроде бы и нет. Как будто я жила не своей жизнью.

На кухне я привычно включила кофемашину. С этого звука начинался каждый день моей жизни. Пока варился кофе, я механически вытирала столешницу. Она и так блестела, но рука сама тянулась за тряпкой. Многолетняя привычка. На завтрак Саше я готовила овсянку , дочке Соне — тосты. Всё как всегда.

— Мам, ну ты чего опять зависла? — Соня зашла на кухню, заспанная и какая-то колючая. Ей тринадцать, и в последнее время она смотрит на меня странно. Как будто ей за меня неловко. — Просто не выспалась, — соврала я. — Садись ешь.

Я присела на край стула. В голове почему-то всплыл день, когда я узнала, что беременна. Это было тринадцать лет назад. Две полоски на тесте и холод во всем теле. Саша тогда только начинал свой бизнес, он не прыгал от радости от этой новости . Просто вздохнул тогда и сказал: «Если так получилось , значит мы поженимся. Я думаю что так будет правильно».

И это «правильно» тянется уже тринадцать лет. Было правильно уйти с моей работы в его фирму, чтобы помогать ему. Было правильно одеваться так, как ему нравится. Было правильно молчать, когда у него плохое настроение. Я старалась содержать образцово-показательный дом, веря, что если я буду идеальной женой и хозяйкой , он когда-нибудь полюбит меня по-настоящему. Не за то, что я «надежный тыл», а просто так.

— Маш, где мой синий галстук? — недовольно крикнул Саша из нашей комнаты. Я тут же вскочила, даже не допив кофе. — В шкафу, на третьей полке слева. Я его вчера погладила!

Он зашел на кухню — одет как всегда с иголочки, ни одной лишней складки на рубашке. Чмокнул меня в щеку. Это был просто дежурный поцелуй, будто он отдавал мне долг .

— Вечером поужинаем вместе? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Нет, я задержусь на работе . Дел по горло, сама же знаешь , — ответил он, уткнувшись в свой телефон.

Я смотрела, как он ест кашу. Он даже не заметил, что я сменила духи. Не заметил, что я сижу на диете и за пару недель уже прилично похудела на несколько килограммов. Было такое чувство, что в этом дома я становлюсь невидимой. Если я сейчас возьму и разобью его любимую чашку, он, наверное, просто спросит, почему я такая рассеянная.

Мне уже тридцать семь лет. Я всю жизнь чего-то ждала от него . Ждала, когда он оценит мои старания, когда у нас начнется «настоящая» жизнь, а не этот бесконечный быт. А жизнь-то проходит.

Когда Саша уехал, а Соня убежала в школу, в квартире стало очень тихо. Слишком тихо. Я подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу. Дорогой ремонт, вид на центр города, идеальная чистота... И я, совершенно одна в этой красивой золотой клетке.

Я еще не знала, что сегодня вечером эта клетка разобьется на мелкие осколки .

Вечер начинался как обычно . Настолько обычным, что мне до сих пор страшно от того, как легко за ним спряталась катастрофа. За окном стемнело, город зажегся огнями, а я стояла у плиты и варила себе кофе. Соня сидела у себя в комнате, в наушниках — как обычно отгородилась от всего мира .

Саша пришел в начале десятого. Уставший, но какой-то другой, не такой, как обычно . У него в глазах был странный блеск, который я не видела уже очень давно. Я тогда еще подумала: «Может, он тендер крупный выиграл?».

— Будешь кофе ? — спросила я, когда он зашел на кухню.

— Да, давай. Нам нужно поговорить, Маш.

Я замерла с туркой в руках. Фраза «нужно поговорить» никогда не предвещает ничего хорошего, но я почему-то решила, что речь пойдет о переезде или о новой должности. Я поставила перед ним чашку, села напротив и сложила руки на коленях.

— Маш, я долго думал, как это сказать, — начал он. Он не отводил взгляда, не прятал глаза. Напротив, он смотрел на меня с каким-то пугающим спокойствием. — Я встретил другую женщину . Кристину.

Внутри что-то тихонько лопнуло . Знаете, как когда наступаешь на тонкий лед. Я еще не провалилась, но уже поняла — дна нет.

— Кристину? — тупо переспросила я. — И что это значит?

— Это значит, что я впервые понял, что такое чувства, что такое любовь, — он произнес это так легко, будто рассказывал о покупке новой машины. — Знаю, это звучит банально. Но с ней я чувствую себя живым. Понимаешь? Не «правильным», не «успешным», а просто живым.

Я смотрела на него и не узнавала. Где мой холодный, расчетливый муж? Передо мной сидел мужчина, который только что признался, что все тринадцать лет со мной он что? Не жил ? Не любил?

— А как же мы, Саша? — мой голос прозвучал как шелест бумаги. — Я, Соня, наша семейная жизнь. Мы прожили с тобой тринадцать лет. Это ты куда денешь?

Саша вздохнул и аккуратно помешал ложечкой кофе . Дзынь-дзынь. Этот звук бил мне прямо по вискам , не давая вздохнуть.

— Маш, только не надо драмы. Мы всегда были хорошей командой. Ты прекрасная женщина, ты создала отличный дом, я вас обеспечивал . Я правом очень сильно тебе за это благодарен. Но давай будем честными: мы ведь поженились, потому что так сложились обстоятельства, ты забеременела и я просто сделал то, что должен был, женившись на тебе. Но прости , я тебя никогда не любилТеперь же мне хочется жить с любимым человеком.

Удар под дых был сокрушительным. Он не извинялся, не просил прощения за измену. Он делился своей радостью, своей любовью, как будто я его старая подруга , которая обязана за него порадоваться.

Саша рассказал про эту Кристину, про то, как они познакомились на конференции, про ее смех , как она вдохновляет его. А я слушала и понимала: всё, что я строила годами — каждый отглаженный галстук, каждый уютный ужин, каждое моё «да, дорогой» — было просто суррогатом. Я была удобной женой , пока не появилась любимая женщина...

— Она знает, что ты женат? — спросила я, хотя это было уже неважно.

— Конечно. Мы решили, что не будем скрывать своих отношений — это ниже нашего достоинства. Я ухожу, Маш. Прямо сейчас. Вещи заберу позже, сегодня возьму только самое необходимое.

Он встал, поставил чашку в раковину и направился в прихожую. Я осталась сидеть на кухне, не в силах пошевелиться. В ушах шумело так, будто я стояла на взлетной полосе.

Он уходил так легко , так просто закрывал главу своей жизни, в которой мы когда -то были семьей А мне даже не хотелось кричать , бить посуду. Я была почему -то абсолютно спокойна . И от этого спокойствия мне позже захочется выть...

— Саша! — я вышла в коридор, когда он уже надевал пальто. Он обернулся. — А как же Соня? Что ты ей скажешь?

Он на мгновение замешкался, и в его глазах промелькнула тень досады.

— Завтра заеду и поговорю с ней. Сейчас пока не время. Она взрослая девочка, уверен что все поймет.

Дверь за ним закрылась. Я осталась стоять одна в пустом коридоре. В зеркале отражалась всё та же женщина в что и утром. Ничего не изменилось , кроме того , что только что от меня ушел мой муж .

Глава 2.

Первые пять минут после того, как за Сашей закрылась дверь, я просто не могла дышать. Воздух в прихожей будто превратился в густой клей, который забивал легкие. Стояла , уставившись на закрытую дверь, и ждала. В ушах звенело так сильно, что я слышала удары собственного сердца — тяжелые, неритмичные, как будто оно спотыкалось об сломанные ребра.

«Этого не может быть. Это просто дурной сон», — билась в голове одна единственная мысль. Я ждала, что замок снова щелкнет, он ворвется обратно, засмеется и скажет, что это была просто шутка. Что он просто проверял меня. И мы, как всегда, пойдем на кухню, я налью ему кофе , и всё вернется на свои места.

Но могильная тишина в квартире говорила о том , что это правда и мне это совсем не приснилось . Даже гул города за окном казался более приглушенным, будто мир вокруг тоже замер, не зная, как реагировать на мой личный апокалипсис.

Очень медленно, как во сне, я повернулась к зеркалу в коридоре. Из него на меня смотрела женщина, которую я никогда не знала. Бледная, с каким-то серым оттенком кожи, с размазанной тушью, которая превратила глаза в две глубокие черные дыры. И вдруг , глядя на себя , у меня внутри, где-то глубоко под ребрами, что-то с треском лопнуло и изнутри поднялась ледяная, обжигающая ярость.